Дядя самых честных правил 9 (СИ)

— Прежде чем вы уйдёте, синьоры, я расставлю некоторые акценты. Чтобы вы точно донесли до Совета мою позицию.
Андолини поёрзал на стуле и кивнул.
— Во-первых, ни о каком дворце даже речи не может идти.
— Но компенсация!
— Вы меня не поняли, синьор Пьюзо? Я плохо говорю по-итальянски? Дворец утонул, смиритесь. Считайте это стихийным бедствием. Если я ещё раз услышу, что вы хотите за него компенсацию, никаких переговоров не будет. И я решу нашу «проблему» так, как мне будет угодно.
— Эээ… Хорошо, я вас понял.
— Во-вторых, если вы придёте к выводу, что авогадоры действовали как частные лица, я ожидаю от властей города содействия в поимке преступников. Чтобы свести к минимуму случайные жертвы. Иначе я очень сильно расстроюсь. А когда я расстраиваюсь, то не слишком метко кидаю заклятия и предпочитаю работать по площадям.
Андолини помрачнел и хотел возразить, но я не дал ему этого сделать.
— В-третьих, синьоры, если вы всё же решите объявить мне войну, то мир я буду заключать на условиях очень солидной контрибуции. Скажем, миллион скудо.
— Один человек не может воевать с целой державой, — Пьюзо скривил губы. — Какой бы сильный вы маг ни были, вы не сможете победить.
— Ваше право не верить, синьор. Но хочу напомнить, что Венеция очень маленькая держава, всего один город. Державка, я бы сказал, — я пальцами показал, какого именно она размера. — Но не настаиваю! Самому любопытно посмотреть, справлюсь я с вами или нет.
— Не забывайте, что с вами ваши люди, князь. И ваши действия…
— Если кто-нибудь тронет моих людей, я буду считать вас своими личными врагами, — ледяным тоном сказал я. — И обещаю, что умирать вы будете очень долго, а затем бессрочно будете служить мне в виде поднятых мертвецов. На этом наш разговор окончен. Всего доброго, синьоры.
* * *
Они молча встали, поклонились и ушли. Пьюзо несколько раз обернулся, кидая на меня злые взгляды, но не сказал ни единого слова. Едва они вышли за порог, из-за портьеры появилась Диего с ироничной ухмылкой на лице.
— Интересная манера вести переговоры, Констан.
— Что тебе не понравилось?
— Ты выдвигаешь невыполнимые условия и строишь из себя архимага из сказки. Дешёвые угрозы, Констан, не сработают.
— А скажи, Диего, ты знаешь хоть одного мага с Талантом, кто может утопить дворец? Не разнести в щепки, на это сил у любого дурака хватит, а передвинуть в море.
Она хмыкнула.
— Твоя правда, нет таких Талантов.
— Уверен, синьоры из Совета десяти тоже об этом знают. А ещё они наверняка слышали, что я сделал с бунтовщиками в Петербурге. Так что мои «дешёвые» угрозы стоят гораздо дороже, чем тебе кажется.
Она снова хмыкнула, но уже не так уверенно. Посмотрела на меня внимательным взглядом и пожала плечами.
— Поверю тебе на слово. Только разреши найти нам лодку, прежде чем будешь топить, я не хочу ещё раз плавать в грязной воде.
— Договорились. А теперь позови Дмитрия Ивановича, он мне нужен.
* * *
Киж выслушал инструкции с удивлением и немедленно отправился в город. А я пошёл в номер и воспользовался затишьем, чтобы подремать. У меня была полная уверенность, что вечером предстоит долгий разговор с двумя наглыми итальянцами.
Насколько я могу судить, под Масками скрывались молодые дворяне из старых и влиятельных родов. И отдавать их мне на расправу никто не осмелится. А вот заплатить отступные из казны они легко согласятся. Не свои же отдавать!
Я прекрасно видел, что Венеция деградировала. Из могущественного государства она превратилась в мелкую республику, растеряла былую славу и стала большим игорным домом. Не думаю, что среди тех, кто правит городом, есть люди, способные начать противостояние со мной. Их боевой дух давно угас, а жажда славы сменилась гонкой за удовольствиями. Так что в исходе конфликта я не сомневался.
