Двойная тайна для босса (СИ)

Заглядываю к маме, чтобы убедиться, что она в порядке и спешу к машине.
Моя развалюшка старая, но со своими функциями справляется на «ура». Вот и теперь она не подводит, отзывается довольным урчанием мотора, стоит ключу зажигания повернуться. И я еду в редакцию, надеясь, что всё это запоздавшая первоапрельская шутка. Не мог Степан Михайлович продать нас, ведь он так дорожил своей редакцией, называл нас всех своей семьёй.
Даже не замечаю, как добираюсь до работы и ругаюсь себе под нос, потому что моё парковочное место занял дорогущий внедорожник. Наверняка машина нового владельца. Зачем ему какая-то маленькая редакция, если он ездит на такой дорогущей тачке? Паркуюсь рядом с мусорным баком, ворчу себе под нос и спешно залетаю в здание.
В редакции на самом деле творится какой-то хаос. Наша новенькая журналистка, Маша Прокопьева, рыдает за своим столом.
- Маш, что случилось? – спрашиваю у неё, испуганно озираясь по сторонам.
- Этот новый босс – зверь настоящий! На всех срывается, называет никчёмными, говорит, что весь персонал сменит. Не знаю, какая муха его укусила. Мне дал один шанс – либо напишу громкую статью до вечера, либо окажусь на улице.
Я хмурюсь.
Всё-таки пришёл он сюда с определёнными целями.
Что хочет от нас?
Планирует поднять до редакции мирового уровня?
Ладно…
Пока я не видела его и знать не знаю, чего он хочет. Надеюсь, что он успокоится. Работу мне терять сейчас никак нельзя. Детям нужно оплачивать курсы, ремонт в квартире доделать, долги выплачивать, в конце концов. Придётся плясать под его дудочку, стиснув зубы.
- Лерка, ты опоздала! – верещит Таня, налетев на меня, стоит только зайти в наш с ней кабинет.
- Что случилось? Расскажи мне, как этот новый владелец попал сюда? Почему Степан Михайлович нас отдал без боя?
- Да был бой там, только нашу редакцию поглотили за долги какие-то. Короче… Ты осталась последняя. Иди к нему на поклон поскорее. Он уже всех работой успел загрузить и тебя вызывал.
Я киваю, прижимаю к себе бумаги со статьёй, над которой работала всю ночь и понимаю, что пока действую на адреналине, главное, чтобы он поддерживал и дальше, а то начну блеять в кабинете нового босса, как испуганная овечка.
- Он на месте Михалыча?
Таня лишь кивает на мой вопрос и скрещивает пальчики.
Неужели там всё настолько плохо?
- Ле-ер! – останавливает меня голосом коллега, и я оборачиваюсь. – У него такая задница…
Глаза широко распахиваются от изумления. К нам в редакцию пришёл монстр, готовый разбрасываться людьми направо и налево, а Танька думает о его заднице? Вот даёт. Она неисправима. Покачиваю головой и спешу на встречу с «чудовищем», ведь именно таким он и представляется мне, судя по впечатлениям коллег.
Стучусь в дверь, но стоит услышать приятный мужской голос, как ноги тут же подкашиваются.
Да не может такого быть.
Мы восемь лет не сталкивались.
Нет…
Это какая-то ошибка.
Открываю и окончательно впадаю в ступор, видя перед собой ЕГО.
Дмитрий Вересов собственной персоной.
Сидит в кресле директора и с лукавой улыбкой глядит на меня.
Горло сдавливает удушливый ком, но я быстро беру себя в руки. Если Вересов специально выкупил редакцию, чтобы насолить мне, у него ничего не получится. Я пережила уже боль нашего расставания, все слёзы выплакала. Прошло восемь лет. На что он рассчитывает?
Теперь он просто владелец редакции.
А я его подчинённая.
Если только это не чья-то злая шутка.
- Лера? – спрашивает мужчина, словно не узнал меня.
- Дмитрий Анатольевич, доброе утро! – отвечаю ему как полагается и приближаюсь к столу. – Прошу простить меня за опоздание. Степан Михайлович был в курсе того, что я всю ночь работала над статьёй.
- Интересно. Спишь с ним? – хмыкает бывший.
Его слова бьют хлёсткой плетью, а я молча сглатываю обиду и с невозмутимостью гляжу на мужчину.
