Илька из Закустовки (СИ)
Что имела в виду комендант природного общежития, было абсолютно непонятно, уж очень загадочно и туманно она изъяснялась, а попытка Нарьяна уточнить мало помогла.
— Так что это все такое-то? — Ерзая на стуле, полугоблин хмурил брови и пытался просверлить взглядом дырку в кармане Ильмариного комбинезона, куда девушка убрала Гремину «прелесть».
— А вот найдете того, кого не нашли, так и сами узнаете! — блеснув лукавыми смешинками в глазах, почти хором ответили две комендантши. Они переглянулись между собой и, не сговариваясь, торопливо поднялись, собираясь уходить. Видимо, вспомнили о каком-то срочном деле, причем одном на двоих.
— А как же ритуал? Манефа Ауховна! — Пустошник резко вскочил из-за стола вслед за кикиморой, чуть не сдернув скатерть и расплескивая Илькин чай. Тонкая коричневатая струйка ручейком потекла по зачарованной от пятен скатерти к краю, свернула по залому ткани и закапала прямо на нос дрыхнувшего Шуршегрема.
Метаршигл, не просыпаясь, запричмокивал и заоблизывался. Тимон, ботинкам которого тоже досталось, вздернул брови и попытался вытащить обувь из-под пухлой мордочки спящего зверька, обильно поросшей мелкими колючками в чайных подтеках. Дерек Вольтецкий движением пальцев очистил скатерть до того, как из воздуха материализовался столовый домовик, чему тот совсем не обрадовался.
— Пошто в некромантском секторе бытовуешь?! — с претензией проворчал бородатый дедок, прежде чем удалиться. — Еще и в преподавательском.
Кикимора, поправляя на плечах любимую изумрудную шаль, на вскрик Фшена Шатоса лишь слегка обернулась.
— Так Тимон вам все и расскажет. Он все нашел, разрешения и инструкции от профессора Рорха получил. А дальше сами. Вы все-таки дипломированные некроманты.
— Только вот молодежь, кроме Дерека, я вам с собой брать категорически запрещаю, — погрозила троллю и пустошнику пальцем Мария Спиридоновна. — Мало ли что. Да они и без того найдут чем заняться.
Фея некромантского общежития чуть повела крылом, и почти незаметные невесомые искорки пыльцы, покружив в воздухе, опустились на Ильку, Нарьяна Хмышова, Грему и бытовика Вольтецкого.
Женщины, которых язык не поворачивался называть бабушками, несмотря на возраст, неспешно покинули столовую, а Дерек, рассматривая тающие искорки фейской магии на руке, повернулся к ухмыляющемуся Тимону.
— А почему на меня попало? Мне же на ритуал надо.
— А при чем тут ритуал? — Крылатый мужчина оглядел стол и нацелился было на сэндвич с ветчиной и маринованным огурчиком, но, заметив, как набычился тролль, проследивший за его взглядом, пожал плечами, отчего призрачные крылья пошли рябью. — Тут совсем другая история, которая началась, еще когда эти охламоны учились. Бабуля вам удачу подарила, чтобы вы скорее друг друга нашли.
Он все же смог аккуратно вытащить из-под головы метаршигла ноги и, чуть пересев, блаженно вытянул их, развалившись на стуле.
— Хорошо бы к дням Морозника уже все получилось. Вот бы веселье было!
Похоже, крылатый «племянничек», в отличие от своих приятелей, знал гораздо больше, но сведения разглашению не подлежали.
Пустошник, смотревший, как за комендантшами закрывается дверь столовой, повернулся к разглагольствующему Тимону:
— И чего ты развалился? Ты же знаешь про эйши! Если все подготовил, то надо скорее начинать! Хотя, зная тебя, сомневаюсь, что все пройдет гладко и придет приличный дух, а не недавно почивший алкаш-попаданец, как тогда.
— Все путем. — Тимону, видимо, и самому было интересно, что случилось со скорпионом Шатоса. — Розовых свечек не брал. Погнали, что ли. Там два портальных перехода, и еще пехом топать полчаса.
Фшен сорвался с места, подхватив не успевшего прожевать бутерброд Дерека, за ним, подмигнув Ильке, взвился на призрачных крыльях недофей, а следом неторопливо, забрав со стола облюбованный сэндвич, потопал Винни.
Ильмара растерянно огляделась. В преподавательском секторе за некромантским столом остались только она и Нарьян, не считая дрыхнувшей колючей тушки Шуршегрема. Причем Хмышов выглядел довольно странно. Парень таращился в сторону двери, куда ушли остальные, и его глаза были круглые, как у охохушки.
