Приключения Буратино (тетралогия) (СИ)

Максим подождал немного и сухо поинтересовался:
– Это всё? Какие-то доказательства будут?
– А какие могут быть доказательства? Во-первых, вашего образования не хватит, чтобы понять даже базовые выкладки. А во-вторых, в лабораторию вас провести или документы показать я не могу – все работы, конечно же, засекречены. Просто поверьте.
Максим окончательно убедился, что зря теряет время. Только из вежливости подавил в себе порыв немедленно встать и выйти.
– Без доказательств. Просто поверить… Мы что, в церкви?!
Старик вздохнул так, как будто невероятно устал объяснять очевидные вещи невеждам.
– Я могу привести сейчас как аргументы «за», так и аргументы «против». В любом случае вашего уровня познаний не хватит, чтобы отличить правду от истины.
– Вы совершенно напрасно недооцениваете мой уровень. Готовясь к каждому выступлению, я штудирую научные труды, проверяю первоисточники…
– Прекрасно. Значит, вы тем более должны понимать, что ничего не смыслите в предмете.
Максим растерялся, но вида не подал. Вслух произнёс:
– Ну конечно, у меня нет узкоспециальных познаний… Но я изучал биологию и медицину…
– Никаких «но» и «всё-таки»! Вы либо разбираетесь в предмете досконально, либо настоящий специалист сможет при желании ввести вас в заблуждение. Вы это понимаете?
Максим пожал плечами.
– В таком случае прекратите вставлять палки в колёса прогрессу! – потребовал Профессор и продолжил так, будто читал лекцию. – Когда Пифагор заявил, что Земля – шар, нашлись умники, которые потешались над тем, что он не понимает очевидного: с поверхности шара все люди попадали бы вниз. А когда Лэнгли собрался построить первый летательный аппарат на паровой тяге, маститые коллеги из академии наук с пеной у рта и формулами наперевес кинулись доказывать, что полёт на устройстве тяжелее воздуха в принципе невозможен…
Велипесов чесал как по писаному, видно было, что подготовился. Максим решил его обломать. Он много раз брал интервью и понимал, как это важно – не отдавать инициативу интервьюируемому.
– Послушайте, я вам могу ещё фактов подкинуть – сам подборку на эту тему делал… Я же не отрицаю возможность использования внутримозговых имплантов в принципе, я говорю о том, что это невозможно на данном этапе развития цивилизации…
– Да что вы знаете о цивилизации и её развитии?! – с досадой воскликнул Профессор.
Максим решил не обращать внимание на этот выпад и продолжил:
– …потребуется ещё минимум лет сто, чтобы…
– Да поймите же вы! Мы столетьями не разбрасываемся. Технология уже есть, и надо быть законченным ретроградом, чтобы препятствовать её применению здесь и сейчас!
– Допустим. Но нельзя использовать её как портал для бегства в иной мир. Это преступление. Людям не нужно…
– Да откуда вам знать, что нужно людям?! Кто дал вам право решать за них? – снова перебил его Профессор.
– А вам? —парировал журналист.
– А мы как раз за людей не решаем, мы даём им выбор!
– Это как предложить ребёнку выбор между приготовлением уроков и конфеткой! Только в данном случае – конфеткой отравленной…
– Я не собираюсь устраивать тут диспут! – вдруг завизжал старик. – Спорить с вами всё равно что с питекантропом… Не будем терять время. Выключите камеры!
Максим повиновался, скрепя сердце. Он решил досмотреть представление.
Альберт Семёнович резко встал и отошёл в темноту к стене, наклонился и что-то поднял с пола. Когда он вернулся и сел, у него на коленях оказался чемоданчик.
– В общем так… У вас есть выбор. Либо вы пытаетесь отстоять свою правоту в суде, вам это, а я в этом больше чем уверен, не удастся, и вы лишитесь всего – вашего веб-портала, квартиры, обеих машин… Поверьте, штрафы сожрут это всё. Далее у вас отнимают право высказываться публично, а возможно, и весьма возможно, и свободу. Либо… – Профессор щёлкнул замками на чемоданчике, открыл его и развернул к Максиму. В чемоданчике лежали перетянутые банковскими лентами пачки купюр. – Это как аванс вы получите тотчас после того, как мы подпишем соглашение о сотрудничестве. Его составлял ваш адвокат.
