Помни имя свое (СИ)

Мать твою….
Капитану было мерзко, он ни хрена не мог понять. Вот это вот — что за хрень вообще? Эти ублюдки — шастают по лесам, убивают русских, едут в наши города, там грабят, насилуют, убивают, режут… и только когда им дашь окорот… как следует дашь окорот — все становится совсем по-другому. Но вот эти… несколько ублюдков — соплеменников загнали их сюда, и они все подохли под автоматным огнем, и никто даже не попытался сопротивляться. Просто перерезали как баранов — и все на этом. И как это понимать? Почему эти ублюдки даже не попытались что-то сделать, почему, когда их заставляешь искать бородатых по лесам — они нарочно стреляют поверх голов, чтобы не задеть своих соплеменников. А эти соплеменники — им не в падлу своих же загнать в туалет и из автомата.
И вот как это все понимать?
— Закрой дверь — глухо сказал капитан — не трогай здесь ничего…
Вернулся Толик, бывший контрактник, потом еще и в Ираке три года отвоевал на проводках колонн.
— На третьем чисто. Один трехсотый.
— Сильно?
— Не. Бегать будет.
— Пошли.
Вместе — они поднялись на третий этаж, туда, где держал свою ставку полковник милиции Салимов. Человек был опытный, с подпольем он не шутил и прекрасно знал, что ему вынесен смертный приговор — недаром в ящике стола держал Стечкина и две осколочные гранаты. Весь третий этаж — там находились кабинеты начальства и тех, кто работал по бандподполью — были отделены от остального здания РОВД массивной дверью, и тут же — был постоянный пост, стоял полицейский с автоматом. Дверь — настежь, следов крови нет — значит, тот, кто стоял на посту и открыл двери террористам. А вот в коридоре кровь есть — и немало ее…
— Quis custodiet ipsos custodes… задумчиво сказал капитан. Вопреки своему грубовато-бесхитростному виду, он много читал, занимался самообразованием. В Чечне его многие помнили по языковым самоучителям, с которыми он не расставался — надо же чем-то занять время, когда задач не ставят.
— Чего?
— Кто усторожит сторожей самих — перевел капитан — крылатое изречение на латыни.
Толик ничего не понял, но сделал уважающее лицо. Силен командир, надо — по фене ботает, надо — по-чеченски, а надо — вон, и на латыни…
Капитан — быстро прошел к кабинету Салимова, заглянул, держа пистолет наготове, только после этого вошел.
Следы крови, но немного. Разбросанные бумаги. Сорванный русский флаг — видно, что не удержались и вытерли об него ноги. Рядом — дагестанский флаг, на стене черным из баллончика — Аллаху Акбар!
Смирницкий прошел к сейфу, дернул — заперто. Следы от пуль и рикошета на столе — пытались быстро вскрыть, стреляя из автомата, и не смогли…
Толик расслабленно подошел к окну, глянул — и отпрянул.
— Командир, духи!
Капитан — одним движением скинул с плеча трофейный автомат, привел его в боевую готовность.
— Занимай позицию! По моему выстрелу!
Открытый, удлиненный «УАЗ» (армейский, вооружили сук) резко остановился. Следовавший за ним Паз чуть не поцеловал его сзади. Из разбитых окон частного автобуса — маршрутки торчали стволы и зеленый флаг на древке.
— По автобусу! Одиночными! Бей по водиле!
Сам капитан прицелился в сидящих в «УАЗе».
— Давай!
Два автомата ударили одиночными. Пусть чужие, непристрелянные — но с такого расстояния, да сверху вниз — самое то. Капитан бил одиночными, отправляя в цель пулю за пулей — и практически каждая находила цель. Вот — получив пулю в голову, сник пулеметчик, вот — приготовившийся стрелять гранатометчик упал на асфальт. Вот, разбегаются, беспорядочно стреляя духи, из окон РОВД им отвечают огнем все новые и новые стрелки. Это вам — не своих же в туалет загонять, тут вам смерть и придет…
Бух! Вылетев из проулка, граната стальной стрелой метнулась к зданию, рванула где-то на первом этаже…
— Давай вниз!
Еще застрять тут не хватало. Дом Павлова, твою мать…
Ссыпались вниз, на первый этаж. На этаже уже занимали позиции.
