Завод: назад в СССР (СИ)

— Ирина Борисовна, это вот Егор, мой ученик. Егор, это Ирина Борисовна, наша фея шлифовки! Вот…
— Хи-хи… Фея… — женщина чуть зарделась и расплылась в улыбке. — Можно просто Ира!
— Приятно, — заверил я.
— Ладно, Ирочка, не будем тебя от важного дела отвлекать, а то мастер с меня три шкуры спустит.
Ира захихикала, а наставник мигом поставил металлический щит между моим верстаком и шлифовальным станком.
— На Ирку надейся, а сам не плошай! — важно сказал Палыч, поднимая указательный палец. — Знаешь, какое погоняло у Ирки?
— Откуда ж мне знать?
— Биатлонистка, — захрюкал от смеха Палыч.
Я заметил, что перегородка между верстками побита, будто снайперскими «выстрелами» — детали вылетали из-под шлифовального станка. Ну понятно, вполне себе к месту прозвище. Учтём.
Собственно, на верстаке, который наставник обозначил моим, было хоть шаром покати. Ни тисков, ни креплений для них, ни разметочной плиты. Дверцы тумб тоже нараспашку, никаких деталей, инструмента и технологий.
Не успел я разузнать, где всем разжиться, как услышал новый вопрос.
— Ну, как проходит внедрение в производственные процессы юных талантов? — послышался голос мужичка возраста, что называется, в расцвете сил.
Это был мастер. Он приволок деревянную решетку, размером где-то полтора на полтора, и теперь бросил на пол у моего верстака.
— Палыч, вот здесь заколотите гвозди, и еще послужит.
На досках решетки виделся налет из застывшего масла и стружки, использовалась она явно не первый год и перешла мне, как часто бывает, по «наследству».
— Егор? — уточнил мастер, отвлекая меня от созерцания качалок. — Меня Сергей зовут, я мастер производственного участка номер семь, — продолжил он. — Думаю, Палыч уже более или менее ввел тебя в курс дела. Осваивайся, обустраивайте рабочее место, а я позже подойду. На сейчас вопросы есть?
— Нет, но если появятся, обязательно задам, — заверил я.
— Ты, Сережа, спокойно своими делами занимайся, а мы с пацаном сами разберемся! — начал выпроваживать Палыч мастера.
— Сами — это хорошо… Вы же сегодня пятьдесят восьмые проработаете?
— Проработаем, только развертки найди!
— Уже ищу!
Мастер удалился, как раз к Андрею, которому передал детали. Они начали о чем-то разговаривать, обильно жестикулируя.
— Мастер-фломастер, блин, — раздраженно буркнул Палыч. — У меня свой начальник есть, а этот без году неделя работает, и уже поперек батьки в пекло лезет, на другой участок. Говорю, разверток нет, я тебе че, хером разверну?
Выдав исповедь, он только отмахнулся. Упер руки в боки и критично оглядел мой верстак.
— Все сделаем, все обустроим, небось не так представлял работу на заводе? — со вздохом спросил он. — Ничего, Егор, за квартал я тебя так натаскаю, что со свистом пройдешь комиссию на разряд!
Я слушал вполуха, никак не мог вспомнить…
— 286–6439–58? — выдал я номер качалок, который мастер держал в руках.
— О-па! Ядрёна Матрена, ничего себе у тебя память! — опешил наставник.
А я попытался вспомнить, откуда знаю номер, сам всплывший в голове, да не вышло.
— Так ведь у меня есть разряд, Палыч? — я припомнил диплом училища, в нем черным по белому было прописано наличие у Кузнецова третьего слесарного.
— А, брось! — отмахнулся наставник, как от чего-то незначительного. — Ты свое училище в каком году заканчивал, кажись, в семьдесят четвертом? А щас какой? Вот то-то ж, два года прошло, да и сам говорил, что все забыл за время службы. В общем, Егор, забудь все то, чему тебя учили. За партой протирать жопу — это одно дело, другое — настоящая практика. Всех мы вас переучиваем. Еще ни один ПТУ-шник не удивил.
Я внимательно выслушал лекцию от наставника, коротко пожал плечами.
— Как скажешь, Палыч, но я как в цех зашел, многое вспомнил. Так что могу подтвердить разряд хоть сейчас.
Наставник аж вздрогнул от такой самонадеянности с моей стороны. Огляделся, взял с тумбы шлифовщицы чертеж, вытащенный из паки технологии, и положил на мой верстак. Надел очки, уперся в стол кулаками и склонился над чертежом.
  
