Лечить нельзя помиловать (СИ)

«Ты заплатишь…» – мелодичный женский смех в голове разом оборвал мысли.
От прозвучавшего условия градом покатились слёзы.
  
Глава 32
 
Наземный этаж Управления ворчал и гудел, как стая лесных пчел. Совет правления созвал срочное заседание, вынудив служивых галопом бегать по кабинетам, обмениваясь отчетами и догадками о причине встряски. Дознаватели, разведчики и кабинетные чины украдкой переглядывались друг с другом, умудряясь ловить кривые вздохи начальства и обсуждать их чуть ли не на пальцах. Ибо говорить вслух было боязно.
Одни только палачи в подземных пыточных безмятежно затягивались цигарками – к ним в равной степени мог заглянуть и вражеский шпион, и вчерашний генерал, брюзжащий на подчиненных. Оттого работников каленого железа старались не беспокоить государственными кризисами, нападениями и прочими мелочами.
Его благородие с удовольствием бы спустился на перекур вниз, поболтав с кровавыми весельчаками. Но вместо этого вынужден стоять за трибуной перед откормленными боровами, утиравшими пот батистовыми платками. И терпеливо отвечать на каверзные вопросы тех, кто никогда не дежурил ночью под проливным дождем, но писал уставы для дежурных.
– А что вы делали в Саду Единства посреди рабочего дня? – дребезжащий голос седого, как лунь, старика набил оскомину.
– Совершал целенаправленную инспекцию нового покрытия тропинок, – не дрогнув мускулом, отчитался эрл Клод. – Во время обеденного перерыва военнослужащим полагается личное время.
Недовольно вздохнув, пожилой граф в чине полковника Управления пожевал губами, слезящимися глазами изучая поданный с утра рапорт. Вчерашним днем на капитана Объединенной гвардии было совершено нападение, которому присвоили статус спланированного покушения на жизнь, здоровье и магию сотрудника Управления. И началась катавасия! Генерал-майоры гвардии топали ногами и орали, что в первую очередь покусились на их капитана, значит, они пострадавшая сторона.
Почуявшие добычу сотрудники Управления клещами вцепились в инцидент и нагло заявляли, что капитана не убили на войне, а напали в городе, когда он исполнял обязанности сотрудника их ведомства. Получил служебную травму, так сказать. Значит, дивиденды за ранение полагаются им, а не гвардии, чисто формально охраняющей город. Да и за что им выплаты, если капитана не уберегли? А золота корона отстегнет немерено, и тридцать процентов от этой выплаты должно пойти в бюджет их ведомства. На нем же и ответственность за здоровье сотрудника, которое надо восстановить за счет этих процентов. Сотрудник-то на удачу излечился сам и стоит ныне перед ними здоровехонек. Осталось расследовать покушение и найти виновного.
Только расследовать никто не хотел.
– В рапорте написано, что рядом с вами была леди. Баронесса Коллет, – подал голос второй член Совета.
А к обеду вмешалось правительство, вспомнив, что капитан – не жук-навозник, а потомок уважаемого рода. И тут еще два раза поглядеть, кому причитается компенсация за калеку. Особенно упорствовал его отец, за закрытыми дверями толкая крамольные речи о попустительстве королевы в попрании дворянских прав. Коллеги по титулу слушали охотно, но вставать в одну упряжь и задирать лапу на военных не хотели. Потому и сидит сейчас, как сыч, за столом членов Совета, не глядя на сына. Полковник осуждающе вздохнул.
– Верно. Баронессе понадобилась помощь в некотором вопросе.
– А…
– Но цели своего визита она не успела изложить, – поспешил отрезать Алеон.
В тот день всё пошло не по плану. Сначала он, как дурак, гонял по плацу виверн, поступивших в столичную гвардию после курса молодого бойца, хотя это обязанность сержантов. Потом больше часа на планерке пытался объяснить идиотам-подчиненным, что за пьянство на посту полагается не выговор, а гауптвахта, но молоденькие сынки герцогов лишь ухмылялись. Сладил с ними строго по уставу: отправил придурков опрашивать бабушек по делу о краже двух килограммов помидоров с рынка. Пусть хлебнут сыскной работы полной ложкой.
  
