Октавия

Он будет в ней неотразим, подумала Гэрриет, глядя ему вслед. Даже здесь, в этом скопище диковинных зверей, в этих пальмовых джунглях, он своей красотой затмевает всех.
Две девицы прильнули к окну.
- Эта машина тут, по-моему, стоит уже целую вечность. Пойдем напишем на ней что-нибудь!..
Они исчезли за дверью и вскоре снова появились в поле зрения, уже на улице. Взвизгивая и высоко поднимая тонкие, как у породистых пони, ноги, они скачками продвигались по глубокому снегу.
С постера на противоположной стене на Гэрриет смотрела необыкновенно красивая девушка с длинными, прямыми, словно выгоревшими на солнце волосами и выступающими, как у японки, скулами.
- Кто это? - спросила она у Марка.
- Борзая, бывшая пассия Саймона.
- Почему они расстались?
- А что им оставалось делать? Оба слишком много времени проводили перед зеркалом - никак не могли выяснить, кто из них красивее. К тому же в последнее время у Борзой дела шли лучше, чем у Саймона, что тоже подливало масла в огонь. Борзой, знаете ли, трудно угодить. - Марк окинул Гэрриет любопытным взглядом. - Вот он и решил переключиться на вас.
- На меня? Да нет, что вы.
- Не нет, а да. Вон, глядите, Хлоя чуть не лопается от злости. - Он кивнул в сторону рыжеволосой модели, которая угрюмо и решительно флиртовала на диване с красивым актером. - Она-то рассчитывала, что следующая очередь будет ее.
Этого не Может быть, подумала Гэрриет, но что-то горячее и тревожное опять шевельнулось у нее внутри.
Вернулись выбегавшие девицы.
- Я только успела написать “Жо…”, как появился полицейский, - возбужденно сообщила одна.
- На улице все такое белое, девственное, - сказала вторая, присаживаясь на корточки у огня.
- Девственное? Я уже забыл, что это такое, - заметил актер. - Девственницы теперь в некотором роде музейная редкость.
- В таком случае наша Куколка Уилсон ценный музейный экспонат, - сказала Дейрдре. - Она сроду ничего не обнажала - кроме души, конечно.
- Для кого она себя бережет? - спросил Марк.
- Для будущего супруга. По-моему, она собирается преподнести ему свою невинность в день свадьбы, как запонки.
- Я бы выбрал запонки, - буркнул Марк и опрокинул в себя очередную рюмку.
- По-моему, в постели с девственницей можно помереть от скуки, - сказала Хлоя, не сводя глаз с Саймона. - Она же не знает, что к чему.
Когда Гэрриет подняла глаза, Саймон смотрел прямо на нее, и на его губах блуждала насмешливая улыбка. Он все знает, с ужасом подумала она и снова почувствовала, что краснеет. Дернул же ее черт напялить красный свитер! Она отвернулась к окну, чтобы остудить пылающие щеки.
- В детстве я любил прокалывать воздушные шары и бутоны фуксии, - негромко сказал Саймон. - А теперь люблю протыкать пальцем бумажку на банке с кофе и люблю девственниц. С ними можно делать все, что тебе хочется - благо они еще не успели подхватить ничьих дурных привычек.
После его слов все почему-то замолчали. Не выдержав, Гэрриет встала и поплелась в туалет. Сердце ее бешено колотилось, но в голове носились блаженные и странные, как сон, видения. Биде в ванной Саймона выглядело как произведение искусства. На полке перед зеркалом отыскалась коробочка с тальком. Слегка припудрив им лицо, Гэрриет вернулась в гостиную.
Актер уже собрался уходить.
- Ну, мне пора, дорогой мой. У меня сегодня дневной спектакль. Боюсь, если я выпью еще рюмашку, то просто свалюсь со сцены в партер. Джереми-Джереми, за мной, - приказал он юношам, которые скармливали друг другу виноград.
- Замолви за меня словечко перед Борисом, - небрежно обронил Саймон. - Он несколько раз собирался посмотреть нашу “Кошку”, но так и не собрался. Скажи ему, что весной я буду играть Дориана Грея.
- Обязательно скажу, - заверил его актер. - На следующей неделе мы как раз собираемся все вместе пообедать.
- “И чтобы мне без сна не умереть, я лучше на тебе женюсь”, - пропел Фэтс Уоллер.
- Саймон, где мы будем обедать? - спросила Хлоя - Как ты насчет “Парижской кухни”?
- Выкладывать десятку за кучу старых костей, тушенных со сливками? Нет уж, увольте, - сказал Саймон.
Хлоя наградила его свирепым взглядом.
- Мне пора, - торопливо сказала Гэрриет.
- А как же обед? - возразил Саймон.