Впрочем, оглянувшись, Илька и сама замерла, открыв рот.
Глава 20. О компании и учебе
Вечером у себя в комнате, спрятавшись в ванной, Ильмара рассказывала проспавшемуся метаршиглу о том, что он пропустил. Девушка как раз дошла до момента феерического появления Гульсии, когда из комнаты отчетливо раздалось протяжное и приглушенное закрытой дверью:
— Я-а-а… я-а-а…
— Э-э-э… это что было? — Грема насторожился и встопорщил иглы. — Может, меня из комнаты пришли выгонять? Говорили же, что домовой тутошний мне отдельное жилье организует. Но почему такими звуками гонят? Или это, наоборот, считается призывом нечисти? Я на такое точно откликаться не собираюсь!
Ильмара, заинтригованная не меньше Шуршегрема, приоткрыла дверь и заглянула в комнату. В полумраке помещения, где только рядом с ее кроватью горел магический шарик-ночник, никаких посторонних не наблюдалось, да и звук прекратился. Она уже было хотела опять закрыть дверь, но тут от кровати соседки опять раздалось:
— Я-а-а… я-а-а…
К великому Илькиному облегчению, когда она после всех приключений и знакомств этого дня вернулась в комнату, Эрлена уже спала. Саю Мелюзянская, натянувшая на глаза маску для сна и капризно надувшая губы, выглядела безобидно и даже миленько. Мешать ей спать, а тем более разбудить стервозину им с Гремой не хотелось, и они спрятались в ванной.
— Эй, ну чего там? — Метаршигл, которому было ничего не видно, поскольку Илька торчала в дверях, загораживая обзор, требовательно подергал ее за подол ночной рубашки, в которую она уже успела переодеться. — Это за мной?
— Нет. — Ильмара высвободила ткань из цепких лап питомца и порадовалась ее зачарованности от порчи. Свежи еще были воспоминания о размахренном подоле новенькой, всего разочек надетой юбки. — Это Эрлена. Мне кажется, она так храпит или сопит, в общем, издает эти звуки во сне.
— Я-а-а… я-а-а… — словно подтверждая ее слова, опять раздалось из угла, где спала саю Мелюзянская.
— Вот зазнайка, даже во сне якает, — фыркнул Грема. — Так что там с Гульсией-то? Чего вы с Хмышовым на нее в столовой вытаращились?
Ильмара опять прикрыла дверь, мысленно пожелав Эрлене заснуть покрепче и перестать издавать звуки.
— Дело даже не в самой Гульсии, хотя то, что она пришла в розовом комбинезоне, уже произвело эффект на всех, кто в это время был в столовой. Боевичка в розовом! — Илька всплеснула руками. — Вот чем она думала? Красный, бордовый, оранжевый — еще куда ни шло, но розовый…
— И чего? — Сев на упитанный зад, колючий повернул голову боком, как птичка, и посмотрел на хозяйку одним глазом через монокль. — Розовый тоже цвет боевого факультета, просто до сих пор у боевиков были другие предпочтения. Нормальный цвет для девушки, и ты сказала сама, что не в нем дело.
— Вот именно! Наша Гульсия притащила с собой змеелюда. Длинного, тощего, как соломинка, парня с бирюзовым кожаным гребнем на голове и в белоснежном комбинезоне целителей. Эта малышка тащила его к нам за руку, как буксирчик — вставший дыбом срубленный ствол. Я не представляла даже, что у нее может хватить решимости не просто подойти к кому-то из этого народа, а схватить за руку и привести к нам знакомиться.
— Да ты что? И когда она вдруг успела так осмелеть? — озадачился Шуршегрем, вспоминая говорливую, но все время смущающуюся и робеющую толстушку. — Может, змеелюду нужна была помощь или его тощий вид вызвал у Гульсии желание спасти его от голодной смерти? Сильно тощий был змеелюдский заморыш?
Аккуратно завязывая заплетенную на ночь косичку тесемкой, Ильмара хихикнула.
— Знаешь, может, он просто был очень высокий и худой, а наша Гульсия невысокая и пухленькая… — Илька словно воочию снова увидела немую сцену: сначала замирает, выпучив глаза, Хмышов, потом стихают разговоры в столовой, и она, обернувшись, видит радостно улыбающуюся пампушку, обтянутую розовым комбинезончиком. Гульсия тащит за руку высоченного рядом с ней и гибкого, как травинка, парня змеелюда в чуть заляпанной свободной форме целительского факультета, с растерянным недоумением в глазах и встопорщенными бирюзовыми кожистыми лоскутами на голове.