Страсти по Фоме. Книга 1 (СИ)

— Ваше величество, это у нас так говорят! — попробовал он оправдаться. — Когда…
И тут случилось невероятное — голова открыла глаза и вперив невидящий, жуткий взор сразу во всех присутствующих, произнесла:
— Ты умрешь!.. — Потом добавила что-то совсем непонятное, но от этого не менее страшное. — Уллу мене порши!..
За столом раздался общий вздох без выдоха, кто-то сразу упал в обморок, звеня приборами. В следующее мгновение голова захохотала, и это было жуткое зрелище. Она сотрясалась и дергалась на колу, выпучив глаза и страдальчески открыв рот. Апокалиптическое видение мигом вышибло легкий хмель из присутствующих, породив маленький, свой собственный, конец света в душе. Кто смог, вскочил с места и бросился к выходу. Дикий хохот наполнял зал, он, казалось, носился под самыми его сводами, сводя с ума.
У дверей началась давка.
— На место! — кричал король, но его не слушали, потому что смех головы предвещал нечто более страшное, чем наказание самодержца, это было нечто потустороннее и ужасное, от чего волосы становились дыбом и с чем невозможно справиться. Каждому из присутствующих казалось, что мертвец вот-вот посмотрит именно на него и слова будут относиться только к нему.
Фоме опять грозило остаться без обеда. Вздохнув, он решительно подошел к голове и, приподняв ее над колом, с силой насадил ее еще глубже.
— Ты заткнешься уже! — рявкнул он.
Голова покорно отвалилась на бок и снова закрыла глаза, причмокнув губами, и изо рта ее стал потихонечку выползать черный язык. Джофраил, словно дразнил и смеялся оттуда, куда смертные никогда не торопятся и уж точно не занимают очередь.
«Еще один дурной знак!» — слышалось в выдохе придворных, покорно возвращающихся на свои места после вторичного окрика короля. Все молчали, не зная, как быть и как теперь вести себя за столом, имея в сотрапезниках не только грозного короля, но и ужасную голову.
В наступившей тишине Фома прошел на место и, подавая пример, принялся за еду.
— На место, ну! — повторил король, словно своре собак, тем, кто не успел сесть.
— А ты не трус, Томас! — сказал он, когда в зале понемногу успокоились и расселись по местам. — Ну и как ты нам все это объяснишь?.. Что значат его слова?
— Я, ваше величество, к сожалению, не толмач и не толкователь, — ответил Фома. — Но могу сказать, что это были последние слова Джофраила перед тем, как он совсем потерял голову. Теперь голова, как попка повторяет то, что слышала последним.
— Насчет умрешь, мы поняли, а что еще он добавил такое?
— Мне кажется, это что-то вроде привета, ваше величество, и извинения: мол, извините, что без смокинга. Впрочем, возможно я ошибаюсь. Мне незнакомы местные диалекты.
«Улу мене порши» на праязыке означало: тебе отмеряно. Фома это вдруг вспомнил, когда повторил слова про себя. Интересно, кому отмеряно?.. Неужели дыра настигает его?.. Или это обращено к кому-то из присутствующих?.. Несомненно одно, это инспирация Хруппа или мага такого же порядка. Значит он уже здесь?..
— Все это говорит о том, ваше величество, что у вашего покорного слуги был высокий, очень высокий, покровитель!.. Могущественный маг!
Фома посмотрел на короля, потом на Скарта. Скарт в ответ чиркнул по нему невыразительным взглядом, взглядом убийцы. Похоже, он уже решил судьбу Фомы и не тратил зря сил.
— Да, и кто же? — спросил король.
— Этого я пока не знаю, но то, что он сейчас недалеко отсюда, я уверен!
Король скептически осмотрел присутствующих.
— Я думаю, что это преувеличение, Томас! — сказал он. — Скажи нам все-таки, как ты оторвал Джо голову?
— Рано или поздно она должна была отвалиться, ваше величество! — ответил Фома уклончиво. — Мне оставалось только помочь ей в этом.
— Верно говоришь! — усмехнулся король, оглаживая расписанную рыжим золотом мантию. — Ну что ж, королевского вина гостю!
К столу подбежал человек и преломил замысловатую бутыль, потом вручил Фоме кубок с кипящей жидкостью. Фома с сомнением посмотрел на содержимое.
— Царская кислота? — спросил он у виночерпия.
  
Тот в страхе застыл, чуть не выронив бутыль от такого кощунства.
