Трофей некроманта

— Ну, нам тоже к порогу приносят продукты и газеты, — ухмыльнулся я.
— Значит, у меня есть что-то общее с некромантом, — ответил парень. — Что ж, это хорошая компания.
— Куда катится мир, — я покачал головой и с преувеличенным трагизмом продолжил, — того и гляди некроманта станут называть хорошим человеком.
— Поздновато спохватились, Павел Филиппович, — хмыкнул Петров. — Вас уже таковым считают. И я смею надеяться, что это правда.
Мы расположились на скамье под раскидистым дубом. Только сейчас я обратил внимание, что неподалеку от нас держалась пара парней в неприметных серых костюмах. Они с независимым видом прикидывались, что рассматривают проходящих мимо дамочек. Но на деле оставались серьезными.
— Это ваша охрана? — предположил я.
— Все верно, — кивнул Петров и снова скривился. — Мне это не особенно по вкусу. Но охрана дает клятву верности. Они физически не смогут меня предать и рассказать о том, с кем я встречался, или о чем говорил.
— Мне знакомы подобные клятвы, — невольно поежился я.
— Не удивлен, — произнес парень негромко и откинулся на спинку скамьи. — Иногда думаешь, насколько счастливы те, кто родился далеко от столицы и всех этих рангов и привилегий.
Я невольно вспомнил Новорильск и едва не осенил себя знаком Искупителя.
— Поверьте, везде есть свои подводные камни. Мой помощник родом из глухой деревушки. И там ему пришлось несладко.
— Там помещик лютовал? — поинтересовался Гордей.
— Не было там аристократов, — вздохнул я. — Но все равно местные нашли за что гнобить парня.
— Всегда можно найти повод, если есть причина, — помрачнел Петров.
В этот момент к нам подошел мальчишка в серой приютской форме. Он низко поклонился, демонстрируя уважение, а потом стрельнул по сторонам глазами, и страшным шепотом уточнил:
— А это правда некромант? Тот самый? Всамделишный?
— Сейчас он призраку прикажет и тот тебе пенделя отвесит, — сурово пообещал Петров, но уголки его губ так и норовили разъехаться в стороны.
Однако мальчишка не думал пугаться. Он вручил Плуту два продолговатых мотка бумаги и не спешил уходить.
— Покажите призрака? — попросил паренек, старательно не глядя на Гордея. — Мне потом все завидовать будут.
Я вздохнул и щелкнул пальцами. Рядом со скамьей появился пенек и деловито осмотрелся. Заметив любопытного мальчишку, насупился и заворчал. Я призвал Митрича и тот сразу же явился. Оглядел собравшихся и уточнил:
— Чего нужно, хозяин?
— Этот молодой человек хочет увидеть призрака, — пояснил я и проявил духа в реальном мире.
— Так пусть помрет, — буднично предложил миньон. — За гранью не так много мелких призраков. Будет с кем поиграться.
Затем мой помощник принялся зловеще хохотать, очевидно, намереваясь испугать пацана.
— А есть кто пострашнее? — вдруг уточнил мальчонка. — Это похож на нашего учителя труда.
— Что? — опешил Митрич. — На трудовика похож?
— У него такая же старомодная одежда, — с готовностью кивнул пацан.
— Да ты знаешь, постреленыш, что эта теплая удобная куртка с большими карманами видела больше, чем ты за свою короткую жизнь? А боты мои столько задниц пацанских отбили…
Я покачал головой и отослал разошедшегося не на шутку Митрича в межмирье. Осуждающе уточнил я у мальчишки:
— Ну вот зачем ты оскорбил приличного призрака?
— Ну он правда не страшный, мастер некромант. У меня дядька больше жути нагонял, когда напивался и начинал табуреткой отбиваться от чертей невидимых. У вас же наверняка есть кто-то жуткий. Ну, покажите, чего вам стоит?
Гордей не мешал мальчонке канючить и хитро покосился на меня. Я пожал плечами и вызвал баньши. Та явилась практические сразу и скрестила руки на груди, недобро глядя на мальца.
— Это ты плохо отозвался о Митриче? — спросила она и погрозила мальчонке костлявым пальцем.
— А чего он жаловаться пошел? — удивился смелый паренек.