  
Максим удивлённо посмотрел на Андрея, тот кивнул. Старик продолжил:
– До завтра подготовите опровержение на своём сайте. Суда не будет. Мир и процветание. Вы помогаете прогрессу – мы помогаем вашему порталу стать одним из самых популярных в мире. У нас огромные полномочия и возможности, и вы очень скоро сможете в этом убедиться.
Максим ухмыльнулся.
– Прямо как в кино… Сколько времени у меня есть на размышление?
– Предложение действительно ещё пять минут. Думайте. Судьбоносные решения надо принимать быстро. И не нужно полагаться на чувства, положитесь на математику, молодой человек, – Профессор захлопнул чемоданчик и побарабанил по нему пальцами.
Разумом Максим понимал, что действительно может быть так, как говорит вредный старик: из-за недостатка информации он сделал неправильные выводы и гонит пургу… Но предложение настораживало, что-то в нем было неправильное, он это интуитивно чувствовал… Максим начал говорить, надеясь на то, что окончательное понимание ситуации оформится в процессе:
– Альберт Семёнович… При всём уважении… Если бы всё было так, как вы говорите… Вашей компании было бы наплевать на какого-то журналюгу, который что-то там вякает у себя на портале. Просто сделали бы своё дело и доказали тем самым свою правоту… Представьте: вопреки неверующим в прогресс ретроградам вы продаёте свои замечательные, безвредные чипы и осчастливливаете человечество. Люди видят, как это работает – и доводы противников технологии забываются в тот же день! Но нет… Всё не так просто. Вам почему-то сейчас, пока вы там что-то внедряете и позиционируете, необходим общественный резонанс…
Старик кивнул.
– Абсолютно верно. Мы просто хотим подготовить людей к нашему продукту.
Ответ прозвучал не очень уверенно, и тут Максима осенило:
– Ерунда! Вы либо сами не верите в безвредность технологии, либо в неё не верят те, кто вас финансирует… Либо вообще врёте!
Профессор молчал. В голове у Максима всё разложилось по полочкам.
– Знаете, вот этой попыткой подкупа вы самым очевидным способом подтвердили мою правоту. Спасибо. Я отказываюсь от сотрудничества с вами, – он повернулся к адвокату. – И от твоих услуг тоже. И на этот раз окончательно.
– А ты не такой дурак, как кажешься… ты гораздо глупее, – каким-то другим, зловещим голосом заговорил старик. – Это твоё последнее слово?
– Да! – гордо сказал О́дин, сам удивляясь своей принципиальности, и встал. – Мне пора.
– Ты бы не спешил так… – посоветовал Профессор и вдруг издал странный гортанный звук, что-то вроде: «Оэ́ха!»
Максим увидел, как ветхая дверь с грохотом падает на пол. В помещение ворвались два гориллоподобных типа с мрачными физиономиями и схватили его за руки. Старик направил ствол журналисту в живот, отчего там возникло неприятное, тошнотворное чувство.
– Тебе придётся пойти с нами, – констатировал странный учёный.
– Стойте! – это был адвокат, который тоже поднялся со своего места. – Мы так не договаривались! Мы просто уйдём и сделаем вид, что этого разговора не было.
Старик повернулся к нему и, не говоря ни слова, выстрелил. На лбу у Якушева, над правым глазом, появилось чёрное пятнышко, глаза закатились, и он осел на своё место…
Выстрел показался Максиму оглушительным, в ушах зазвенело. С этого момента он как будто бы стал наблюдать за происходящим со стороны. «Это шок», – понял он.
Профессор снова провыл что-то непонятное, и Максим почувствовал, как его подхватили под руки, развернули и поволокли к выходу из комнаты. Движения мрачных типов были какими-то вялыми, как в замедленной съёмке. В то же время Максим почувствовал мощный прилив сил – ему попытались завернуть руки за спину, но он просто напряг мышцы и не дал этого сделать. На тупом, низколобом лице одного из конвоиров он заметил выражение удивления. Журналист попытался избавиться от хватки, и один из громил полетел в стену, а потом другой врезался в старика, который очень медленно распрямлялся, поднимая с пола чемоданчик. Они покатились, как кегли. Помня о пистолете, Одинцов в один прыжок проскочил дверной проём и помчался по тоннелю. Даже без фонаря он прекрасно ориентировался по звуку собственных шагов, который отражался от стен и формировал в голове трёхмерную картинку.