Спасительный свет (Темная сторона света) (др. перевод)
– Я знала, что ты поступишь так! Ты хочешь засадить Меня в тюрьму. Ты не сможешь удержать меня от секса.
– Я знаю, – сказал он спокойно. – Но я бы хотел, чтобы ты этого не делала. Ты просто не знаешь… Возможно, ты просто еще не понимаешь, что делаешь. Это должно быть чем-то особенным, Лейси. Что же это будет для тебя значить, когда ты встретишь человека, которого полюбишь?
– Но для мамы ведь это что-то значило, несмотря на то, что она стала заниматься сексом очень рано. Она рассказывала, что с тобой она наконец достигла завершенности.
Алек вздохнул. Ему казалось, что Энни со своей открытостью вредила любой его попытке как-то повлиять на Лейси.
– Ну, ладно, если ты собираешься продолжать это, ты не должна поступать безответственно. – Он поднялся, чувствуя себя побежденным. – Хотя, конечно, в таком возрасте садиться на таблетки – не самая хорошая идея. И ты не должна курить, если будешь их принимать… И, черт побери, Лейси – почему? Тебе всего лишь четырнадцать. Неужели потому, что Джессика этим занимается?
– Нет.
– Ты боишься, что не будешь нравиться мальчикам, если скажешь «нет»?
Она опустила взгляд на куклу.
– Я понятия не имею, почему я это делаю.
Ее тон ужасно его расстроил. Он шагнул к кровати и наклонился, чтобы поцеловать ее в макушку.
– Может быть, тебе стоит немного поразмыслить по этому поводу, вместо того, чтобы просто этим заниматься. – Он пошел к двери, но снова повернулся к ней. – Ты можешь получить все, что тебе нужно для предохранения от беременности. Но, пожалуйста, сделай мне одолжение и хоть немного подумай об этом. Твоя ценность слишком велика, чтобы растрачивать себя просто так.
ГЛАВА 44
Ситуация становилась безвыходной, Полу необходимо было поговорить с Мери Пур. Начала страдать его работа.
Сэл Беннетт, редактор «Газетт», уже несколько раз делал ему выговоры: за задержку с одной статьей, за неточность в другой.
– У тебя какие-то личные проблемы? – спросил Сэл, и Пол понял, что его навязчивая идея, видимо, уже отразилась на его внешности. Его мысли были заполнены Энни и девочкой, которую он стал считать своей дочерью.
Он уже дважды пытался исподтишка разглядеть ее. Словно какой-нибудь сексуальный маньяк он как-то проследил за ней до пляжа, а в другой раз последовал за ней в кино, где она была с парнем, пытавшимся в течение всего сеанса залезть к ней под юбку, что вызвало у Пола доселе незнакомое чувство родительского гнева.
Он откладывал визит к Мери, надеясь, что по какому-нибудь признаку, по какой-нибудь характерной манере или знакомой интонации в голосе Лейси сам узнает правду. Чтобы задать вопрос Мери требовалась смелость, которой он в себе не чувствовал. Но теперь, когда его работа и его рассудок оказались под угрозой, он понял, что больше откладывать невозможно.
Мери он нашел как обычно сидящей на террасе со сложенной газетой на подлокотнике кресла-качалки. Когда Пол сел рядом с ней, она подняла на него взгляд:
– А где ваш диктофон?
– Сегодня у меня его нет, – ответил Пол, барабаня пальцами по подлокотнику кресла. – Это не интервью. Просто мне нужно кое-что выяснить.
Мери опустила газету на колени.
– Что же именно?
– Например, насколько хорошо вы меня помните? – Он понизил голос. – Я имею в виду, вы помните, что я был… другом Энни много лет назад?
Мери кивнула.
– Иногда я не могу вспомнить, что было вчера, но то, что было пятнадцать лет назад помню достаточно хорошо.
– Тогда… вы помните последний раз, когда я был в вашем доме на Кисс-Ривер? Тот день, когда вы меня выгнали?
– Да.
Пол сидел на самом краю стула, повернувшись к ней лицом.
– Мне нужно знать… была ли она тогда беременна? Из-за этого она хотела, чтобы я уехал? У нее есть дочь, которой сейчас четырнадцать лет. Лейси. Она мой ребенок?
– Что это меняет? Теперь ее муж – отец Лейси.
