Академия Космического Флота: Спасатели (СИ)

Женщина наградила меня сочувствующим взглядом и обратилась к Ангелине:
— Кристине нужен покой. У меня нет полноценных диагностических приборов, но, судя по всему, у девочки ещё разрыв мышцы. Думаю, эти военные даже не пытались её лечить. Что с них взять, они всегда относятся к людям как ко второму сорту…
«Да никто ко мне не относился как ко второму сорту! Наоборот, док Бланк сделал всё возможное в рамках бюджета Космофлота. Если бы этот чавкающий блондин с мерзкими крысиными усиками не навалился, ничего б не было!»
Голова хоть и гудела, но мысли ворочались на удивление быстро, чего не скажешь о языке.
— Мы вкололи ей обезболивающее, — тем временем продолжила белохалатница. — Вот тут ещё блистер таблеток, лекарство следует давать каждые три часа.
— Не наф-ф-до, — попыталась я возразить.
Судя по тому, как плохо я себя чувствую, это никакое не обезболивающее, а мощное седативное. Впрочем, медицина на Захране всегда оставляла желать лучшего.
— Ах, бедная-бедная девочка. — Женщина сочувственно покачала головой.
Она достала из кармана фонарик, наклонилась и посветила мне прямо в глаза, придерживая веки пальцами.
«А-а-ауч, ад какой! Надо будет сказать Адаму, что он лучший док в галактике…»
Я застонала от ослепившего света, намекая, что это ненужная процедура, но женщина продолжила зверскую пытку и лишь через ещё неполную минуту отступила на шаг.
— Высокая чувствительность к свету, — недовольно прицыкнула она. — Я слышала, что такое бывает, когда демоны воздействуют своими рогами. Они перестраивают работу мозга людей, и поэтому симптомы схожи с сотрясением мозга.
— Ф-фсё нормально. Никто на меня не ф-фоздейстфовал.
— И отрицает очевидное, — пробормотала толстуха. — Боюсь, я поспешила с прогнозом, лечение понадобится более основательное. Конечно, жаль, что мы только сейчас её обследовали, лучше бы на две недели раньше. Говорят, чем дольше держится внушение извергов, тем сложнее его снять.
— Нет никакого внуф-фения, ниче-фо не надо! — Ах, Вселенная, когда уже речевой аппарат придёт в норму?! Что за жёсткое седативное-то такое? — Послезаф-фтра за мной прилетят!
Мама и толстуха обменялись такими взглядами, что впервые по коже пошёл озноб.
— Милая, тебе надо вылечить руку. Какая учёба в Академии? Вот поправишься, там и поговорим, — проворковала она, поправляя покрывало и при этом ни разу не посмотрев мне в лицо.
Озноб превратился в иглы страха.
— Мам, не наф-фо меня лечить. У Космофлота отлиф-фная медицинская капсула!
— Почему ты так сильно стремишься туда вернуться? — Она наконец-то взглянула в глаза, вот только печаль на их дне мне совсем не понравилась.
Я могла бы ответить целой тирадой, почему именно хочу попасть обратно на КС-700, где хорошее питание и достойный оклад кадета не вошли бы даже в первую десятку пунктов, но я также осознавала, что вкупе с плохо слушающейся речью половина аргументов превратится в неразборчивую кашу. В итоге ответила коротко и по существу:
— Потому фто мне там нрафится!
Мама отпустила плед, легонько погладила по голове и сказала:
— Тебе, наверное, водички хочется. Сейчас принесу попить.
— Мне очень жаль, но случай действительно тяжёлый. Похоже, мы имеем дело с глубинным нейролингвистическим программированием с прогрессирующим эффектом. Надо найти что-то более сильное, чтобы нейтрализовать гипнотическую установку этих уродов, — озабоченно произнесла толстуха, поймав маму за рукав. — Вы же понимаете? Я обязана.
Бледная Ангелина вскинула испуганный взор на женщину:
— Может не стоит? Она полежит дома, отдохнёт, выздоровеет… — робко сказала мама.
— Сама — нет. У неё уже была вспышка агрессии, пациентка не понимает того, что больна. Пожалуйста, не препятствуйте, иначе мне придётся вызвать системную полицию. Случай серьёзный, вы же видите. Как только придёт в себя, мы её вернём домой.