— Ходь сюды, ну-ка! Чертежи умеешь читать, умник? Тут у нас не хухры-мухры, а серьезное производство!
Я подошел, а Палыч ткнул пальцем на шероховатость.
— Эт че?
— Шероховатость.
Наставник бровь приподнял, покосился на меня удивленно. Хмыкнул, но никак не прокомментировал. Следом я безошибочно назвал обозначения внутреннего и внешнего диаметра. Расшифровал обозначение стали 35ХГСА…
— А в какой системе производство работает?
Я с трудом улыбку сдержал. От души старался Палыч. Это был каверзный вопрос для любого новичка, когда-то по прошлой жизни мне его тоже задавали, и тогда я ответить не смог. Вот точно так стоял с наставником сразу после училища — но знаниями тогда не блеснул.
— Система отверстия, — ответил я.
На этот раз Палыч аж в кулак кашлянул и замешкался.
— Блин, ты на него посмотри, какой грамотный ученичок попался… сразу врубаешься! Слышь, а как же ты в ученики попал? И почему на экзаменах мычал?
Как ему объяснишь, что это ещё был не я.
— Да как-то из головы все вылетело, — я не стал вдаваться в подробности.
Наставник озадаченно поскреб макушку. Вернул на место чертеж.
— Ну в любом случае, раньше чем через квартал мы новую квалификационную комиссию не соберем. Такой порядок. Нет, я, конечно, могу тебя к начальнику сводить, внеочередную собрать, но, сам понимаешь, тогда комиссия дюже строгая будет…. — Палыч посмотрел на меня с какой-то надеждой во взгляде.
— Ладно уже, учеником так учеником, — сказал я. — Не навсегда ведь…
Было видно, как с лица Палыча спало напряжение. Понятно почему, кухню наставник-ученик я хорошо знал. У ученика плана своего по нормочасам нет, ему голый оклад платят, без премии. А вот наставнику помимо наставничества надо выполнить норму. Хреновый тебе попадается ученик — и нормы не будет, всё время с ним провозишься, но на то и доплата за него. А вот если толковый ученик попадается, то песня совсем другая. Тогда наставник и доплату получит, и норму с помощью ученика перевыполнит и премию еще получит. Так что толковый ученик — это не жизнь, а сказка.
Мне же пока не резон права качать. Завод — это сам по себе мир. Здесь выскочек отродясь не любили, а тех, кто начинал умничать в первый же день, записывали на плохой счет. Ну и наставник мне, судя по всему, достался толковый. И мужик неплохой…
Поэтому, хоть при проверке сейчас знаний я и не смолчал, но революцию устраивать передумал — а то и третий разряд не подтвердят. Похожу в учениках пару месяцев, от меня не убудет.
— Дуй в материальную кладовую, Егор, — выдал новую инструкцию Палыч, — там спецовку получишь, а потом в инструментальную шагай, я пока тебе инструмент у бабки Люськи выбью. Идти куда, знаешь?
— Найду.
Наставник отрывисто кивнул и пошагал в инструменталку, но, спохватившись, обернулся.
— Ты ж только Любке не ляпни, что я ее бабкой называю! Мне сегодня на ту территорию ехать, детальки в тридцать первом прямо на машине припиливать, а она нормального инструмента не даст!
— Могила, шеф, — заверил я.
Я провел вдоль рта пальцами, изображая закрытый замок-молнию. Наставник скрылся за поворотом, а на меня окончательно рухнула реальность происходящего. Я снова обвёл огромное помещение взглядом, веря себе и не веря.
Седьмой цех «Ростоборонмаша», а на дворе лето семьдесят шестого…
  
Глава 3
 
Реальность только начала доходитьокончательно, и следующие несколько минут я стоял посреди цехового прохода и пялился на утреннее солнышко, заглядывающее через высокие окна корпуса. Да, не каждый день ты узнаешь, что каким-то боком переместился в прошлое. А я ещё смеялся над Иваном Васильевичем, хорошо хоть сам не в царя какого угодил. Хотя — тоже приключение! Получается, я на родном заводе, до того, как его демократия похерила. Только цех не мой. В одном из самых хреновых заводских цехов оказался…