Только с ним

 
Глава 8
 
Запеканку вместе с контейнером я отдаю бездомному, который сидит с табличкой недалеко от туристического агентства. Искать брата нет никакого желания, а одна я столько не съем.
Карина рассказала, что у Бори частенько были конфликты с начальством. Он мог на ровном месте нахамить клиентам и те уходили не только от него, но и от них. Последней каплей для увольнения стала ссора с директором. Боря пришел на работу раздраженным, заставил клиентов ждать более получаса, а когда сделал оформление, начальник позвал его к себе в кабинет. Карина так и не передала их диалог дословно, но брат сильно обидел их руководителя, за что его и уволили.
Рано делать выводы, конечно, но брат не сказал об этом. Продолжал приходить и травить байки про неадекватных клиентов, смешил рассказами о бронированиях и вообще выглядел как человек, которого вполне устраивает его работа. Неужели все было враньем?
Домой я возвращаюсь растерянной. Никакого аппетита нет. Больше не предпринимаю попыток связаться с братом и вообще не знаю, что делать дальше. Спрашивать его о работе, когда придет? Сказать, что ходила к нему и узнала об увольнении и не забыть про пакетик? Спросить, что в нем?
Расстроенная я засыпаю перед телевизором в гостиной. Просыпаюсь от звука выстрела и с ужасом понимаю, что проспала до вечера, а по телевизору показывают какой-то боевик. На часах около пяти, желудок скручивает от голода. Я с утра только кофе выпила и ничего не ела.
Запеканка остыла, но я все же разогреваю ее в микроволновке и, утолив голод, решаю набрать брата еще раз. После сна голова немного прояснилась и ни увольнение, ни найденный пакетик не кажутся мне такими ужасными. Телефон у Бори оказывается выключен.
Следующие два часа он не включается, а я нервничаю. Вот что за человек? Почему не сказать про увольнение и трудоустройство на новую должность? Знай я, где он сейчас работает, не переживала бы. А так липкий страх расползается по телу. Вчера Боря не ночевал дома, но я даже не придала этому значения, а сегодня… он придет домой?
От размышлений меня отвлекает звонок в дверь. Я вздрагиваю и бегу открывать, поздно вспомнив о том, что у брата вообще-то есть ключи. Щелкаю замком, опускаю ручку. За какие-то мгновения меня вталкивают внутрь и прижимают к стене рядом с дверью. Щелкает замок и выключатель.
В квартире становится темно и тихо.
– Глеб? – спрашиваю дрожащим голосом.
Он тут же закрывает мне рот ладонью и прикладывает палец к своим губам. Я киваю, показывая, что поняла и он убирает руку. Так и стоим. Тишину нарушает только наше сбившееся дыхание. Его, видимо, от бега, а мое от страха. Как бы эффектно они с братом не заявлялись домой, но вот такого не было ни разу. Это настораживает. Что, если не брат, а Глеб связался с наркотиками и тот пакетик просто отдал Боре на передержку.
Я вздрагиваю, когда слышу за дверью топот ног и ругань:
– Сука, куда он делся? Ну и чо делать будем?
– Серому звони, говори, что сбежал. Пусть ищут.
– Может, позвоним по квартирам?
– И чо? Спросим, не пробегал ли? Бред. Валим отсюда. Будем пасти его у подъезда.
Я снова слышу топот, а затем и грохот подъездной двери. Мы живем на третьем этаже, а дверь металлическая. Когда ее не придерживают, грохот стоит ужасный. Я порой ночью просыпаюсь, потому что кто-то из жильцов домой навеселе возвращается.
Глеб приближается к двери, заглядывает в глазок и только потом включает свет. Я жмурюсь, чтобы слегка ослабить напряжение на глаза и только потом распахиваю веки. Глеб в это время что-то ищет в своем смартфоне и совершенно не обращает на меня внимания. Как всегда, впрочем. Я для него не важнее того же голосового помощника на смартфоне. На него он тоже не обращает никакого внимания и периодически здоровается.
– Спасибо, что объяснил, что это было, – говорю возмущенно.
– В какое дерьмо влез твой брат? – бросает Глеб раздраженно.
Я холодею. Мне совсем не нравится количество плохих новостей о брате, которые свалились на мою голову всего за день.
 