— Я не Митрич, — протянула женщина и ее лицо приобрело хищное выражение. — Жалеть тебя не стану. Буду следить, чтобы ты учился хорошо. И не прогуливал уроки. Станешь филонить — приду ночью и…
  
Она не закричала, а лишь слегка свистнула, но этого хватило. Пацан подхватился и бросился прочь. Нам оставалось только смотреть, как сверкают подошвы его изношенных ботинок.
— Разве миньоны могут ходить по своей воле по городу? — осведомился Петров.
— Вряд ли парень знает, какими талантами обладают помощники некроманта, — отмахнулся я и отпустил баньши.
— Мне показалось, или ваши миньоны имеют свои эмоции и даже заступаются друг за друга? — уточнил Гордей Михайлович, осторожно отодвигаясь от пенька, который увлеченно играл со шнурками его туфель.
Я решил не давать прямого ответа и пожал плечами со словами:
— Может быть, для некромантов это норма.
— Кажется мне, что это не так, Павел Филиппович.
Пенек понял, что ему не удастся развязать узел, и поковылял ко мне. Затем проскрипел что-то обиженное и ткнул в сторону моего собеседника корнем.
— Нехороший человек. Умрет и станет лучше, — пообещал я пеньку и тот довольно заворчал, исчезая.
— Ну и шуточки у вас, господин некромант, — нервно хохотнул Гордей.
— Какие есть, — спокойно ответил я. — Мои тотемы их понимают.
Я как мог оттягивал момент, когда придется пробовать это странное кушанье с непонятным названием. Но время пришло, и мой собеседник протянул мне сверток из пергаментной бумаги.
— Выглядит как мумия, — заметил я. — Может ее подготовили для того, чтобы зарыть?
Парень засмеялся, запрокинув голову, и внезапно показался совсем мальчишкой.
— Смешно, мастер Чехов. Хоть я и не ваш тотем, но шутку оценил. Смотрите, как я развернул бумагу, и повторите. Давайте же, неужто жуткий некромант боится обычной еды?
Я вздохнул и не нашелся с ответом. Снял бумагу с одного края угощения и увидел тонкий сухой блин с ожогами от огня.
— Это точно свежее? — без надежды на спасение спросил я.
Но ответа не последовало. Петров откусил шаверму и зажмурился от удовольствия. Или он только пытался убедить меня, что наслаждается трапезой. Я все же рискнул и отхватил большой кусок, который тут же принялся жевать. Но на удивление блюдо оказалось вкусным. Признаваться в этом мне ужасно не хотелось. Однако мне не удалось скривиться. Да и не стоило обижать повара, который наверняка старался угодить Плуту и его приятелю.
— Не смертельно, правда? — уточнил Петров.
— Рано об этом говорить, — проворчал я и убрал бумагу, которая мешала откусить шаверму.
— Вы еще будете к этому ларьку бегать, — уверил меня Гордей, а потом, словно опомнившись, стукнул себя по лбу. — Точнее, для вас будет ходить помощник. Или ваш смелый дворник.
— Отчего же он смелый?
— Ему мои парни предлагали взятку, чтобы он докладывал, когда к вам одна особа приезжает. Так он так костерил ребят, что они покраснели, когда отчитывались.
— Это про какую особу вы решили выяснить, Гордей Михайлович? — подозрительно сощурился я.
— Знамо про какую, — вздохнул он и смял оставшуюся упаковку от еды.
— Неужели?
Петров старательно вытер соус с пальцев, а потом запустил комок бумаги в мусорный бак. Было заметно, что говорить ему совсем не хотелось. Но я умел быть терпеливым. Потому долго молчал, выжидательно глядя на парня.
— Вот вроде хороший вы человек, Павел Филиппович. Но иногда уставитесь, как мясник в прозекторской, и смотрите, не моргая.
— Простите, если я вас этим смущаю. Привычка от общения с мертвыми. Они иногда замирают и подолгу стоят без движения. Их нельзя торопить. Потому как для призраков время течет иначе. И если их сбить с ритма, то они могут уйти или начать разговор заново. Это утомляет. К тому же я заметил, что и живые обычно начинают говорить, когда сами к этому готовы.
— То есть выжидать вы умеете, мастер Чехов. Я это запомню, — ухмыльнулся «сын», а потом провел пятерней по волосам. — Кажется, что у нас с вами конфликт интересов, мастер Чехов. И мне очень хочется разрешить все мирно.