— Отставить! Прорываемся к машинам и валим! — отдал команду капитан, меняя магазин в трофейном автомате…
  
Вывалились — первые залегли прямо на ступенях здания РОВД, обеспечивая оборону. Остальные — поддерживая раненых и таща убитых, рванули к машинам. Там же лежало более серьезное оружие, чем то, которое было у них с собой…
«УАЗ» стоял мертвый, в двадцати шагах от их машин. «ПАЗ» — с простреленной крышей и выбитыми стеклами глыбой нависал над ним с тыла. Пострелянные сверху духи лежали кучно, у машин — многие и понять не успели, что происходит. Уцелевшие — не высовывались и постреливали из переулков, но надо было действовать быстро. Не может быть, чтобы у кого-то из уцелевших под рукой не было сотового — и скоро сюда сбежится полгорода.
Зазвенел телефон — мелодией «Боже, царя храни», такая заставка. Капитан хотел отбить звонок к чертовой матери, но вовремя увидел — Чернов. Мать его, как не вовремя…
— Да!
— Воюешь?! — спокойно спросил Чернов.
— Есть немного…
— Ты где?
— В Буйнакске. ГУВД уже вырезали.
— Сам как?
— Цел пока. До полтинника духов удвухсотили.
Чернов хмыкнул.
— Удвухсотили… Слухай сюда в оба уха, кэп. Первое — Мугуев переметнулся вместе со всей своей гвардией. Сейчас он в Махачкале, тут беспредел голимый прет, на улицах духи. Идет штурм правительственного комплекса. Въехал?
Смирницкий и до этого слышал — грохот выстрелов в эфире…
— Сами как?
— Переживу. Я сам не там. Посмотрим со стороны, потом ударим. Второе — Чех мертв, подорван смертником. Официально подтверждение прошло.
Смирницкий присвистнул. Как и любой другой офицер, которому голова не только, чтобы фуражку носить — он ненавидел Чеха, но понимал, что без него — полный бешбармак начнется. При нем — в Чечне был один человек, с которым можно было разговаривать, человек жесткий — но вменяемый. Без него — там каждый сам себе президентом будет, и такой движняк пойдет — чертям тошно станет. При Чехе — Чечня была самым спокойным местом на Кавказе, как всегда и бывает при настоящем хозяине.
— Чипок [51]объявили уже?
— Нет. Что-то телятся. Ты боеспособен?
— Вполне.
— Тогда боевая задача, кэп. Двигай до Салимова. Если его нет — найди его братьев кого-то… дядю… короче из родственников, авторитетных. Ты знаешь. Им не продержаться. Пусть берут стволы и уходят в горы, согласуй с ними все действия. Дальше — уходишь на точку три, там вскрываешь консервы [52]и ждешь меня. При моей гибели принимаешь командование, подчиняешься Беляку. Соответствующий приказ я передал.
— Владимир Александрович!?
— Все, отбой. Живы будем, не помрем. Давай, кэп.
До Салимова — добрались нормально. Выставили в окно головной машины черный флаг джихада, позаимствованный без спросу у джихадистов — и доехали. Таких тачек крутых тут — полно, несмотря на то, что никто не работает. Мало ли кто едет — водочный король, начальник налоговой инспекции еще кто, сунешься — так отоварят! Какие-то местные — сунулись на Приоре, один из русских саданул короткой по моторному — больше соваться никто не осмелился…
Салимов — жил на самом верху, город как бы в горы уходил, и он там — очень хорошо пристроился. Вообще-то их было пятеро братьев — Салимовых. Один в Ростов переехал, место там себе купил, депутат от Единой России. Одного убили — того, кто это сделал, заставили смотреть, как режут всю его семью, потом и самого зарезали. Один был начальником местного РОВД. Еще двое — занимались бизнесом, один строительным, другой — с продуктами питания и водярой левачил. Нормальная, крепкая кавказская семья, в общем.
Казаки и Союз Ветеранов имели дело именно с ними по нескольким причинам. Во-первых — ни один из братьев Салимовых не был ваххабитом, и они всегда были против ваххабизма. Во-вторых — когда начались разборки с русскими — они первыми признали право русских на свою силу и пообещали не трогать русских и тех, кто под ними — распределив тем самым зоны ответственности. В третьих — все таки Салимовы в отличие от многих других были государственниками и неоднократно словом и делом подтверждали свою приверженность порядку и государству. С ваххабитами — у них была почти кровная вражда — человек, который убил одного из братьев, был ваххабитом. В четвертых — Салимовы принадлежали к аварскому народу, самому крупному и сильному в Дагестане. А в Союзе Ветеранов считали, что ради поддержания стабильности и государственного хода — надо блокироваться с сильными против слабых. Те же, кто блокируется со слабыми против сильных, как американцы и англичане — наоборот, государство разрушают и до добра такие действия — никогда не доводят.