– Ты в курсе? – требовательно спрашивает Глеб, глядя мне прямо в глаза.
Я замираю. Не знаю, чего жду. Проблеска узнавания в его глазах? Озарившую его догадку? Я не хотела, чтобы он узнал, но почему-то была уверена, что стоит ему меня увидеть, поговорить со мной хотя бы минуту, он все поймет.
– Алина!
– Я ничего не знаю, – отвечаю и поспешно следую на кухню.
К моему удивлению, Глеб идет следом, а я пытаюсь сдержать слезы, застилающие глаза. Как… как можно не узнать девушку, с которой ты провел ночь? По голосу, взгляду, запаху… он ведь стоял совсем рядом со мной. Настолько, что стоило мне сделать вдох поглубже, и в мозг тут же вторглись воспоминания вчерашней ночи.
– Вспомни, не было ли чего-то странного.
Молча я иду в комнату к брату, извлекаю из его джинсов пакетик с порошком и возвращаюсь на кухню. Бросаю пакетик перед Глебом.
– Это достаточно странно?
– Что это?
– Откуда я знаю? Нашла сегодня у Бори в кармане, когда собиралась постирать одежду.
– Блть, это что, наркота?!
Я пожимаю плечами. В этой области я точно не эксперт. Понятия не имею, что это, наркотики или что-то другое. Вот пусть берет и проверяет, если ему интересно.
– Кто за тобой гнался?
– Не за мной. Они к брату твоему типа пришли. Скрутили меня, спрашивали про какие-то деньги. Я понятия не имел вообще о чем они. Удалось вырваться и сбежать.
– Сюда?
– А куда? Я не рассчитал, что они за мной побегут, но ребята оказались проворными, за мной погнали. Я отстал от них у подъезда. Хорошо, что ты открыла быстро, иначе…
Только сейчас я замечаю на его лице несколько ссадин и кровоподтеков. Я просто боялась на него посмотреть, а сейчас с ужасом рассматриваю раны.
– Их нужно обработать, – киваю на его скулу и бровь. – Я принесу аптечку.
На то, чтобы сходить в ванную и вынести оттуда бокс с лекарствами у меня уходит минута. Все это время Глеб безрезультатно пытается кому-то дозвониться. Подозреваю, что брату, но у того выключен телефон.
Я ставлю аптечку на столешницу, откупориваю перекись, достаю ватные диски и смочив один раствором, поворачиваюсь к Глебу:
– Позволишь?
Он кивает, садится на высокий барный стул и прикрывает глаза. Господи, как хорошо, что он это сделал. Так сердце не норовит вылететь из груди, словно бешеное.
 
Глава 9
 
– Тебе здесь нравится? – спрашивает Глеб, когда я подхожу ближе.
– Здесь в смысле в квартире?
– В городе. В университете. Ты же учишься? Боря говорил на дизайнера, но я могу что-то путать.
– Да, на дизайнера. Меня всё устраивает.
Я промакиваю рану на его брови, вытираю запекшуюся кровь и дезинфицирую чистым ватным диском, смоченным в перекиси. То же самое проделываю со скулой, отмечая, как раздуваются его ноздри и как учащается дыхание. Пока его глаза закрыты, я позволяю себе рассмотреть Глеба получше.
Брови вразлет, неглубокая посадка глаз, от чего взгляд кажется открытым и искренним. И до костей пробирает, когда он смотрит. Ощущение, что насквозь видит. Хорошо, что сейчас у него глаза закрыты, иначе мои руки не справились бы с поставленной задачей. Я спускаюсь взглядом к прямому носу, к пухлым губам, которые вчера меня целовали. Их вкус я чувствую до сих пор, хотя уже и зубы с утра чистила, и косметику всю смывала. Чувствую, и все тут. Может быть потому что первый мужчина не забывается. А может, потому что это Глеб.
– Можно я здесь останусь?
От неожиданности я роняю ватный диск на пол.
– Черт…
Я быстро приседаю, хватаю ватный диск с пола, а когда встаю, приподнимаю голову и встречаюсь взглядом с Глебом, который изучает меня. Я быстро тычу взгляд в пол, снова смачиваю тампон в перекиси и пытаюсь прикоснуться к Багрову, но он тут же уворачивается и вскакивает с барного стула:
– Хватит!
– Там надо протереть еще, чтобы…