Цена жизни (СИ)

С финансами у Клауса дело тоже обстояло неплохо — он получил долю в «Саде камней» и с работой артефактора справлялся даже лучше, чем я надеялся. Каждый месяц мы изготавливали одно, реже два украшения с простыми эффектами вроде приятного румянца, блеска глаз, шелковистых волос и прочих подобных вещей, которые так ценимы женщинами. Артефакты продавались за небольшие — относительно «Рифейской розы» небольшие! — суммы в десять-пятнадцать тысяч гривен. Сами украшения поражали искусностью работы, артефактные эффекты работали прекрасно, заметно добавляя хозяйке привлекательности, так что спрос сильно превышал предложение, и очень скоро «украшения от Арди» стали непременным признаком принадлежности к верхушке общества. Доходы Клауса пока ещё трудно было назвать состоянием, но начало было положено неплохое, и голод фон Абенсбергам определённо не грозил.
В целом Клаус замечательно справлялся и без моего участия, но я всё же решил с ним встретиться и поболтать о том о сём. Пусть особого дела у меня и не было, но игнорировать его дальше становилось уже немного неприличным. Пообщаться с ним стоило хотя бы ради того, чтобы показать уважение, да и вообще напомнить, что у него есть заботливый сюзерен, который за ним присматривает.
— Как у вас дела, Клаус? — поинтересовался я. — Насколько я слышал, вы неплохо вписались в наше общество — это действительно так? Если есть какие-то сложности, не стесняйтесь об этом сказать — мелкие затруднения лучше решать до того, как они превращаются в проблемы.
— Всё обстоит просто прекрасно, Кеннер, — с удовлетворением ответил он. — Похоже, столичный свет нас полностью принял, и мы очень благодарны вам за рекомендацию. Признаться, когда мой друг Оттон отозвался о вас, как о весьма влиятельной персоне, я не вполне ему поверил. Но, как оказалось, это было скорее преуменьшением — ваша рекомендация совершила просто чудо, и к нам отнеслись на удивление доброжелательно.
— Ну, вы-то в моей рекомендации не так уж и нуждались, — усмехнулся я. — Род графов Абенсберг достаточно известен, так что ни у кого не возникло ни малейших сомнений насчёт вашего права войти в высшее общество.
— Чужак — всегда чужак, — серьёзно отозвался Клаус. — Каким бы ни было происхождение, войти в совершенно чужое общество без рекомендации почти невозможно, да и с рекомендацией непросто. Но ваша рекомендация моментально открыла для нас все двери. Однако я больше беспокоился не за себя, а за мою дорогую Ладу — мы же с вами понимаем, как общество относится к таким стремительным взлётам. Но ваша поддержка и поддержка ваших родственников полностью сгладили все возможные шероховатости.
— Наша поддержка, конечно, помогла, — признал я. — Однако должен заметить, что в этом есть и огромная заслуга самой госпожи Лады. Сиятельная Алина как-то сказала мне, что её манеры безупречны, и что она произвела на всех прекрасное впечатление. А первое впечатление, как мы знаем, самое важное.
— О да! — удовлетворённо улыбнулся Клаус. — Лада с самого начала заявила мне, что приложит все силы, чтобы не позорить меня, и в самом деле их приложила. Наняла двух учителей этикета и занималась с ними целыми днями. Впрочем, должен заметить, что её манеры и до этого не вызывали никакого отторжения, но сейчас я и сам порой плохо понимаю, кто из нас крестьянин, а кто аристократ, ха-ха. Моя Лада просто чудо, и я счастлив, что мне довелось её встретить.
Видел бы ты своё чудо раньше. Хотя справедливости ради надо признать, что, если не считать неуёмной склонности к хулиганству, Лада всегда вела себя достойно. Она действительно следила за манерами, и своё происхождение из крестьян никак не демонстрировала.
— Кстати, она собирается в ближайшее время аттестоваться на шестой ранг, — продолжал он. — Как вы к этому относитесь?
— Как я могу к этому относиться? — удивился вопросу я. — С полным одобрением, разумеется. По моему мнению, госпожа Лада действительно готова аттестоваться, и если ей нужна с этим какая-то помощь, то она может смело на нас рассчитывать.