– Это меняет очень многое. Возможно, она – единственный ребенок, который у меня когда-нибудь будет, и она должна знать, кто ее настоящий отец, – он заглянул в ясные голубые глаза старой смотрительницы. – Она моя дочь, верно?
Мери снова положила газету на подлокотник.
– Думайте, что хотите, – сказала она, снова погружаясь в кроссворд.
Пол некоторое время смотрел на нее, затем поднялся на ноги, но с террасы не ушел, и Мери снова взглянула на него.
– Я не могу освободиться от нее, – сказал он тихо. – Энни разрушает мою жизнь.
ГЛАВА 45
Мери смотрела, как Пол Маселли уезжает, понимая, что видит его не в последний раз. Он не успокоится до тех пор, пока не узнает правду, и, возможно, однажды ей придется все ему рассказать.
Она могла понять человека, который стремился сделать все, что в его силах, для своей дочери. Подобные чувства она сама испытывала по отношению к Энни, и именно это заставляло ее помогать ей и содействовать в том, о чем она впоследствии пожалела. «Ты – моя спасительница», – не раз говорила Энни. Однако, на самом деле она причинила Энни больше вреда, чем пользы.
Мери хорошо помнила тот день, когда выгнала Пола с Кисс-Ривер, и еще лучше – события, произошедшие через несколько дней после его отъезда.
Ожидался ураган, и некоторые жители Аутер-Бенкс уже упаковывали свои наиболее ценные пожитки и перебирались на материк. С самого утра Мери слушала радио, и к середине дня штормовое предупреждение было отменено.
– Похоже, что ураган прошел стороной, – сообщил метеоролог со смешанным чувством облегчения и разочарования в голосе.
Ставя на плиту чайник, Мери с отвращением смотрела на радио. Зачем она вообще его слушает? Она открыла заднюю дверь и вышла на улицу. Небо над дюнами побелело, в нем не было видно ни чаек, ни пеликанов, ни гусей, и травы стояли не шелохнувшись в неподвижном тяжелом воздухе. Океан имел характерный зловещий вид, темная, почти черная вода вздымалась высокими волнами, разбивавшимися о берег. Мери втянула носом воздух и покачала головой. «Они глупцы, – подумала она, – все они. Завтра они будут оправдываться и объяснять, насколько непредсказуемыми бывают ураганы, и как трудно их изучать».
Мери вернулась в дом, заварила себе чаю и начала готовиться к тому, что – она не сомневалась – уже приближалось. Калеб научил ее, что надо делать, так же, как научил понимать ветер и воду. Мери заправила лампы керосином и поставила их на кухонный стол, затем взяла из шкафчика три кувшина, отнесла их наверх, наполнила водой и поставила на комод в своей спальне. Она заткнула старой резиновой пробкой сток в ванне и включила кран. Мери не переставая думала об Энни. Проснувшись сегодня утром и открыв окно в своей спальне, Мери поняла, что ураган приближается, и позвонила, чтобы предупредить ее.
– Не езди сегодня, – сказала Мери. – Тебя накроет ураган на обратном пути.
– Говорят, он пройдет стороной. – У Энни был тихий, немного испуганный голос, но Мери знала, что напугана она не ураганом. – Я должна ехать, пока не потеряла решимость, – сказала она.
Мери предложила поехать с ней, но Энни засмеялась в ответ:
– Не смеши меня, со мной все будет в порядке.
Мери понимала, что сегодня семидесятилетняя старуха была бы лишней обузой для Энни, но, каждый раз, представляя себе, в каком состоянии Энни поедет домой, ругала себя, что послушалась ее.
Около четырех часов дня начался дождь. Мери в этот момент была занята тем, что закрывала окна снаружи фанерой. С тех пор, как умер Калеб, ей приходилось делать это самой, но сейчас она уже не была такой сильной, как прежде, да и фанеры ей хватало лишь на окна первого этажа, смотревшие в сторону океана. «Наверное, этого будет достаточно», – подумала она, вконец измученная тяжелой работой. Мери занесла с крыльца в дом растения и оттащила на второй этаж свои альбомы со старыми фотографиями. Она проверила все окна, подергав за шпингалеты, и в ушах у нее звучал голос Калеба: «Ураганы могут разрушить дома». Так говорил он ей в первый год их брака и рассказывал истории о домах, с которыми это случалось.