— Ах-ха-ха! — захохотал король, и в руке его оказался точно такой же дымящийся кубок. — Отменное вино! — угрожающе заметил он.
Фома понял, что не пить после этого может только самоубийца. Ну ладно, это ж грузинская свадьба, сказал он себе.
— Скромен, как все странствующие рыцари! — заметил вдруг король, когда Фома выпил кубок. — И так же нагл!.. Поторопись, мальчик, получить награду и насладиться ею — скоро война! А на войне — хе! — убивают!..
Пора было действовать, тем более, что вино ударило Фоме в голову, словно гейзер горячего шампанского, вымывая последний здравый смысл. Казалось, еще чуть-чуть и Фома отделится, как воздушный шарик, от стула, на котором сидит, и полетит.
— Ваше величество, не велите казнить, велите слово вымолвить! — сказал Фома, вспоминая обо всех Иванах — дураках и царевичах, что создавали сказку его детства.
Король кивнул разрешающе.
— Коль скоро отправляюсь я не на прогулку, ваше величество! — начал Фома велеречиво. — То должен серьезно позаботиться о том, чтобы мои земли, титул и деньги не пропали бесследно для моего рода!
— Что ты там мелешь? — грозно веселился король.
— Что он мелет? — обратился он к своим соседям, Меркину и Скарту; Меркин вынужденно усмехнулся и пожал плечами, а Скарт только молча посмотрел на короля.
— У тебя есть наследник?.. — Иезибальд прихлопнул в ладони. — У странствующего рыцаря наследник?.. Что ваши дети наследуют, господин бывший странствующий рыцарь — ветер в башке или дыру в заднице?
Зал буквально взорвался хохотом, отплатив Фоме за тот испуг, который испытал перед головой Джофраила.
— Нет, ваше величество! — ответил Фома, когда стало тише. — У меня нет наследника. Но это-то и печально, теперь я уже не странствующий рыцарь. Я, вашей милостью, граф. И поэтому мне вполне уместно обеспокоиться судьбой моих земель и титула, я уже не бродяга!
— Чего же ты хочешь? Говори, мы внимательно слушаем! Хочешь назначить наследника? Это будет ново! — снова захохотал Иезибальд, за ним, естественно, остальные.
— Нет, ваше величество, наследие это дело крови. Я же прошу у вас еще одной милости, позволить мне выбрать жену!
Казалось, даже голова Джофраила прикусила свой длинный язык, услышав эту новость. Придворные с интересом повернули головы к Иезибальду. Что еще будет?
Король довольно хохотнул.
— Ты меня уморишь, Томас! — махнул он рукой, и сыто рыгнул.
— Он еще и женится! — сообщил он всем присутствующим, и неожиданно лицо его, жестокое и плотоядное, приняло плутоватое выражение.
Вероятно, такое же выражение лица было у мальчика Изи в раннем детстве, когда он тайком отколупывал от трона отца самоцветы.
— Наш странствующий рыцарь женится!!
Шутка становилась хитом, поднялся невообразимый рев. К Фоме снова тянулись чокнуться, порой с кусками мяса в руках. Он отбивался огромным хрустальным бокалом, немного даже растерявшись. Опять кричали «виват» его величеству.
Фома заметил, что только Мэя не принимала участия в общем веселье и смотрела на Фому во все глаза, совсем уже не девочка, какой казалась ему ночью, застывшее бледное лицо, напряженная поза. Король успокаивающе хлопнул в ладони. Ему подали салфетку. В отличие от Фомы он успел поесть и теперь обстоятельно вытирал салфеткой руки, потом рот, потом снова руки.
— Ты действительно хочешь покончить со своим рыцарством? — спросил он уже почти серьезно и неожиданно пронзительно посмотрел на Фому.
«Он серьезно болен, — пронеслось у Фомы в голове. — И опасен!.. Он сам не знает, что выкинет в следующую минуту».
— Ну что ж, выбирай! — сказал Иезибальд. — Только сначала выпьем, чего на трезвую голову решать такое важное дело!.. Налить графу королевского вина!
Снова окружающие и не только, полезли на Фому с бокалами. Заиграла музыка, всем было необыкновенно весело, за исключением, может быть, только Скарта и Меркина, которые сидели с каменными лицами по обе стороны короля, словно Сфинксы. Бокалы перед ними были почти полны и они, насколько Фома мог заметить, к ним не прикасались.