Мама лишь всхлипнула и вышла из гостиной.
— Сто-о-ой! Мам, что происфодит?! — закричала я изо всех сил, но меня проигнорировали. Ангелина вздрогнула, но так и не вернулась.
  
Толстая тётка принялась интенсивно копаться в чемоданчике с эмблемой в виде голубой капли. Я почувствовала подступающую к горлу панику: меня никто не слушал, и даже собственное тело предавало, отказываясь повиноваться. Глаза защипало от накатившего чувства отчаяния и полнейшей беспомощности.
— Какая устанофка? Не нафо! Со мной фсё ф порядке…
— Я не хотела бы накачивать тебя наркотиками при твоём куцем весе, зайка, — перебила женщина, не обращая внимания на попытки пациентки подняться, — но эти бета-колебания — опаснейшая из вещей на свете. Люди сходят с ума от установок цваргов, эта раса с лёгкостью может поработить нас, если мы не будем сопротивляться хоть как-то. Иди-ка сюда.
Она замерла с огроменным шприцем надо мной. Плохо координируя тело, левой незафиксированной рукой я попыталась остановить эту больную женщину, но она с ловкостью сцапала моё запястье и загнула его с такой силой, что слёзы потекли по щекам.
«Не хочу никаких лекарств! Хватит наркотиков! Отпустите меня в Академию! Зачем я только сюда вернулась?» — билась в голове пульсирующая мысль.
— Тише-тише, — сказала толстуха, пытаясь выбрать место, куда колоть. Она ловко повернула меня на бок и подцепила край резинки штанов. Вселенная, как же унизительно! — Ты потом ещё спасибо мне скажешь, когда придёшь в себя.
Понимая, что остались лишь секунды, я забила ногами по диванным подушкам. Но, повинуясь короткому приказу медички, стоявшие при входе санитары мгновенно навалились и обездвижили, а секунду спустя толстая игла вонзилась в ягодицу.
— Вот так бы сразу… Надо было понять про глубокий ментальный блок. Мне сказали, она в первый раз начала драться как раз тогда, когда речь зашла о том, что с ней делали эти мрази. Ребятки, попросите её мать собрать вещи. Случай очень тяжёлый, забираем с собой. И коммуникатор снять не забудьте, всё как обычно…
[1] Сиблинг — брат или сестра. Термин используется, когда не требуется уточнение пола.
Глава 2. КС-700
Лейтенант Ивес Ир’сан
«Она не могла этого написать».
Ивес перечитал письмо, наверное, в тысячный раз и с силой протёр сухие глаза. Руки подрагивали от волнения. Вроде бы всё сухо и ясно, всё по делу. Он сходил с письмом к начальству, но ни адмирала Леру, ни шаутбенахта Гассо-Тьен-Терра не было на месте. Секретарь канцелярии при совете старших офицеров пожал плечами и ответил коротко:
— По статистике, большинство кадетов отсеиваются именно после первого года, а девушки бросают Академию охотнее, чем представители мужского пола. С учётом полученной травмы просьба кадета Соколовой неудивительна. Вы, лейтенант Ир’сан, не переживайте. Не думаю, что кто-то из руководства будет настаивать на записи в ваше дело, будто вы плохой наставник.
О последнем Ивес не то что не переживал, а за все дни даже ни разу не задумался. Не то чтобы Ир’сан не был амбициозным или не хотел продвижения по службе, просто бумажки его всегда мало интересовали: годы учёбы здоровье отца стояло на первом месте, теперь вот отказ Кристины продолжать обучение неожиданно прошёлся лезвием по сердцу.
Почему планы девушки резко изменились всего за каких-то две недели пребывания на Захране? Почему она сообщила о том, что уходит, так сухо?.. Они же вроде бы подружились, разве нет?
«Подружились? Не смеши. У вас были стандартные отношения наставник-ученик, вот и всё», — заметил внутренний голос.
«Она закрыла собой меня от пули!» — тут же возразил Ивес сам себе.
«А последствия ранения не понравились, вот и решила не возвращаться. Всё логично», — фыркнул всё тот же голос.
Ввиду отсутствия на десятом курсе обязательных занятий лейтенант Ир’сан приходил в спортивный зал КС-700 каждое утро и задерживался там практически до обеда, пытаясь выкинуть одну-единственную мысль из головы:«Она не могла этого написать».