Последняя Инстанция (ЛП)

Чарльстон сказал:
- Джек, ты же знаешь, что для КГБ обычное дело использовать сторонние организации для грязной работы. Болгар, например.
- Это то, что мы уже видели, - признал Джек. - Но за последнюю неделю произошло многое, что не вписывалось в советскую модель.
- Полностью согласен, - сказал Бэзил. - Тем не менее, несмотря на слова Марты Шёйринг, мы полагаем, что скорее всего КГБ приказал РАФ совершить те убийства в Швейцарии. Возможно, это не касалось Марты напрямую, возможно, она вообще не имела к этому отношения, но мы полагаем, что Ингрид Бретц работала на РАФ. Было уже много случаев подобных сговоров, идущих на благо КГБ.
- Так вы не верите в 'Зенита'?
- Я могу сказать только то, что мы не нашли доказательств, что какой-то убийца из КГБ действовал в Западной Европе. Вы даже не можете быть уверены, что за всем этим стоит КГБ. Подумайте. Зачем им убивать Тобиаса Габлера? Согласно 'Моргенштерну', он управлял их счетами. Это был их человек.
- Может быть, он проговорился.
- Кому? Не Лэнгли. И не нам. И я очень сомневаюсь, что любой другой западной разведке.
- А что если Габлер сообщил в КГБ?
Сэр Бэзил удивленно моргнул:
- Зачем КГБ убивать его за то, что он проболтался КГБ?
- У меня есть идея, Бэзил. Но нет доказательств.
- Хотелось бы услышать, - ответил Бэзил. - Мне интересно, какие вы сделали из всего этого выводы.
- Я думал об этом весь день, - сказал Райан. - Посмотрите, что получается. Пенрайт утверждал, что в дело с РПБ вовлечены две группы русских. Все эти усилия, направленные на то, чтобы убить всех, кто знал о двухстах четырех миллионах долларов. Экстренные меры по перекладыванию ответственности на ячейку РАФ, а затем уничтожение ячейки, дабы ее члены не могли заявить о своей невиновности.
Джек глубоко вздохнул. Он почти боялся продолжить, потому что как аналитик знал, что уходил в опасную область предположений.
- Я полагаю, это внутренние разборки КГБ.
- Почему?
- Из-за денег. Двести четыре миллиона. Все предельно ясно. И, насколько я могу судить, если бы КГБ хотел убить швейцарских банкиров и, возможно, британского агента, они могли действительно поручить это дело РАФ или какой-либо другой левой группировке. Им не нужно было подставлять их. И то, что их подставили, а затем убили, чтобы замести следы, заставляет меня полагать, что это не была операция КГБ. Тем не менее, КГБ был вовлечен в это, потому что как иначе объяснить все имеющиеся контакты и участие Штази?
- Вы полагаете, - спросил Чарльстон, - что некие сотрудники КГБ имеют деньги, спрятанные от остального КГБ, и поэтому держат их в Западной Европе?
- А разве невозможно, чтобы некоторые из них могли утаскивать деньги на левые счета на черный день? Увести их на кодированные счета - в Швейцарии, например, - что еще нужно? Вспомните о нацистах в конце Второй Мировой войны. Те, у кого были заготовлены средства, смогли спастись.
- Это все домыслы, Джек, - сказал Чарльстон. - Я не хочу душить ваш плодовитый разум, он показал себя довольно продуктивным, но посмотрите на ситуацию с моей точки зрения. Вы можете это чем-либо подтвердить?
Джек протяжно выдохнул.
- Нет. Ничем.
Чарльстон поднял руки. Он принял решение.
- Истлинг хочет закрыть дело о смерти Дэвида Пенрайта. Я бы не хотел подтверждать это, но без новой информации я подозреваю, что дело повиснет. Также я направлю запрос по поводу 'Зенита' в МИ-5, так как они, похоже, уже некоторое время занимались им без нашего участия. Мы сделаем все, что можем, чтобы помочь им в Центральной Европе, но я опасаюсь, что раз они пришли к нам с протянутой рукой, весьма вероятно, что их оперативник попал в большие неприятности. Вероятно, для него уже все кончено.
Джека вдруг пробило.
- Как давно пропал их парень? Уж не тот ли это человек, что помог мне прошлой ночью?
Чарльстон покачал головой.