Но Гэрриет было сейчас не до обеда. Она вдруг почувствовала, что должна немедленно бежать отсюда, иначе этот человек, с которым столкнула ее судьба, попросту проглотит ее, как удав кролика. Ей было страшно, мерещились какие-то великие жизненные перемены. Хотелось побыть одной и все обдумать.
- Я обещала детям Тео покататься с ними на санях.
- Да ладно тебе, - сказал Саймон. - Дети перебьются.
- Я обещала.
- Ну хорошо, но, когда накатаетесь, обязательно возвращайся сюда.
- Думаю, к тому времени вам уже никого не захочется видеть.
- Кое-кого наверняка не захочется, но тебя я еще не успел даже рассмотреть.
Он помог ей надеть пальто и, вытягивая волосы из-под воротника, пропустил свежевымытые прядя между пальцами.
Гэрриет непроизвольно отшатнулась.
- Я отвезу тебя, - сказал он.
- Н-нет, - пролепетала она. - Я пешком.
На тропинке он поймал ее за концы красного шарфа и притянул к себе почти вплотную.
- Ну так как, обещаешь вернуться?
Она кивнула. Перед самыми ее глазами маячила горбинка его носа с бледными веснушками и чуть выше - прекрасные сине-зеленые глаза. Ему даже не пришлось наклоняться, чтобы ее поцеловать. На Гэрриет пахнуло белым вином и французскими сигаретами. В животе у нее вдруг все поплыло, ноги обмякли, в точности, как описывалось в книгах, - но с Джеффри этого почему-то не было.
Вырвавшись от него, она побежала вперед. Дул ледяной ветер, как и утром, но теперь она его не замечала. За поворотом она вдруг расхохоталась как сумасшедшая, сильно удивив двух замерзших старшекурсников с лозунгами наперевес.
Глава 4
Гэрриет заразила своим буйным весельем детей. Карабкаясь на Хийкси-Хилл, они что было мочи орали “Оп, хлоп, прямо в лоб”, а когда серебристо-красные сани с шипеньем съезжали по бугристому склону, ныряя в снежные ямы и замирая на каждой вершинке, все четверо визжали от восторга. Внизу они вываливались из саней и тотчас снова тащили их обратно на холм, кидая по дороге друг в друга снежками. Потомки Даттонов то и дело вонзали зубы в собственные снаряды, и так продолжалось до тех пор, пока все не промерзли и не взмокли окончательно.
Саймон ее поцеловал! Гэрриет готова была кричать об этом во все горло, чтобы слышали дальние холмы. Счастье выплескивалось из нее, и она с хохотом тискала ошалелых детей. После катания они не хотели ее отпускать.
- Оставайся пить с нами чай, ну, пожалуйста! - умоляли они. - Будут лепешки, шоколадный торт и “Доктор Икс” по телевизору.
- У Гэрриет, по всей видимости, на сегодня другие планы, - заметил вышедший на звонок Тео Даттон. - И все же будьте осторожнее, милая. Читайте свои сонеты и - не ходите тропой небесной, когда она ведет вас прямо в ад.
Наверное, у меня на лбу все написано, думала Гэрриет, лавируя между сугробами. Возле кинотеатра она скользнула взглядом по афише фильма с Робертом Редфордом и отвернулась без малейшего сожаления. Жизнь дана, чтобы жить, а не глазеть на экран.
У себя в комнате она долго всматривалась в карточку Джеффри, на которой он был запечатлен с ракеткой в руке и смущенной улыбкой на губах. И это еще удачный снимок, подумала она, тут он гораздо лучше, чем в жизни. Потом ее взгляд задержался на фотографии старшей сестры Сузи, в ослепительном подвенечном платье, с Питером Нивом под ручку. Сузи была вечной проблемой в жизни Гэрриет. Их всегда сравнивали - и это при том, что у красавицы Сузи была гладкая чистая кожа, стройная фигурка и железная воля, которая вовремя подсказывала ей не слишком увлекаться жареной картошкой и не выказывать своего интереса к мужчине, пока он не втюрится в нее по уши. Гэрриет помнила, как Сузи страдала и томилась по своему Питеру Ниву, самому богатому и красивому из всех местных женихов, как целый день грызла ногти около телефона, а когда он наконец зазвонил, у нее хватило выдержки ответить: “Нет, сегодня не могу, и завтра не могу, и послезавтра, а на выходные я уезжаю”. Она дразнила его своей недосягаемостью несколько недель подряд, так что в конце концов бедный Питер буквально на коленях умолял ее стать его женой. Вот так. А на что можно рассчитывать, когда живешь в тени такой вот Сузи, уминаешь сдобные булочки и отпугиваешь мужчин своим дурацким умничаньем? Клуша, обругала себя Гэрриет. Размечталась о Саймоне Вильерсе.