Цена жизни (СИ)

— Не уверена, что стоит с этим поздравлять, — вздохнула она.
— Женихи? — сразу же догадалась мама.
— Уже начали кружиться, — поморщилась Влада. — Как-то пронюхали, что ли.
— Говори всем, что все вопросы с твоим браком будет решать отец, — посоветовал я. — Пусть ему комплименты говорят и цветы дарят.
Беримир заулыбался — идея ему явно понравилась.
— Но вообще очень своевременное решение, даже немного запоздалое, — добавил я. — Князь у меня уже интересовался, мол, долго ещё Беримир будет со своей Владой мутить? Я ему ответил, что ты ничего не мутишь — проблема пока в упрямых старейшинах, а так ты сразу же и объявишь наследницу.
Беримир вместе с Владой совершенно одинаково скривились.
— Я же вам говорил, что мимо князя ничего не проходит, что вы удивляетесь? А Влада далеко не серая мышка, её он давным-давно заметил. Меня только удивляет, как вы Путяту с Иваном Родиным уломали.
— Да отца особо уламывать и не пришлось. Все старейшины знают ту историю с выходной долей Даняты, и что только благодаря Владе её благополучно и с выгодой решили. Так что отец просто не мог возразить — она же его ошибку исправила. Ну а раз отец смолчал, то и Иван не стал возражать. В общем, решение с выходной долей всем рты заткнуло, иначе Владу так просто не приняли бы. Женщина в качестве главы фамилии… сами понимаете, как к этому относятся.
— У Нежаны Чермной неплохо получается, — заметил я.
— Я с ней только шапочно знаком, — Беримир с интересом посмотрел на меня. — Как она?
— Ураган, — усмехнулся я. — Ты либо прячешься, либо тебя уносит.
  
Глава 16
 
— Вон он летит, — сказала Ленка, не очень культурно ткнув пальцем куда-то в снежную пелену.
И действительно, за круговертью мелких снежинок вдруг вырисовалась массивная туша дирижабля — сначала как неясная тень, а затем постепенно проявляясь целиком, — в белой с синим окраске, с широкой золотой полосой по всему корпусу — цветах нашего герба. Впрочем, герб там тоже присутствовал ближе к корме.
— А почему ты его так назвал? — полюбопытствовала Ленка, когда он подлетел поближе, и название стало различимо.
— «Сын вьюги[7]»? А какое ещё название подходит для такой погоды?
[ 7 — Вообще-то, сыновья вьюги — в ингушском фольклоре это звёзды Большой Медведицы. Но Кеннер с ингушским фольклором не знаком, так что это название он придумал совершенно самостоятельно.]
— Нет, Кени, ну серьёзно?
— А чем это плохое название? Мы же, по мнению имперцев, суровые северные варвары, так что всё в тему. Вообще-то, у меня ещё были варианты «Солнце Раппина» и «Гордость Арди», но они мне показались слишком претенциозными. А если назвать как-нибудь игриво вроде «Мышка и крысик», так непременно подумают, что это мы про себя. Вот я назвал нашу зеленную лавку «Кролик и козочка», и сразу возникла в народе такая теория. Хорошо хоть, что она не пользуется заметной популярностью.
— И что ты сделал с автором этой теории? — с весёлым удивлением спросила Ленка.
— Ничего не сделал, — пожал я плечами. — Это мне передали случайно подслушанный приватный разговор — что тут сделаешь? Да собственно, там это просто шутка была. Вот когда до меня это дойдёт как сказанное публично, а не из подслушанного разговора, вот тогда и буду что-то делать.
Наше поместье как раз к приёмке нового дирижабля расширилось с одинокой причальной мачты в полуверсте от усадьбы до полноценного, хоть и маленького воздушного порта с двумя причальными мачтами. Аэровокзала, разумеется, не было, но пара технических построек и цистерна со спиртом присутствовали. И сейчас наш порт готовился принять своё первое воздушное судно.
Тем временем дирижабль, сбавив ход до самого малого, уже навис над нами, а причальная команда ловко завела сброшенный трос в лебёдку. Лебёдка загудела, вращая барабан, носовая скоба с громким лязгом вошла в захваты, и причальная мачта заметно вздрогнула от толчка. Дирижабль замер. Матросы подвели трап, и уже через пару минут загудел, спускаясь, лифт.
  
