Затерянные в Эльдорадо
Со стороны самолета раздались выстрелы, а потом топот ног.
Доброе утро, мальчики!
Побудка удалась.
_________________________
54 - У муисков дома были круглые (впрочем, у некоторых современных племен южноамериканских индейцев они сохранились по сей день). Не как шалаши-вигвамы, а большие дома с полноценными стенами вроде глинобитных, и островерхими коническими крышами. Если дом был очень большой, то в нем делалась спиральная отгородка. Т. е. дом напоминал ракушку улитки. Участки этого спирального коридора могли друг от друга занавешиваться. А если дом был небольшой, то представлял собой просто открытое пространство со столбом посередине. Мужчины одной семьи жили в мужском доме, женщины – в женском. Где они занимались сексом – понятия не имею, но процесс к табуированным не относился.
55 - К моменту испанского завоевания достоверно известно только об одном виде прирученных муисками животных – собаках. Возможно, еще были одомашнены некоторые птицы. Кстати, ко времени европейской экспансии у муисков наметилась тенденция к замене человеческих жертвоприношений на животных. Убивали попугаев, которых предварительно обучали нескольким словам. По некоторым данным, в Колумбии разводили и морских свинок, но, видимо, в других племенах.
Глава 22. КеллиКак слон к водопою, ломая и круша всё на своем пути, к костровищу прорвался Брайан с ружьем в руках. Его волосы были всклочены. Или просто стояли дыбом.
Увидев, что все живы, он опустил руки с оружием и поднял глаза к сизому небу. Может, молился, а может, просто закатил глаза. Про себя.
– Что тут у вас произошло? – процедил британец сквозь зубы.
– Она орала, – наябедничал Отавиу.
– То, что орала она, а не ты, я и так понял. Если только за ночь кто-то не лишил тебя… – Брайан умолк, бросив взгляд на меня. Можно подумать, я никогда не слышала слово «яйца». – Ну, ты понял. Из-за чего?
Теперь он смотрел на меня. Боковым зрением я заметила, что колумбиец начал принимать петушиную позу.
– Я рисовала. Он подкрался и напугал, – настучала в свою очередь я.
– Я пошутить хотел, – как-то сразу сдулся Ферран.
– С утра у тебя с юмором не задалось, – призналась я.
Может, и от рождения.
Уэйд потер свободной рукой брови и устало опустился на соседнее бревно.
– Отавиу, будь добр, сходи за сухими дровами в самолет, – обратился он к колумбийцу.
– Сам сходи, – тот всё же выпятил грудь, готовясь к бою.
– Тавиньо, – мягко начал британец. – У меня сейчас два противоречивых желания. С одной стороны, хочется тебя пристрелить. С другой – отослать от греха подальше. Например, за дровами. Я пока не определился.
Тут среди тумана проступила фигура Эндрю. Передвигался он осторожно. Может, ногу вчера где-то потянул?
– Все живы? – спросил он.
– Пока да. – Брайан выразительно посмотрел на колумбийца.
Отавиу скорчил недовольную физиономию, но скрылся в тумане.
– Гаденыш, – Уэйд сморщил породистый нос. – Лучше бы поспали. Всё равно в тумане никуда не пойдешь. Даже на охоту. Что хоть рисовала?
И он поднял упавший в процессе ора блокнот.
– Можно, я тоже посмотрю? – вежливо спросил Додсон у… Брайана.
И очень осторожно присел рядом с ним. Такое ощущение, что собрались четверо из глубоко капиталистических стран, и сам собою вышел у них коммунизм. В отношении моих рисунков.
– Это из Древней Греции? – спросил Эндрю у Уэйда.
Естественно, кто тут у нас самый главный?
– Нет, это индейская девушка, – возразил эксперт по американским культурам Уэйд, поворачивая скетчбук под разными углами, будто пытался рассмотреть рисунок в первозданно-бесстыдном варианте.
– А разве они спортом занимались? – продолжил выспрашивать Додсон у британца.
– О, еще как! – продемонстрировал posh-эрудицию тот. – Ацтеки даже в футбол играли. Настоящим каучуковым мячом!
– Ага. А капитана команды у них в жертву приносили, – вмешалась я. – Только свидетели расходятся в показаниях, какой команды: одни говорят – проигравших, другие – победителей.
– Опять «жертвы»? – с досадой потянул американец. – Келли, вы опять будете доказывать, что человеческие жертвы – это очень гуманно?
Он говорил как человек, у которого болели зубы. Все.
– Я не говорила, что человеческие жертвоприношения – это гуманно, – возразила я. – Я сказала, что муиски были гуманны с жертвами. Например, для главных праздников издалека привозили мальчика. Его несколько лет кормили лучшими блюдами, купали, носили на руках – буквально. А когда юноше исполнялось шестнадцать, он выполнял свое предназначение. Но если «солнечный мальчик» имел неосторожность согрешить с девушкой, он просто лишался своего статуса и переходил в разряд рядовых работников. Так где условия были гуманнее: у диких муисков или в цивилизованном Риме, где согрешившую весталку закапывали живьем?
– Красивая! – не оставил рисунки без внимания ведущий искусствовед Тавиньо, вернувшийся с дровами.
Он бросил охапку веток на землю и склонился между Додсоном и Уэйдом, завершая скульптурную композицию, посвященную международной мужской солидарности.
Брайан перевернул страничку.
– А почем на ней тунха, как у тебя? – задал вопрос Отавиу Зоркий Глаз, потому что никто до него, включая меня, не потрудился это заметить.
Я растерялась, но тут мужская солидарность пришла мне на помощь.
– Что такое «тунха»? – спросил у колумбийца Брайан.
– Ты что, никогда не был в Музее золота в Боготе? – удивился Ферран так, будто бывал там каждые выходные. – А где ты такую нашла?
– Мне ее подарил один человек. Он что угодно найдет, если потребуется – из-под земли откопает, – честно призналась я, но тут же горько поправилась про себя: «находил», «откапывал». Мозг отказывался принять мысль о том, что папы уже нет.
– А что она означает? – продолжил допытываться Тавиньо.
– Это Юбекайгуайя, богиня женского… плодородия, – вспомнила я из сна.
– А! Это, типа, амулет такой, – сообразил колумбиец. – А для мужского… кхм… «плодородия» какой нужно брать?
Брайан с Эндрю переглянулись и хрюкнули.
– Это я для своего брата. Я к нему на свадьбу еду, – обиделся Ферран.
– «Иду», – поправил его британец.
– «Скоро пойду», – внес свою лепту американец.
Как это им удается? Ведь только что были готовы друг другу глотки перегрызть?
Группа экспертов погрузилась в обсуждение связанных с походом деталей и дел. Скетчбук вернули мне. Невиданная щедрость. Но рисовать сон в их присутствии у меня не получилось. Поэтому я сделала несколько набросков спутников, за что получила целый вагон комплиментов, вроде: «Ничего себе! Правда похоже».