Потерянные в прямом эфире

Он шёл на пару метров впереди нас, запихав под куртку Жужу. Собачий нос торчал из ворота, а сам Арсений весело вышагивал, что-то рассказывая на камеру телефона и агитируя всех жить моментом.
Мы с Игорем следовали за сыном, тоже по-своему наслаждаясь этой ночью. Мороженое было съедено в ближайшем макдаке, и теперь мы неспешным шагом возвращались домой.
Молчали, но в кои-то веки тишина была уютной и абсолютно не тяготила.
Кончики пальцев покалывало от желания ухватиться за руку Игоря и хотя бы на одну ночь поверить в то, что всё хорошо. Но такая роскошь была бы слишком жестокой по отношению к обоим.
А ещё меня не отпускала мысль о том, что вот такие вечера могли бы быть нашей реальностью, а так… я чувствовала себя воришкой, урвавшим у судьбы одну ночь.
— Просто попробуй быть собой, — словно прочитав мои мысли, заметил Игорь.
 
Недоверчиво вскинула голову, а он пояснил:
— Ты слишком стараешься стать идеальной. Можно просто расслабиться.
— Я уже расслабилась, — напомнила, невольно напрягаясь, как если бы мне предстоял очередной бой. — Не ты ли меня сегодня сам за это отчитал?
— Ты не расслабилась, — Ключевский покачал головой, — ты нападала.
— Это часть меня.
— Пф-ф-ф-ф, глупости не говори. Ты одна из самых небезразличных людей, которых я знаю.
Я даже споткнулась, всё-таки ухватившись за рукав мужской куртки.
— Мы сейчас точно обо мне?
— Точно, — улыбнулся мой собеседник, тоже останавливаясь. — И чтобы понять это, много не надо, стоит хоть раз твоё шоу послушать.
— А ты слушал?
— Слушал.
Он признался так легко, а у меня едва ли челюсть не отпала.
— Это образ, — отмахнулась я, пряча глаза. — Люди любят трогательные истории.
— Именно поэтому ты кинулась помогать Сеньке, перевернув свою жизнь?
— Это… это другое! Не могла же я ему отказать?
— На самом деле, могла, — голос Игоря звучал непривычно, было в нём что-то хрипловатое, будто ему приходилось прилагать усилие, складывая слова в предложения, хотя внешне он выглядел более чем спокойно. — Можно было отмахнуться, можно было формально отнестись. Всё что угодно, лишь бы сохранить привычный уклад вещей. Но ты выбрала другое. И я… признателен тебе за это.
Нет, моя челюсть всё-таки поползла вниз.
— Это было не ради тебя, — окончательно насупившись, напомнила я ему.
— Ну ещё бы, — улыбнулся он. — Куда уж мне.
Если честно, то я ждала, что Игорь опять спрячется за Арсения, что, мол, то, что важно сыну, важно и ему, но Ключевский меня удивил, добавив простое:
— Для меня это тоже важно.
Вот мы и вернулись к утреннему разговору.
— Но это ничего не меняет, да? — вдруг догадалась я. — Между нами. Мы с тобой… только его родители?
Игорь сглотнул, опустив голову.
— Я сегодня весь день думал об этом, о твоих словах.
Он выдержал мхатовскую паузу, заставив всё внутри меня замереть.
— И?
— И да, я был не прав. Нет, даже не так. То, что случилось, во многом моя вина. Ты не справилась со своими демонами, а я — со своими.
Превратившись в один сплошной слух, я жадно ловила каждую его фразу.
— Я слишком боялся…
 
— Эй, ну вы идёте?! — Сенькин возмущённый голос раздался откуда-то из темноты и звучал немного рассерженно, словно мы забыли о нём. Впрочем, так оно и было: мы с его отцом слишком увлеклись выяснением отношений.
Для усиления эффекта Жужа тоже решила высказаться, звонко залаяв.
— Идём, — нестройным хором выдали мы с Игорем.
— Опять ругаетесь?
— Нет, разговариваем, — без особых эмоций ответил ему отец, а я вдруг поняла, что момент откровений упущен.
— Ну-ну, — отчеканил Сеня, подходя к нам. Во взгляде так и сквозило недоверие. — И когда вы уже всё друг с другом выясните?
— А мы выясняем? — Ключевский изогнул бровь, я же предпочитала наблюдать за ними со стороны.
— Выясняете-выясняете, — с видом знатока заявил сын, поудобнее перехватив собаку. — Только проораться не можете.
— А надо? — вырвалось у меня.
Арсений пожал плечами.
— Надо. Глядишь, легче станет.
— Боюсь даже предположить, в кого ты такой умный.
— Не в вас, — оскалился Сенька и потащил нас домой.
 
***
Храп стоял на всю квартиру. Казалось, что даже Жужа недовольно насупилась, обнаружив сие безобразие.
Игорь пожал плечами:
— Я же говорил, с ним сложно в одной комнате спать.
— С ним сложно спать в одной квартире, — проворчала я. — Да что там в квартире, в доме, причём на разных этажах. Он поэтому разводится, да? У жены закончились беруши?
Сенька прыснул, за что тут же получил лёгкий подзатыльник от отца.
— А ты давай закругляйся и спать. Завтра в школу.
— Нууу па-а-а-ап, — тут же сквасился ребёнок.
Ключевский наградил сына выразительным взглядом, на что тот закатил глаза, но в комнату поплёлся, особо не пряча улыбку. Вечер беспорно удался.
Мы остались вдвоём стоять в прихожей. Если, конечно, не считать таксы, устало бродившей промеж наших ног. Ещё одному ребёнку пора было спать.
— Давай завтра оставим Арсения дома? — выпалила я. — Конец четверти же, или как там сейчас это называется, ничего страшного не будет, если он день пропустит.
— Триместр. Конец триместра. Но это в любом случае не повод распускать его, — нахмурился Ключевский.
— Но и не повод издеваться над ним.
На часах было три часа ночи.
— За свои желания рано или поздно приходится отвечать.
— Пусть лучше будет поздно, — я невинно хлопнула ресницами и чуть надула губы в надежде на личное обаяние. Но, видимо, после полуночи Золушка всё же превращалась в тыкву, ибо принц и не думал очароваться и уступать.
— Олесь, он и так бед в этом месяце натворил.
— Да, — медленно кивнула я, — разгребая последствия наших с тобой решений.
И вроде бы мы не ругались, но настроение между нами неуловимо менялось, теряя всю свою лёгкость.
Игорь глянул на меня исподлобья и возразил:
— Да, вот только в жизни бывают разные ситуации, и Сеня должен думать головой при любом раскладе.
Я скривилась, а Игорь вздохнул:
— Вот она, обратная сторона родительства, а не только походы за мороженым по ночам.