Навсегда в моем сердце

— Пап, ну ты же не думал, что я всю жизнь проживу с вами? — шутила Агата, натыкаясь на взгляд отца, который словно говорил: «Именно так я и думал» — Пап, я все равно буду тебя любить! — пыталась успокоить его Агата
— Детка, я не переживу если он тебя обидит, у меня нет братьев или сестер, у меня и семьи-то не было, поэтому я всегда рассчитывал только на себя. Но вы мои девочки, вы единственные с мамой, кто у меня есть, и я очень боюсь, что кто-то вас обидит, потому что потом обидеть придется мне! И я не посмотрю на возраст или положение, я сотру с лица земли этих ублюдков, — зарычал он, целуя ее в макушку — Поэтому и не хочу, чтобы ты так быстро сближалась с ним, он богат, умен, хоть мне это и не нравится, и вроде ты ему нравишься, но детка, поначалу все парни такие, а потом с них сходит похотливая дымка, и они становятся теми, кто они есть!
— Ну, ты же не бросил маму? — пыталась настаивать Агата, забыв о том, что Стася тоже здесь и смотрит на них с интересом
— Не сравнивай нас с мамой, и себя! Ваше поколение слишком поверхностно относится к теме любви, тогда как я твою маму добивался почти год, и если бы понадобилось и больше, слава Богу, она сама в меня влюбилась, облегчив нам обоим задачу — выдохнул он, улыбаясь
— Пап, ты несправедлив, ты же даже не знаешь ничего, как ты можешь говорить о том, о чем понятия не имеешь? Да Женя может, жить без меня не сможет? И вообще, вдруг это я не смогу без него? — вдруг взвилась Агата, складывая руки на груди
— Жизнь не заканчивается на одном человеке, малышка! Я просто не хочу, чтобы ты торопилась — сказал он, понимая, что ничего не добьётся, если станет давить на нее
— Пап, я все прекрасно понимаю, не волнуйся, я контролирую ситуацию, вроде как… — последние слова, она добавила почти шепотом, поэтому он их не услышал и, кивнув, вышел из номера
— Ну, что пойдем? — предложила Стася, незная как поддержать ее после такого разговора
Агата кивнула, и они вышли из номера, вызывая лифт.
— Пеструш, может, я сейчас глупость скажу, ты не обижайся, но твой папа прав! Я к тому что, не торопи события, если вдруг он предложит тебе переспать, если конечно ты сама этого не хочешь, — сказала Стася, осторожно трогая ее за руку — Просто доверься себе, своей интуиции, и если она подсказывает тебе, что еще не время, не торопись, потому что потом, будешь жалеть.
— Да я знаю, Стась, просто… неважно — сказала Агата и отвернулась
— Если захочешь поговорить, я всегда рядом!
Телефон Стаси завибрировал, но она проигнорировала смс, погружаясь в момент общения с Агатой, и потому не видела, что прислал ей Глеб.
«Стась, ты была права, Поля в больнице, наглоталась таблеток…»
Г.Б.
    
43 
 Полина
Полина открыла глаза и обвела взглядом палату.
Жива.
Слезы тут же заструились по лицу, заставляя укрыться руками, и когда она всхлипнула, ее руки кто-то накрыл.
— Успокойся детка, все хорошо, — шептал Глеб — Я сейчас позову медсестру.
— Не надо — ее шепот, заставил его повернуться, и посмотреть в глаза
— Расскажешь мне, зачем ты это сделала?
Она покачала головой и отвернулась, чувствуя себя паршиво. Хотя это было мягко сказано.
— Родители волнуются, и я тоже.
— Странно слышать это, потому что когда мы виделись в последний раз, ты сказал, чтобы я свалила на хрен! — нападала Полина
— Поль, я тогда вспылил, и ты знаешь почему
— Знаю, потому что мне надоело прятаться по углам и делать вид, что мы не встречаемся!
— Совсем не обязательно было делать именно так — рыкнул он, чувствуя, что она винит его в случившемся
— Возможно, но дело сделано, поэтому не понимаю, что ты до сих пор здесь делаешь? Мы расстались, я жива, и поверь, буду жить еще долго — хмыкнула она, пройдясь по нему злым взглядом
— Поля, прекрати делать вид, что я виноват перед тобой, это ты наглоталась таблеток и пыталась покончить с собой, и я хочу выяснить, зачем? — отчеканил он, подойдя ближе, и она, сложив руки на груди, села повыше
— А тебя это теперь не касается, так что вали!
— Очень по-взрослому, Поль.
— Глеб прошу, уйди, я хочу побыть одна.
— Между прочим, это Стася позвонила и попросила приехать к тебе, ты ей приснилась… — бросил он как-то странно, и вышел не попрощавшись
После его слов, Полина разревелась и окончательно почувствовала себя разбитой, сползая на подушку и поворачиваясь спиной к двери. Закусив кулак, она плакала, пока ее совесть пыталась найти рациональное объяснение поступку Стаси.
Она не понимала, почему Стася переживала за нее и это при том, что именно она стала причиной их ссоры с Макаром. Она не могла понять мотивы ее поступка, да и не хотела. Все что ей хотелось на тот момент, это умереть.
Ирония судьбы.
Она окончила школу и в подарок получила совсем не то, чего ожидала. Она не сразу поняла, что у нее задержка, только когда почувствовала себя плохо, пошла в аптеку, а там наткнувшись взглядом на тесты, купила пару штук.
Что ж, это было логично, потому что она пропустила пару приемов противозачаточных таблеток, а Глеб хоть и не кончал в нее, но видимо все же в какой-то момент, просто не успел…
А теперь не успела она.
Она боялась, сказать родителям, которые к слову, не приняли бы этого, и если честно, она сомневалась, что Глеба обрадует такая перспектива, как стать отцом в восемнадцать.
У него в мыслях только хоккей.
На аборт денег не было, и она решила пойти другим путем, но видимо у Бога на нее свои планы. А теперь она боялась, что врач скажет все при родителях. Словно услышав ее слова, в палату вошла врач и, обдав ее хмурым взглядом, спросила.
— Как себя чувствуешь?
— Хорошо
— Ну и хорошо Полина, у меня для тебя прекрасные новости! Таблеток было мало, и потому мы сделали промывание вовремя, плод не пострадал, хотя дополнительное обследование для вас обоих, я все же назначу — сказала она, записав себе что-то в карточку
— Ребенок жив? — удивленно спросила Поля, и врач кивнула
— Если хочешь сделать аборт, лучше запишись к нормальному врачу, но если все же передумаешь, на что я очень надеюсь, то после того, как я тебя выпишу, придешь, я поставлю тебя на учет. У тебя есть эта неделя на раздумья.
Она вышла, а Полина, обхватив себя за плечи, улыбнулась и испугалась. Жив. Малыш жив. Она не знала, какие эмоции в этот момент больше всего преобладали в ней. Страх, что родители и Глеб все узнают или радость, что ее руки больше не в крови.
Прошло пару дней, как она пришла в себя и родители только ушли, оставив ее одну в раздумьях, которые одолевали постоянно, когда в палату постучались.