Верни мне крылья, любимая (СИ)

— А за прилавок мы поставим самую говорливую девицу, какую найдем. Женщины любят общаться. Пусть наша аптека станет местом, где можно послушать самые свежие и интересные сплетни.
— Зачем все это?
— О, девочка моя, — Цисси приобняла Арабеллу за плечи. — Ничего ты не смыслишь в коммерции. Мы сделаем так, что все женщины города будут ходить только к нам. Каждый раз, когда им что-то понадобится — от бинтов до икоточного зелья — они станут искать это в нашей лавке. Почему?
— Почему?
— Потому что им здесь понравится. Потому что это будет не просто аптека, а негласный женский клуб. Но самое главное…
— Что самое главное?
— Товар, которого нет в других зелейных лавках, а у нас есть. Твое чудо-средство.
Цисси прищурилась, впившись в Арабеллу внимательным взглядом.
— Но нельзя останавливаться на достигнутом. Надо расширять ассортимент. Я тут подумала. А что, если изготовить зелье, облегчающее родовые муки?
— Но такое зелье уже существует, — удивилась Арабелла. — Им пользуются знахарки. Доктора — нет. Доктора считают, что все должно происходить естественно, что боль — необходимое условие родов. Но ведьмы-повитухи всегда давали роженицам «чай для отдыха».
— Вот именно! Знахарки! — воскликнула госпожа Цисси. — К тому, что предлагают знахарки, богатые дамы и их мужья относятся с подозрением. У этих женщин нет разрешения на торговлю своими снадобьями. А у нас есть. Если то же самое зелье станем продавать мы, в городской аптеке, его будут брать только у нас. Мы еще и цену на него взвинтим. Выше цена — больше доверия.
Арабелла потерла виски, почувствовав, что у нее разболелась голова.
— Составь список того, что тебе нужно, — бросила Цисси. — Травы для зелий, банки, склянки, инструменты. Я закажу. Надо оборудовать кабинет.
* * *
Весь день Арабелла работала, изредка прерываясь на еду и воспоминания. Она не хотела думать о том, что творила этой ночью в борделе, но непристойные картинки помимо воли всплывали в голове в самый неподходящий момент.
Вот Арабелла по просьбе госпожи Цисси составляет список ингредиентов, необходимых для приготовления зелий, а вот уже витает в облаках: перед внутренним взором — Дракон, смуглый, мускулистый, обнаженный до пояса, невыносимо красивый. Он склоняется над Арабеллой, медленно поднимает ее юбку, проводит раздвоенным языком по губам.
— Ох, прекрати! — отругала она себя и снова принялась за работу, но хватило ее минут на десять.
Щеки горели, сердце бешено колотилось в груди, когда Арабелла вспоминала ночь в доме терпимости. Вспоминала, как Дракон впервые коснулся ее змеиным языком между ног и какая буря накрыла ее от этого короткого прикосновения. Ошеломительное удовольствие. Долгая сладкая судорога. Маленькая смерть.
Вечером, не выдержав, Арабелла снова отправилась в «Шипы», в это гнездо порока.
«Не за всякими извращениями, — мысленно говорила она и сама себе не верила. — Я просто хочу его увидеть, дать ему отдохнуть от насилия. Нам необязательно делать то, что мы делали в тот раз».
Но в «Гостиной встреч» черноглазого курто не оказалось. Расстроенная, Арабелла трижды по кругу обошла зал, заглянула за каждую ширму и в растрепанных чувствах отправилась к владелице борделя. Сегодня та сама присматривала за своими подопечными.
— Дракон? — рыжая, как лиса, мадам Пим-глоу окинула Арабеллу любопытным взглядом. — Эй, Зайка, а где наш строптивец?
Проходящий мимо блондин с женственной внешностью и острыми ушами обернулся и ответил:
— Пять минут назад поднялся с клиенткой наверх.
Арабеллу словно окатили ледяной водой.
Наверх. В спальню. С клиенткой.
Дурочка, а чего ты ждала? Что единственная у него? Что он, как пес, сидит здесь и ждет, пока ты осчастливишь его своим вниманием?
Ноги подкосились и, оглушенная, она осела на ближайший диван.
— Так понравился парнишка? — Хозяйка «Шипов» что-то говорила над ее головой. Арабелла не слушала. Словно звуки прокладывали себе путь сквозь толщу воды. Словно Арабелла стояла на одном конце туннеля, а мадам Пим-глоу — на другом, и ее голос эхом приносил ветер.