— Господин, ваш дирижабль прибыл, — бодро отрапортовал Наум Стецкий, спрыгнув с платформы, не дожидаясь её остановки. — Перелёт прошёл штатно, все машины и механизмы отработали без происшествий.
Бывший капитан «Бодрой чайки» получил серьёзное повышение — всё равно что у моряков перейти капитаном с катера на крейсер. Некоторые сомнения у меня, впрочем, были, но с другой стороны — образование позволяет, все необходимые сертификаты имеются, а в его квалификации я имел возможность убедиться сам — по Европе он нас возил вполне уверенно. Всегда проще взять на должность знакомого человека, чем кого-то неизвестного, так что я особо и не раздумывал.
— Представитель изготовителя ждёт вас на борту для окончательного подписания акта приёмки, — добавил Наум.
— Насколько я понимаю, капитан, у вас претензий к изготовителю нет? — утвердительно спросил я.
— Было два незначительных замечания, — ответил он. — Одно исправили сразу же перед стартом, а насчёт второго вписали в акт приёмки обязательство исправить в ближайшее время. В целом придраться не к чему — завод очень ответственно подошёл к контролю качества. Как мне частным образом сказали представители завода, для них было делом чести выполнить такой нестандартный заказ на высоком уровне, особенно учитывая личность заказчика.
— Ну что же, капитан, давайте поднимемся на борт, — благосклонно кивнул я. — Посмотрим, за что Лехтонены взяли с нас такую чудовищную сумму.
Сразу за входным шлюзом нас встречал тот самый представитель изготовителя, в котором я к своему немалому удивлению узнал Отто Лехтонена — третьего сына главы. Удивление моё было вполне понятным: то, что сдачей заказа занимался член семьи, и даже не представитель какой-то побочной ветви, а сын главы семейства, было крайне необычным. Очевидно, семейство Лехтонен таким образом выразило своё уважение, и я это, безусловно, оценил.
— Здравствуйте, господин Отто, — я вежливо ему поклонился. — Рад вас видеть. Благодарю, что нашли возможным лично заняться нашим заказом.
— Здравствуйте, господин Кеннер, — он вернул мне поклон. — Ваш заказ определённо не относился к рядовым, так что семья держала его под особым контролем. Ваш капитан уже сообщил вам о своих выводах?
— Он сказал, что у него была лишь пара мелких замечаний. Как машиностроитель, могу заметить, что для проекта такой сложности это невероятно мало. Прекрасный результат, господин Отто!
Как машиностроитель, я также прекрасно понимал, что замечания в основном появляются позже, в процессе эксплуатации. Впрочем, Отто Лехтонен понимал это не хуже меня, так что я, будучи воспитанным человеком, счёл необязательным об этом упоминать.
— Благодарю вас, господин Кеннер, — он польщённо улыбнулся. — Но позвольте показать вам ваш новый дирижабль. Давайте начнём с машинного отделения — это поможет понять некоторые моменты.
Мы двинулись по довольно широкому коридору — хотя это было, без сомнения, служебной частью судна, выглядело всё вокруг очень аккуратно, и в целом довольно привлекательно. Во всяком случае, на тех дирижаблях, где мне приходилось бывать, даже район пассажирских кают выглядел гораздо беднее. Хотя что может знать о роскошных дирижаблях скромный помощник механика, летавший только на курьерах, да на грузопассажирских?
— Кстати, господин Кеннер, — негромко спросил Отто, пока мы шли рядом, — не будет ли с моей стороны невежливым спросить, для кого предназначено это судно? Мы долго спорили между собой и в конце концов склонились к мнению, что оно строилось для сиятельной Милославы. Это действительно так?
— Нет, вы ошиблись, — засмеялся я. — Думаю, наша мать сможет им воспользоваться в случае необходимости, но, вообще-то, это мой подарок жене.
— О! — глаза у него округлились. — Госпожа Лена, вам определённо повезло с мужем.
— Я в этом никогда не сомневалась, — улыбнулась Ленка, с нежностью посмотрев на меня, отчего я полностью растаял.