Помни имя свое (СИ)

Не было никакой возможности для пешей слежки, в Могадишо их моментально заметили бы и разорвали на части. У них было две возможные точки, где могла объявиться цель и две машины — в одной два человека, в другой один. Должно и в другой быть два… да не получилось…
У них были приметы «главного бандита», так они его называли между собой, была информация о том, на какой машине он может быть: «Тойота Ланд Круизер» белого цвета или белый же «Хаммер», модели Н1, гражданская машина, очень популярная в определенных кругах. У них были два маленьких, размером с птицу беспилотника — вертолета: гражданские, используемые для контроля состояния трубопроводов. И у них была единственная возможность для опознания, которая была связана с яхтой Паладин — 3, бесстрашно крейсирующей в Индийском океане в опасной близости от сомалийских вод. Опытные пираты, кстати, избегали связываться с роскошными яхтами: на сухогрузе только экипаж и товар, а на яхте можно на таких людей напороться… потом из-под земли достанут. Но бывало всякое — и на Паладин — один уже трижды выходили капитаны сил НАТО с предложением покинуть опасную зону — на что неизменно получали ответ, что здесь открытое море, снята даже двенадцатимильная зона, они не делают ничего противозаконного и имеют право здесь находиться…
Каре тузов выпало капитану Уилкинсону, который по привычке был в машине один. Его машина — это белый четырехдверный пикап, который они купили в Харадере, почти новый. В кабине остро пахло фенольным пластиком, при движении машина поскрипывала, постукивала, вызывая опасения за свою судьбу — но ехала. Поскольку постоянно стоять на одном месте было не лучшей идеей, капитан, заправив с утра полный бак, то подъезжал, то отъезжал и через какое-то время появлялся снова. Он уже выучил назубок то место, за которым наблюдал, все подходы и отходы, он знал что на углу справа от здания торгует катом пожилая женщина в яркой, пестрой племенной накидке, а чуть дальше, в развалинах — зачем-то толкутся несколько тощих уродов с автоматами. Были в городе и миротворцы, но все их присутствие заключалось в том, что они или сидели на своих укрепленных позициях — Берлинская стена по-африкански — либо проезжали по центральным улицам города на выкрашенный в белый цвет уродливых южноафриканских противоминных транспортерах.
О прибытии очередного кортежа — он узнал по громким, настойчивым, почти пароходным гудкам за спиной. Капитан как раз находился в движении — менял позицию. Но сейчас, не желая рисковать, он свернул к избитой пулями стене какого-то дома — чтобы не получить пулю самому. Первым — пропылил новенький белый японский пикап «Тойота», в кузове которого был пулемет, но не ДШК, а какой-то ротный, следом — прошла старая «Тойота Ланд Круизер» бело-ооновского цвета с торчащими из окон стволами Калашниковых. Третьей — шла машина, которую они не раз видели на спутниковых снимках, когда готовили операцию: белый «Хаммер» Н1-универсал, широкий, разлапистый, пригодный к самым тяжелым и варварским условиям эксплуатации. Замыкал колонну еще один пикап, без пулемета и с полным кузовом вооруженных боевиков — соблюдая известную дистанцию, капитан тронулся следом, стараясь не вызвать резкими маневрами подозрений у боевиков. В Могадишо — доказательства никому не нужны, достаточно лишь подозрений и для того, чтобы перестать жить — достаточно лишь обкурившегося юнца с ржавым Калашниковым… что уж говорить про охрану пиратского главаря.
Машины свернули к зданию, восстановленному после обстрелов и окруженному высоким, выше человеческого роста бетонным забором, ворота за ними уже закрывались. Капитан, не превышая скорость, не притормаживая и не смотря на здание — проехал мимо…
Он остановился, только проехав несколько сотен метров и потеряв нужное здание из виду — гостиница высшего класса для тех, кто способен был заплатить находилась под постоянным, пусть и не совсем профессиональным наблюдением. Огляделся по сторонам — никому до него не было никакого дела. У его пикапа была высокая, поблескивающая никелем антенна — но вовсе не для того, чтобы слушать радио Могадишо…
  
Капитан достал спутниковый телефон Thuraia, набрал номер. Современные телефоны Thuraia похожи на мобильные, только антенна побольше и потолще — но в Сомали мало кто знает разницу. В Могадишо — сотовые вышки были и могло со стороны показаться, что человек просто разговаривает по сотовому.
