Черный дембель. Часть 5 (СИ)

— «Ревизор»? — переспросил Артурчик и недовольно скривил губы. — По Гоголю?
— В этой пьесе играет Анатолий Папанов, — сказала Настя, — Вера Васильева, Спартак Мишулин, Андрей Миронов, Александр Ширвиндт, Михаил Державин, Зиновий Высоковский и ещё много прекрасных актёров…
— … Которых ты, Артурчик, видел пока только по телевизору и в кинотеатре, — вклинился в разговор я. — Кого из них ты не хотел бы увидеть вживую? И когда ещё у тебя возникнет такая возможность?
Прохоров вскинул брови.
— Папанов? — спросил он и потёр пальцем верхнюю губу. — Миронов? Так это…
Он посмотрел на Бурцеву.
— … Я же и говорю, что «Ревизор» — это здорово, — заявил Артурчик. — Обожаю эту пьесу!
Настя улыбнулась.
— А ещё мы можем посмотреть «Безумный день, или Женитьба Фигаро»… если захотите, — сказала она. — Тоже прекрасный спектакль с прекрасным актёрским составом. У Сергея спросите, если не верите мне: он эту комедию уже видел. Думаю, что папа раздобудет нам билеты. Если я его об этом попрошу.
— А куда мы пойдём завтра? — спросил Кирилл.
— Да куда хотите, — ответила Бурцева. — Можем прогуляться по Красной площади и по Александровскому саду. Посмотрим на Государственную библиотеку СССР имени Ленина…
Вопрос экскурсий мы обсудили ещё в купе поезда.
— В ГУМ, в ЦУМ, в «Пассаж» и в универмаг «Москва», — озвучил наш общий выбор Артурчик.
— И в Московский Дом Книги! — добавил Кирилл.
* * *
Первая ночь в гостинице «Россия» прошла спокойно. Никто на нашем этаже не орал и не хлопал дверью. Даже Артурчик не мстил мне и моему младшему брату «за раскладушку» своим раскатистым храпом. Прохоров этой ночью почти не издавал звуков. Лишь изредка он и Кирилл тихо и неразборчиво говорили во сне, будто переговаривались.
Утром я выбрался из постели за час до официально намеченного времени пробуждения. Подошёл к окну, посмотрел на стены Московского Кремля и на купола Храма Василия Блаженного. Оделся и умылся. Постучал в соседний номер. Открыла мне дверь Бурцева. Настя щурила глаза, куталась в халат. Узнала меня — удивилась.
— Мы проспали? — спросила она.
Я покачал головой.
— Нет. Это я встал пораньше.
Бурцева приподняла брови.
— Что-то случилось? — спросила она.
— Ничего не случилось, — ответил я. — Скажи Лене, что мне нужен её блокнот и ручка. Это срочно.
Настя пару секунд смотрела мне в лицо, будто обдумывала мою просьбу. Убрала за ухо прядь волос.
— Ладно, — сказала она. — Сейчас.
Дверь Бурцева не прикрыла. Но я не вошёл в номер — дожидался Настиного возвращения за порогом.
В комнате раздались тихие, но встревоженные голоса. Анастасия вернулась с блокнотом в руке — вручила его мне.
— Вот, — сказала Бурцева. — Держи. Зачем он тебе сейчас?
Я дёрнул плечом и пояснил:
— Запишу кое-что. Пока не забыл.
Взмахнул блокнотом и ручкой.
— Спасибо, — сказал я.
И тут же спросил:
— Кстати, Настя, ты не знаешь, в этой гостинице был пожар?
Бурцева пожала плечами. Огляделась, словно поискала взглядом в коридоре дым.
— Не знаю, — ответила она. — Не помню о таком случае. А почему ты об этом спросил?
— Так, просто.
Я улыбнулся, повторил:
— Спасибо.
Тут же резко развернулся и поспешил в свою комнату.
* * *
В номере я зажёг висевший на стене светильник, уселся на скрипучий стул. Положил блокнот перед собой на столешницу и раскрыл его на чистой странице, пролистнув сделанные красивым почерком Котовой записи.
Секунд пять я раздумывал над первой фразой. Хотя ещё четверть часа назад она уже вертелась у меня в голове. Но с тех пор я придумал ещё парочку вариантов. Поэтому не сразу выбрал наиболее удачный.
Решил, что зря мудрю — записал то начало повествования, которое мне пришло на ум первым…
* * *
Я не делал перерывов — без устали, но неторопливо записывал на странице всё новые слова. Не смотрел по сторонам. Но слышал звучавшие в комнате фразы.
— … Мы проснулись, — говорил Артурчик, — он уже так сидел…
  
