Спасите меня, Кацураги-сан! Том 7 (СИ)

— За кесарево не беспокойтесь, — вмешалась в разговор только что спустившаяся из гинекологии Фудзи Мадока. — Я начну операцию, Кацураги-сан будет ассистировать. А потом, когда ребёнок будет в безопасности, мы поменяемся местами.
— Спасибо, Фудзи-сан, — кивнул я. — Тогда действуем.
Эитиро Мизуру уже повезли в хирургическое отделение. Мы с Фудзи Мадокой быстрым шагом направились наверх.
— Кацураги-сан! — крикнул мне вслед Эитиро Кагами. — Пожалуйста, постарайтесь. Умоляю вас. Спасите их обоих, прошу.
— Обязательно, Эитиро-сан, не сомневайтесь, — уверил его я.
Мне уже приходилось участвовать в принятии родов в прошлом. И естественным путём, и посредством кесарева сечения. О комбинации беременности с острым аппендицитом я слышал, мягко говоря, немало. Но сам такие операции никогда не проводил. Однако знаний мне хватит, чтобы сделать всё верно, насчёт этого сомнений у меня не было.
— Не боитесь, Кацураги-сан? — на ходу спросила меня Фудзи Мадока.
— Нет, можете на меня положиться, — сказал я.
— Это — хороший настрой, — кивнула она. — Рада, что именно вы будете меня ассистировать. Даже среди бывалых хирургов встречаются те, кто плохо переносят роды. Мой муж работает в Центральной больнице Токио торакальным хирургом. С лёгкими, с сердцем и другими органами грудной клетки взаимодействует постоянно. Он всегда был уверен, что ничто из медицинской практики его уже не удивит.
— И что в итоге? — спросил я, когда мы вошли в ординаторскую.
Мы с Фудзи Мадокой встали спинами друг к другу и начали переодеваться в хирургические костюмы.
— В итоге ему зачем-то стукнуло в голову лично присутствовать на моих родах, — усмехнулась она. — Я была против, но спорить с ним было бесполезно. И что же вы думаете, Кацураги-сан? Торакальный хирург упал в обморок сразу, как только появилась головка!
— Понимаю, некоторые могут оперировать людей, вскрывать трупы, а на родах теряют сознание, — ответил я.
— Это ещё хорошо, что он не увидел, как мне делают эпизиотомию, — рассмеялась она. — Тогда бы я точно осталась вдовой.
Меня позабавил боевой настрой Фудзи Мадоки. Не каждый станет рассказывать столь личные вещи. Хотя в обществе врачей обычно запреты на такие темы не распространяются.
Фудзи упомянула эпизиотомию, и мне было хорошо известно, что это за мероприятия, поскольку в прошлом, будучи лекарем, я сам однажды его выполнял. Так называют рассечение промежности и задней стенки влагалища, которое выполняется для предотвращения разрывов половых органов во время родов.
Мы переоделись и прошли в операционную. Нода Тирико уже ввела Эитиро Мизуру в наркоз, а медсёстры принесли результаты анализов.
— Да уж… — помотал головой я, изучая её общий анализ крови. — И как, интересно, Эитиро-сан мог такое допустить? Здесь же признаки просто сумасшедшего бактериального воспаления.
— Вы не ошиблись, — хмыкнула Фудзи Мадока, рассматривая заключение УЗИ, которое уже успели выполнить за это короткое время. — Действительно, гангренозный аппендицит. У вас глаз-алмаз, Кацураги-сан. Гангренозный… Да, ничего удивительного, что у неё такой анализ крови. Тут и до серьёзного перитонита недалёко. Нужно поспешить.
Гангренозный аппендицит — это самая тяжёлая форма воспаления червеобразного отростка. Развивается она из-за того, что питающие эту часть кишки сосуды забиваются тромбами. В результате ткани аппендикса начинают омертвляться, и воспалительный процесс переходит на брюшину, после чего развивается перитонит. Если вовремя не удалить такой аппендикс, человек умрёт и очень быстро. Риск слишком высок.
— И всё-таки нужно определить порядок, — заключила гинеколог. — Пока вы удаляете аппендикс, высок риск, что ребёнку станет хуже. И он не выживет. А если наоборот…
— Начинайте с кесарева, — перебил её я.
— Я понимаю ваше рвение спасти ребёнка, Кацураги-сан. Я тоже этого хочу, — сказала Фудзи Мадока. — Но мы ведь оба понимаем, что сильно рискуем здоровьем женщины.