Мы с Таней отлично выспались, отдохнули и закатили небольшой пир. Сняли на вечер всю ресторацию на первом этаже и заказали все деликатесы, какие мог предложить повар. Ну а что? Может, больше не представится случая попробовать их рыбные блюда, коими они так гордятся. Мурзилке подали тунца, до которого он оказался большой охотник, а Киж с Диего дегустировали дары винного погреба. Так что застолье у нас получилось на славу!
  
Но не прошло и часа, как хозяин гостиницы подошёл ко мне и сообщил, что явились посланцы Совета десяти.
— Зови, — милостиво махнул я рукой, — нам как раз не хватает развлечений.
Андолини, едва вошёл в зал и увидел богато накрытый стол, поморщился и отвёл взгляд. А вот Пьюзо, наоборот, одобрительно кивнул и причмокнул губами.
— Садитесь, синьоры! — улыбнулся я им. — Сегодня у нас небольшая пирушка, так что составьте нам компанию.
— Что празднуете? — Пьюзо уселся на свободное место, вооружился вилкой и придвинул к себе блюдо с камбалой.
Андолини устроился с краю, но прикасаться к еде не стал, только косился на стол и вздыхал.
— Выборы нового дожа. — Я сделал знак слуге, чтобы он наполнил бокалы. — Говорят, это очень запутанная процедура, и мы решили пожелать выборщикам терпения и удачи.
— Ничего сложного там нет, — Андолини усмехнулся. — Всё очень просто и понятно. Из членов Большого совета мы выбираем тридцать человек. Затем из них выбираем девять. Эти девять выбирают из Совета сорок человек, из которых общим голосованием выбираем двенадцать, а они снова выбирают двадцать пять. Из них снова выбираем девять, которые выбирают сорок пять. Из них остаётся одиннадцать, которые голосуют за сорок одного. И уже они решают, кто будет дожем из представленных кандидатур.
Киж даже поперхнулся, когда услышал про такую систему.
— Простите, синьор, а зачем так запутано? Нельзя сразу всему Совету голосовать за дожа?
— Ни в коем случае! Тогда можно заранее раздать взятки и выбрать совершенно неподходящего человека. Наша система выборов крайне затрудняет любой подкуп и жульничество. Поверьте, все века существования Республики эта схема работала как часы!
Мы с Таней обменялись улыбками. Я приводил ей венецианские выборы как пример переусложнённой бессмысленной системы.
— Итак, синьоры, что привело вас ко мне? Полагаю, что Совет десяти принял решение?
— Да, светлейший князь, — Андолини кивнул. — Совет предлагает взаимно отказаться от любых требований и расстаться добрыми друзьями.
— Вы шутите, синьор Андолини? Я разве не ясно выразился в нашу прошлую встречу? Мне было нанесено оскорбление, если вы не поняли. И я не собираюсь допускать урон своей чести.
— Но…
— Предыдущему дожу я уже отплатил за «гостеприимство», осталось рассчитаться с авогадорами.
— Вы не можете просто взять и…
— Может, синьор Пьюзо, — Таня любезно улыбнулась. — Константин Платонович это любит, умеет и практикует.
— Или я призову к ответу ваши Маски, или весь город, — я откинулся на стуле, крутя в пальцах вилку. — В принципе, мне всё равно, кто будет расплачиваться. Как я и говорил, можем ограничиться скромной вирой за ваши выкрутасы. Но цена за проступки должна быть оплачена.
— Скажите, светлейший князь, — Андолини посмотрел мне в глаза, — правда, что вас называют Убийцей трёх императоров?
— Правда. Полагаете, одинокая Республика будет в их ряду лишней?
Пьюзо скорчил ехидную рожу.
— Не очень удобный «титул», на наш вкус. Пусть императоры будут сами по себе, нам будет неуютно по соседству с ними. Мы готовы выплатить сто тысяч серебряных скудо, чтобы компенсировать ваши переживания.
— Синьоры, я не ослышался? Жалкие сто тысяч? Я полагал, что сумма меньше миллиона будет просто унизительной для богатой Венецианской республики.
— Богатство Венеции несколько переоценено, — сухо выплюнул Андолини, — но мы можем добавить, скажем, пятьдесят тысяч.
— Простите, синьоры, но я не могу на это пойти. Как посмотрят на меня потомки, если я соглашусь принять такие жалкие гроши. Проще великодушно простить вас бесплатно, чем унижать такой мелочью.