Какое ему дело, с кем я сплю?
Если он за кем-то и должен следить, так это за своей женой, если не разбежались ещё. Я не интересовалась его личной жизнью, не искала встреч с ним и не знаю, как у него обстоят дела на личном. Не решаюсь разглядывать бывшего, чтобы не подумал, что у меня снова вспыхнул интерес к нему.
 
- Впрочем, можешь не отвечать на мой вопрос. Что за статья такая?
Я протягиваю бумаги, а мужчина внимательно смотрит на них.
С каких пор его заинтересовала журналистика? Помнится, раньше он ненавидел прессу, называл лжецами и говорил, что гореть в аду всем, кто пишет ложь. У него был строительный бизнес, дело, которое ему досталось от отца. Что изменилось теперь?
- Чепуха, - отмахивается мужчина, пробежав взглядом по первой странице. – Хотя… Можно взять в печать за неимением лучшего. Скоро тут всё изменится. Работать придётся больше.
- Как скажете, - отвечаю я.
Интересно, зачем он выкупил редакцию?
Знал, что я здесь работаю?
Или эта встреча стала для него сюрпризом?
По виду Димы не скажешь, что он сильно удивлён. Но зачем было снова сталкиваться со мной? К чему всё это?
Мужчина встаёт из-за стола, а я инстинктивно делаю шаг назад и кошусь на бумаги. По сути, они мне и не нужны: статья на флешке, и мне следует отправить её на вёрстку.
- Ты изменилась, - говорит Дмитрий, словно открыл неизвестную миру планету.
- Время идёт. Люди меняются. – Молчу несколько секунд, а потом всё же решаюсь посмотреть на него. Повзрослел. Возмужал. Стал более строгим, что ли? – Если вы одобрили статью, я могу передать её на вёрстку?
- Можешь.
Он говорит слишком сдержанно, но я чувствую, что внутри мужчины кипит множество эмоций. Об этом кричит и пульсирующая венка на шее, и дёргающиеся желваки.
- Если это всё, я пойду?
Сама не понимаю, что меня ещё держит здесь.
Разговор у нас точно не складывается, и я понимаю, что хочу как можно быстрее прекратить его.
- Неужели у тебя ничего не ёкнуло внутри? – спрашивает бывший, словно надеялся увидеть горем убитую женщину, которая до сих пор льёт по нему слёзы.
- Ёкнуло. Конечно, ёкнуло. Я рада, что вы решили внести изменения в работу нашей редакции. Надеюсь, что они пойдут только на пользу, и мы будем развиваться.
Понимаю, что он ожидал совсем не такой ответ на поставленный вопрос, но мне и сказать больше нечего.
Дрогнуло ли сердце, когда я увидела его снова?
Вряд ли у меня есть ответ на этот вопрос, потому что в груди появились смешанные чувства.
Вспомнила ли я болезненное прошлое?
Конечно.
Хотела бы что-то изменить?
Определённо, нет.
И если бывший снова появился в моей жизни, решив, что имеет право вернуться после неудачного брака, то он сильно заблуждается.
В следующую секунду в висках с силой постукивает мысль, от которой становится до одури тошно: он мог узнать мою маленькую тайну.
Испуганно гляжу на Дмитрия, но он выглядит опечаленным, словно рассчитывал, что я повисну у него на шее и буду рыдать, что восемь лет не жила без него.
Жила.
Стиснув зубы жила.
Впахивала, как не в себя, чтобы детей прокормить.
Жила.
И ему совсем необязательно знать всё это.
- С этого дня никаких опозданий быть не должно. Я поставлю в это гиблое место нового управляющего. Каждое опоздание будет вычитаться из заработной платы.
Дмитрий говорит так, словно хочет сделать мне больно за то, что случайно сломала его куличик в песочнице. Он сам испытал это неприятное, ноющее чувство, когда понял, что я изменилась и больше не лью слёзы по несбывшимся мечтам, и решил ударить этим же меня.
- Конечно. Я поняла вас. Больше никакой работы на дому, - парирую я, чувствуя, что из этой схватки выйду победителем.
Однако что-то подсказывает, что этому человеку плевать на работу.
Он снова появился в моей жизни, чтобы разбередить успевшие зажить раны.
Зачем?
Ответ на этот вопрос я пока не получу. Возможно, не получу никогда, если смогу держаться на расстоянии от этого человека.