 
— У нас есть и другие брюнеты. В «Шипах» самое большое разнообразие рас. Один эльф. Просто невинный ягненочек. Очень покладистый. Несколько оборотней. Лис, два ягуара, тигр-альбинос и змей. У змея, кстати, тоже язык раздвоенный. Клиентки без ума. Есть уникальный экземпляр — Многоликий. Гордость моей коллекции. Говорят, Многоликих истребили практически полностью. Возможно, наш — последний. Но стоит этот курто очень дорого, сами понимаете. Конечно, в ошейнике он не может менять свою внешность. А лика у него, если не ошибаюсь, три. Мы оставили самый привлекательный, прежде чем запечатали его способность.
Мадам Пим-глоу все трещала и трещала у нее под ухом, и у Арабеллы разболелась голова. Неужели придется вернуться домой ни с чем? Может, подождать? Что, если Дракона купили не на всю ночь, а на несколько часов?
— Еще один редкий экземпляр — мужчина из народа Мхал. Их очень сложно поймать, ведь эти существа умеют сливаться с лесом, становиться частью деревьев и других больших растений. Правда, купить Альва вряд ли получится. У него есть постоянная клиентка. Она оплачивает все его время.
— А Дракона надолго купили?
— Ах, милочка, я не помню. Возьмите лучше Змея. Тоже ящерица и брюнет.
— А где ваша смотрительница? — вяло спросила Арабелла, желая сменить тему. Еще не хватало, чтобы ей навязывали мужчин.
— Выгнала. Лаира оказалась совершенно некомпетентна. Теперь подыскиваю другую. Ох, милочка, знали бы вы, как сложно в наше время найти профессионалку.
Арабелла кивнула с еще более унылым видом и покосилась в сторону лестницы. Ее Дракон там. Ублажает какую-то женщину. Возможно, делает для нее то, что прошлой ночью делал для Арабеллы.
— Как насчет коктейля? — предложила мадам Пим-глоу. — У нас есть фирменный рецепт. Ни в одном ресторане вам такого не нальют.
Сгорбившись, Арабелла мотнула головой.
Два часа она просидела в «Гостиной встреч», с каждой минутой мрачнея все больше. Затем ее взгляд снова обратился к лестнице, и она заметила прекрасного эльфа, грустно спускающегося по ступенькам. К ногам мужчины будто привязали по гире — так неохотно он их переставлял. Арабелла вспомнила, что красавчик не так давно поднимался с клиенткой в спальню. И вот вернулся, уставший и печальный, с яркими царапинами от женских ногтей на безволосой груди.
Бедняга.
И так ей стало его жалко, что она решила: раз уж пришла, то хотя бы одному курто подарит возможность отдохнуть от работы.
* * *
Эльф смотрел на нее робко и действительно выглядел белым пушистым зайкой. Когда Арабелла озвучила свои желания, он растерянно захлопал длинными, по-девчачьи пушистыми ресницами.
— Вы хотите, чтобы я лег спать?
— Я хочу, чтобы ты отдохнул от работы.
Несколько секунд эльф переваривал услышанное, затем тихо, смущаясь, спросил:
— То есть мне необязательно ложиться спать? Я могу заняться чем-то другим?
— Чем угодно.
Этот высокий белокурый юноша еще больше залился краской.
— Тогда, с вашего позволения, — он подошел к кровати, боязливо взглянул на Арабеллу и приподнял матрас. Под тюфяком обнаружилась тонкая книжица в мягкой обложке. Эльф бережно взял ее в руки и снова посмотрел на клиентку, будто хотел удостовериться, что действительно можно.
— Любишь читать? — удивилась Арабелла. Образы мужчины из борделя и запойного читателя никак не накладывались друг на друга.
— Да, — застенчиво улыбнулся Зайка и благоговейно погладил цветную обложку книги. — Одна клиентка, когда бывает довольна мной, приносит подарки из своей библиотеки. Мне нравится про морские приключения. Дома полки ломились от книг, а здесь…
Он опустил взгляд. От его рассказа у Арабеллы защемило сердце.
— Хочешь, я тебе тоже принесу парочку? В следующий раз.
Зайка просиял. На его лице отразилась такая вселенская благодарность, что Арабелла даже почувствовала неловкость.