Только запланировал перехватить чашку кофе, как пришло распоряжение – подполковник требует проверить комплектацию боеприпасов для поставки в Ликантроп. Почему этим не занялся отдел снабжения Управления под наблюдением гвардейских прапорщиков, осталось загадкой. На ходу перепоручив Бэкку подготовку и организацию розыскных мероприятий по делу о крупной банковской афере, Алеон помчался на оружейные склады. Приказ не требовал отлагательств. Он сам последние три дня методично выбивал возможность отправиться в командировку к вервольфам, лелея тайную надежду отличиться. А на вечер был запланирован следственный эксперимент с участием недавно арестованного душегуба, но стоило зайти в кабинет, как ожил магический вестник. Леди Коллет слезно умоляла о встрече, обещая поведать, почему именно её выбрал маркиз Клод в качестве будущей невестки.
Это подкупило. Капитан давно ломал голову над вопросом выбора его будущей супруги и никак не мог приложить фамилию баронов к их чванливому семейству.
– Сапёры вскрыли остатки магической ловушки, – подал голос другой член Совета. – Там обнаружили волчью шерсть, не так ли?
Где-то далеко-далеко у дверей побелел лейтенант Бэкк. За прошедшие сутки у него прибавилось серебристых шерстинок на висках, и Клод ему от всей души сочувствовал. В Порт-о-Фердинанде не так много умелых магов из вервольфов, чтобы смастерить гениальную ловушку на основе военных разработок. И Мортимер, к его печали, относился к этим колдунам. Благо, судмедэксперт сразу сравнил волосяные фолликулы лейтенанта с уликой и отмел участие Бэкка в преступлении.
И это изрядно настораживало капитана Клода. Сначала дознаватели схватили Ариадну, утащив ее в допросную, потом указали на Мортимера и два часа держали его под арестом, пока старенький эксперт не вышел из лаборатории. Странно, что еще Алевтину не задержали по подозрению в сговоре с преступниками, с этих радетельных идиотов сталось бы. Повезло, что их сразу отвезли в дом целительницы.
– Опишите еще раз события происшествия.
Клод закатил глаза и с трудом удержался от ругательств. Тело страшно ломило и шатало, как будто из спины вытащили позвоночник. Сила колдуна в даре, поддерживающем организм, а он со вчерашнего дня с трудом мог зажечь свечу. И сейчас бы с удовольствием поспал, желательно, на коленях своей невесты.
– Получив вестник от леди Коллет, я спустился к воротам Управления и предложил баронессе прогуляться в Сад Единства – разговор обещал быть конфиденциальным. Справившись друг у друга о делах и здоровье, мы дошли до одной из скамеек на Фонарной аллее. Заметив, что скамейка свежеокрашена, я протянул руку, чтобы убедиться в ее сухости. А дальше грянул взрыв.
– Можете ли вы предположить, что баронесса намеренно привела вас к этой скамье? – осторожно уточнила древняя эрла-земельница.
– Нет, – заледенел капитан. – Прийти туда было только моей инициативой.
– Однако злоумышленники сумели узнать, куда вас потянет инициатива, – раздраженно заметил Совет. – Как им это удалось?
– Моя любимая скамейка, – пожал плечами Алеон. – Я всегда отдыхаю на ней, тень от дуба не пропускает солнечные лучи.
– Эрлы, давайте вернемся к теме собрания. – поспешил вмешаться секретарь Совета. – Куда более важно устройство и содержание ловушки, уготовленной капитану.
Едва слышный гомон голосов утих. Маги нерешительно и удивленно переглядывались, не зная, как реагировать на поступившие сведения. По их данным, остатки ловушки содержали неопознанное вещество, предназначенное для уничтожения магического дара. Немыслимо! Милостивый Сетр предусмотрел устойчивость магических ядер к разрушающим факторам. Так почему кровь сильного огневика пострадала?
– Что же, эрлы, враги государства вышли на тропу химической войны? – недоуменно спросил полковник.
– Скорее биологической, – смело поправил чин помельче. – Судмедэксперты настаивают, что вещество добыто в лесах Ликантропа.