— … Что он пишет? — это спросила Бурцева.
— … Какой-то свой сон записывает, — ответил ей Кирилл. — Так сказал нам. Но ничего толком не объяснил…
— Серёжа, мы идём на завтрак, — сообщила мне Лена.
Я повернул в её сторону лицо. Сфокусировал взгляд на лице Котовой.
Сказал:
— Хорошо. Идите. Я допишу. Так надо. Ещё немного осталось.
— Мы тебя подождём, — заявил Кирилл.
Я посмотрел на своего младшего брата, улыбнулся, покачал головой и повторил:
— Идите. Я не голоден. Булку мне принесите. Или пирожок. Всё. Не отвлекайте.
Я вновь склонился над блокнотом. Добавил на страницу новую строку.
— Ладно, Серый, — ответил Кирилл. — Как скажешь.
Он кашлянул.
— Пусть себе пишет, — заявил Артурчик. — Жалко вам, что ли? А в какой ресторан мы пойдём?
…Я услышал, как дважды щёлкнул запертый снаружи на ключ замок. И лишь после этого уронил на страницу блокнота ручку, потёр глаза и зевнул. Выбрался из-за стола, подошёл к окну.
Пробормотал:
— Надеюсь, что про булку для меня они всё-таки не забудут.
* * *
Большую часть первого дня пребывания в столице мы потратили на осмотр всего лишь одного магазина: ГУМа. Комсомольцы из Новосоветска этот магазин не просто осматривали — они увлечённо толкались в шумных многолюдных галереях и тратили на всевозможные «дефициты» полученные от родителей и заработанные в моём кулинарном цеху перед Новым годом деньги.
Активно участвовали в этом увлекательном мероприятии даже Котова и Прохоров. Кирилл едва ли не на весь день позабыл о книгах. Он рассматривал вместе с Тороповой одежду, примерял обувь. Из Государственного универсального магазина мы вернулись в гостиницу под вечер. Загруженные покупками. Уставшие. Единогласно решили, что на сегодня нам экскурсий по Москве хватит.
После ужина в ресторане мы разошлись по комнатам.
Но вскоре ко мне подошла Бурцева и спросила:
— Сергей, а что ты утром записывал в блокнот Лены?
— Так… — ответил я. — Приснилось кое-что интересное. Я записал это, пока не забыл.
— Ты всё утро конспектировал свой сон? — удивилась Настя.
Я пожал плечами. Погладил пальцем пока ещё жидковатые усы.
— Это был очень интересный сон. Я решил, что сделаю из него рассказ. Потом… когда-нибудь.
— А можно я его прочитаю? — поинтересовалась Бурцева. — Сейчас.
Она улыбнулась и пояснила:
— Я спросила у Лены — она ответила, что даст мне свой блокнот только с твоего разрешения.
Я пожал плечами, посмотрел Насте в глаза и заявил:
— Читай. Конечно. Но только с одним условием…
— С каким условием?
Бурцева кокетливым жестом заправила за ухо волосы.
— Пообещай, что ты не расскажешь об этом моём сне своему отцу, — сказал я.
  
Глава 9
 
Бурцева вернулась в свою комнату. А вместе с ней туда же ушли Кирилл и Артурчик. Мой младший брат отправился к Наташе Тороповой. Прохоров вынул из куртки пачку сигарет и поплёлся на перекур: я курить в нашей комнате запретил, поэтому Артурчик дымил в комнате у девчонок (за компанию с Настей). Я подошёл к окну, взглянул на вечернюю Москву. Солнце уже спряталось за горизонтом. Но освещения даже в нынешней столице хватало, чтобы я рассмотрел и кремлёвскую стену, и купола собора.
В одиночестве я пробыл недолго. Услышал решительный стук, обернулся — дверь тут же приоткрылась.
Явилась Лена. Она поинтересовалась, действительно ли я разрешил Бурцевой чтение своих утренних записей.
Я махнул рукой.
— Дай ей блокнот, — ответил я. — Пусть читает.
— Уже дала, — сказала Лена.
Она вздохнула и заявила:
— Пойду, проконтролирую её. В том блокноте ведь не только твой сон. Но и те записи, которые Насте видеть не положено.
Котова поцеловала меня в губы и убежала к Бурцевой. Я улёгся на кровать, зевнул.