Я смогу поддержать стабильное состояние и Эитиро Мизуру и ребёнка. Но лучше начнём с кесарева. Так мне будет проще поддерживать их обоих. Вряд ли я смогу оперировать и одновременно вливать лекарскую магию в плод.
  
— Начинайте вы, как уже и мы договорились ранее, — решительно произнёс я. — А я подключусь после. Причём я хочу, чтобы вы выполнили поперечный разрез.
— Что? — удивилась Фудзи Мадока. — Ситуация совсем не та, Кацураги-сан! Мы не можем сейчас думать о том, как будет выглядеть её кожа. Косметический дефект — последнее, что должно нас волновать.
Кесарево сечение выполняют двумя способами. Продольным и поперечным разрезом. Продольный увечит кожу и используется только в экстренных случаях. Фудзи подразумевала, что нужно выполнить лапаротомию — рассечь весь живот. Тогда на теле Эитиро Мизуру навсегда останется огромный шрам. И заживать послеоперационная рана будет долго.
Любой хирург на моём месте поступил бы именно так. Но я мог себе позволить иной выход.
— Я смогу удалить аппендицит с помощью лапароскопа, — заявил я. — Два прокола — всё, что мне нужно.
— Кацураги-сан, я не хочу с вами спорить, но… Разве вы настолько опытный хирург, чтобы вводить свои собственные правила? — засомневалась гинеколог.
— Доверьтесь мне, Фудзи-сан. Я знаю, что делаю.
Гинеколог на секунду задумалась, кивнула, и мы приступили к подготовке.
— Как же замучил уже этот аппендицит у беременных, — вздохнула Фудзи Мадока, раскладывая инструменты. — Только чаще я такое наблюдаю у пациенток в первом и втором триместре беременности. В третьем такое возникает нечасто. А ведь ей уже нужно было рожать через неделю. Я давно её наблюдаю.
Аппендицит у беременных — это не редкость. Воспаление червеобразного отростка часто возникает из-за того, что в кишечнике при беременности сильно меняется микрофлора. Да и это неглавная причина.
Из-за увеличения матки в брюшной полости сильно возрастает давление. Петли кишечника и другие органы смещаются. То же самое происходит и со слепой кишкой, от которой отходит аппендикс. В итоге аппендикс растягивается, пережимается, а кровообращение в нём ухудшается в разы.
— О чём задумались, Кацураги-сан? — спросила Фудзи Мадока. — Не передумали оперировать?
— Нет, что вы, — помотал головой я. — Просто вспоминаю, из-за чего у беременных так часто возникает аппендицит.
— Ха, — усмехнулась гинеколог. — Запоры!
— Запоры? — удивился я. — Я бы не сказал, что это самая частая причина.
— У меня другая статистика, — ответила женщина, начиная выполнять поперечный разрез над лоном пациентки. — Из-за увеличения прогестерона в крови во время беременности желудочно-кишечный тракт начинает шалить. Мышцы плохо сокращаются, начинаются запоры. Вот и червеобразный отросток плохо очищается. Засоряется всякой дрянью… Иногда мне кажется, что тот, кто нас придумал, оставил в теле человека много ненужных вещей.
— Это чтобы нам жизнь мёдом не казалась, — усмехнулся я.
И переключился на мониторинг состояния пациентки. Я просматривал «анализом» сразу двух людей. Эитиро Мизуру и её ребёнка. На данный момент ситуация была стабильной, но всё могло измениться, независимо от наших действий. Прямо сейчас из-за лихорадки кровообращение матери сильно нарушено, а значит, и ребёнок испытывает гипоксию — недостаток кислорода.
Чтобы не рисковать, я направил часть своих лекарских сил в матку. В деятельность самого органа вмешиваться не стал, чтобы не помешать работе Фудзи Мадоки. А вот состояние ребёнка начал стабилизировать.
Лечить малыша, особенно ещё не родившегося — очень сложная задача. Его организм более тонкий, не раскрывшийся и очень чувствительный. Даже лекарской магией в такой ситуацией можно навредить, если действовать неаккуратно.
— Готово, — вздохнула Фудзи, закончив рассекать все слои передней брюшной стенки. Теперь матка женщины была обнажена, и мы переходили к главному этапу первой операции.
За кесарево сечение я не переживал. Оно выполняется всего тридцать минут. А такой специалист, как Фудзи Мадока, с лёгкостью справится с этой задачей. Рука у неё уже набита. Ребёнка мы спасём.