  
— Благодарю вас, — с признательностью сказал он. — Я уверен, что она прекрасно справится сама, но мы благодарны за вашу поддержку. И между нами говоря, Кеннер, когда я посмотрел поближе на её тренировки, то полностью осознал, что мне тогда очень повезло. Она просто не предполагала встретить в той дыре паладина и оказалась неготовой к сопротивлению, так что мне удалось ударить неожиданно.
— В общем, вы добыли себе женщину умелым ударом по голове, — засмеялся я. — Прямо по заветам первобытных предков.
— Верно подмечено! — захохотал Клаус. — Если опустить кое-какие малозначительные подробности, то это примерно так и выглядит. Однако если говорить серьёзно, то я был поражён уровнем подготовки ваших боевиков. Их превосходство над нашими паладинами откровенно шокирует.
— Другой подход, — пожал я плечами. — Помнится, вы и сами говорили мне об этом.
— Говорил, — подтвердил он. — Но всё же совершенно не ожидал, что разрыв будет настолько велик.
— Специализация многое решает, — согласно кивнул я. — Да и вообще, наш путь возвышения основан на личном совершенствовании, так что мы уделяем очень много внимания боевым качествам. Но всё же для империи дело обстоит не столь катастрофично. Хотя в поединке я однозначно поставил бы на нашего боевика, в общевойсковом бою индивидуальная подготовка имеет гораздо меньшее значение. В составе воинской части подразделение паладинов не так уж сильно уступит такому же подразделению наших боевиков.
— Вероятно, вы правы, — согласился он, — но всё же, всё же… Кстати говоря, Лада упоминала, что госпожа Лена весьма сильна. А вы? Сильнее её или же, как и я, чувствуете себя слабым полом?
— Слабый пол, говорите? — усмехнулся я. — Нет, мы с женой не знаем, кто из нас сильнее. Она уверена, что сильнее я, а вот я в этом совсем не уверен. К счастью, нам никогда не придётся драться всерьёз, так что это навсегда останется тайной. Но знаете, что я вам скажу, Клаус — даже если вы и уступаете жене в поединке, пусть это вас не беспокоит — женщины-боевики привыкли быть сильнее мужчин и относятся к этому без особых эмоций. А вот сила духа мужчины и его уверенность в себе для них как раз очень важна.
— Я понимаю, о чём вы говорите, — серьёзно ответил он. — Благодарю за совет.
— А скажите, Клаус, — пришла мне в голову мысль, — будет ли позволительным расспросить вас о вашей, назовём это так, магии? Это не оскорбит ваши религиозные чувства? Или, может быть, это является секретом?
— Какие здесь могут быть религиозные чувства? — он посмотрел на меня с недоумением. — И секретов тоже никаких нет. Спрашивайте.
— Мне говорили, что для того, чтобы чего-то добиться, паладин обращается к Христу с молитвой. Это правда?
— Строго говоря, любое обращение к Господу является молитвой, так что вполне можно сказать и так. Но в деталях это, разумеется, происходит немного сложнее. Мы визуализируем некое составленное из священных букв слово, а затем взываем к Господу с просьбой даровать соответствующее слову чудо. И если слово явлено и вера крепка, то Господь откликается, и чудо происходит.
— Звучит как-то очень… — я покрутил в воздухе рукой, подбирая слово, — … по-церковному.
— Так мы формально и считаемся священниками, — засмеялся Клаус. — Это каноническая формулировка для описания действий паладинов.
— А что за священные буквы?
— Всего лишь буквы арамейского алфавита. Господь наш Иисус Христос разговаривал на арамейском, поэтому в ордене паладинов арамейский язык считается священным. Давайте я вам просто это продемонстрирую, чтобы было понятнее: вот я визуализирую буквы Алаф, Реш, Хе, Вав и Бет, которые вместе составляют арамейское слово «свет[4]». Если вера крепка, то святой дух откликается, и эти буквы действительно появляются.
[ 4 — ܢܘܗܪܐ (арам.) — Свет.]
— Я их вижу, — подтвердил я. — Не знаю, как выглядят арамейские буквы, но определённо вижу какие-то знаки. Правда, я вижу почему-то четыре знака, а не пять.