- Они сказали, что он не выходил на связь уже несколько недель, и, как я помню, он работал в тылу. В Венгрии, вроде бы. Западный Берлин был не его землей.
- У меня немного опыта в таких делах, но разве такие люди не могут долго работать, не выходя на связь? Я имею в виду, что если он находился на задании, у него могло не быть времени заскочить в телефонную будку и позвонить в Лондон. И разве они не могут делать что-то самостоятельно? Кто сказал, что он не оказался в ФРГ в поисках 'Зенита'?
Чарльстон задумался.
- Я могу вызвать Холлинса и обсудить с ним ваши соображения, но, как я уже сказал, это не наш человек, и я не могу судить о его методах работы.
Джек вздохнул.
- Итак, что же мы имеем?
В голосе Чарльстона показалось сочувствие, но только в пределах допустимого:
- Вы отправитесь домой к жене и детям и крепко их обнимите. Вы затолкали Истлинга в Швейцарию, когда он был там нужен. Кто-то спас вам жизнь в Берлине, хотя и ценой собственной, видимо. Гордитесь тем, что вы сделали. Однако пока пропавший оперативник МИ-5 не будет обнаружен, мы должны будем предполагать, что он находится за занавесом. И, как бы жестоко это не звучало, для него же будет лучше, если мы не станем распространяться о пропавшем британском шпионе.
- Вы хотите сказать, я не должен докладывать об этом в Лэнгли.
- Если МИ-5 официально попросит Лэнгли о содействии, не мешайте им. Но как представителя ЦРУ в МИ-5, я прошу вас не распространяться об этом. Мы не хотим, чтобы этот парень погиб из-за того, что мы говорили о нем.
Джек покачал головой.
- Операция не принесла ничего, кроме длинного перечня оборванных зацепок.
- Такова подчас работа разведчика, юноша. Противник тоже может сказать свое слово, как и мы.
- У меня такое ощущение, что мы проиграли, Бэзил.
Сэр Бэзил Чарльстон положил руку на плечо Джеку:
- Мы не проиграли, Джек. Мы просто не победили.
 ГЛАВА 82 
 Наши дни 
Дрисколл и Чавес двигались через деревья по северному и южному краям принадлежащего Кастору участка на берегу озера. Они находились всего в двадцати метрах от задней стены шале и в то же время были хорошо укрыты. Благодаря большому окну Чавес мог видеть Райана. В бинокль было хорошо видно, что тот сидел на диване рядом с Оксли, а напротив них у камина сидел пожилой мужчина.
Двое охранников патрулировали заднюю часть шале, так что Динг и остальные никоим образом не могли подобраться ближе, не будучи обнаруженными.
Чавес понимал, что хотя он и мог видеть Джека, Райан оставался в руках противника.
Дом Карузо оставался у воды, укрываясь за парой бочек и эллингом возле причала. Взглянув в бинокль на здание на горке перед собой, он услышал со стороны озера какой-то шум. Судя по всему, двигатель лодки. Он посмотрел в темноту и туман, но не увидел приближающегося света.
Мгновение спустя звук исчез, словно кто-то заглушил двигатель.
Он шепнул в блютуз-гарнитуру:
- Это Дом. Какое-то судно приближается к пристани. Они не включили фонари и заглушили мотор.
- Похоже, у нас проблемы, - отозвался Чавес. - Всем укрыться. Дом, как только поймешь, кто к нам пожаловал, сообщи.
- Понял. Мы сможем как-то предупредить Райана, если начнутся проблемы?
- Да, начнем стрелять, - ответил Чавес. – Других способов предупредить Джека у нас нет.
* * *
Слушая Кастора, Джек Райан не мог представить этого шестидесятивосьмилетнего человека молодым оперативником. Он был уверен в себе и умен, и казался Джеку давно потерянным дядюшкой, с которым было приятно поговорить. Хотя тема разговора затрагивала обман со стороны Кастора, приведший к покушению на Джека.
Он понял, что этот человек не видел в себе никакой грязи. Он не понимал, действительно ли Кастор верил во все это или был невероятно одаренным лгуном. Джек знал, что таковых было немало в шпионском мире, где никто не мог остаться сухим и чистым.
- Все, что вы делали на посту главы 'Кастор энд Бойл' было направлено на защиту российских властей, - сказал Райан, пытаясь заставить Кастора признать, что он был если и не предателем, то марионеткой.