— Двадцать пять, Лучник — сказал он условную фразу, когда на запрос ответили. Это означало канал, по которому идет передача.
— Идентификация, пожалуйста.
— Северный ветер.
— Принято, продолжайте.
— Вижу змею. Прошу идентификации.
— Ожидайте…
На первой палубе яхты Паладин три, в мастер-каюте, переоборудованной под центр связи невысокий, говорящий по-английски с отчетливым славянским акцентом человек, набрал на клавиатуре одного из компьютеров команду, подождал несколько секунд и утвердительно кивнул.
Второй — принялся набирать телефонный номер.
Номер соединился.
— Хаа! Хаа!
Второй начал что-то говорить, но абонент уже отключился.
Человек у компьютера — напряженно ожидал. Гортанные, с придыханием слова — преобразовывались в нервную, состоящую из одних лишь пиков линию на экране компьютера. Затем — машина сравнила данные с теми, которые были получены во время других переговоров. Переговоров, окончившихся провалом.
— Тридцать девять процентов — наконец сказал компьютерщик.
— Тридцать девять?!
— Да. Это максимум в таких условиях. Слишком короткий отрезок для идентификации.
— Больше у нас ничего нет!
Компьютерщик лишь пожал плечами. Он работал с теми данными, которые были. Не более того…
— Тридцать девять процентов. Твою мать!
Человек в каюте достал рацию, чтобы связаться с хозяином яхты, который был наверху. Он наслаждался морем, солнцем, соленым ветром… ему не так много оставалось… не больше года, если слушаться врачей. Он врачей — слушать не собирался.
— Сэр — сказал человек, дождавшись ответа — вероятность тридцать девять процентов, что мы вышли на цель в Могадишо. Ударная группа уже в пределах видимости.
— Тридцать девять? — недовольно сказал старик — а почему так мало? Сколько нужно для положительной идентификации по вашим правилам, а?
— Сэр, шестьдесят семь процентов. Лучше — больше семидесяти…
Старик помолчал.
— Черт бы вас побрал, умников. Действуйте… — наконец проворчал он.
— Спасибо, сэр.
Старик отключился.
Человек, который координировал операцию с яхты — был отставным сотрудником ЦРУ, довольно высокопоставленным. Специалист по Ближнему Востоку, он работал в Ираке, его звездным часом было выслеживание и ликвидация Абу Мусаба Аз-Заркави, «палача Багдада». Он много чего повидал, его отправили в отставку после операции по ликвидации Бен Ладена, сказали «take it easy» и уволили. И сейчас — в его голове промелькнула крамольная мысль, что если бы этого старика избрали Президентом США — с терроризмом на Ближнем Востоке было бы покончено раз и навсегда, за несколько лет. Но увы… такого никогда не изберут. Человека, который в одиночку прошел путь от горного инженера до миллиардера и владельца нескольких нефтедобывающих и нефтесервисных фирм — никогда на такой пост изберут. Скорее изберут человека, который пьянствовал и, будучи генеральным директором, разорил нефтяную компанию [110]…
— Лучник — сказал координатор в рацию — идентификация подтверждена, повторяю — идентификация подтверждена. Змея на гнезде, повторяю — змея на гнезде. У нас есть добро, есть добро. Крестоносец, выдвигайтесь к двадцать пятому. Ветер усиливается, повторяю — ветер усиливается.
— Паладин, я Лучник — о-кей, о-кей.
— Паладин, я Крестоносец, принял.
— Удачи вам, парни. Отбой.
— Спасибо, сэр. Отбой.
Удачную позицию в Могадишо оказалось найти не так то просто. Все здания, даже полуразрушенные, были забиты беженцами, люди годами жили в руинах и считали это нормальным — потому что иначе, они прекратили бы эту войну и начали строить. Несмотря на то, что многие из жителей Могадишо пострадали и от пиратов и от исламистов, от накатывавшего волнами вооруженного насилия — никто из них не обрадовался бы, увидев белого человека со снайперской винтовкой. Если для белого обвинение в расизме — преступление, за которым следует большой штраф или даже тюрьма — то для черного обвинение в расизме это своего рода комплимент. Абсолютно все черные являются расистами, ничего плохого в этом не видят и растя своих детей — тоже расистами. Они могли ненавидеть пиратов, раскатывающих в белом «Хаммере» — но стоило им только увидеть белого, и ненависть к нему перевешивала все остальные чувства.