"Фантастика 2025-3". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

— Да ты отлично дышишь, — рассмеялся Илидор, и вдруг его улыбка слиняла с лица.
Оно вмиг стало совсем другим, это драконье лицо — словно его весёлое сияние лишь привиделось. Теперь Илидор вдруг разом стал выглядеть на десять лет старше: лучистое золото глаз вылиняло до тусклого бледно-жёлтого, очень заметной стала морщинка между бровей, которая появилась у дракона в тюрьме Донкернас, линия скул и кончик носа как-то очертились, заострились. Едва слышно шоркнули напрягшиеся крылья, раздражённо стряхнули с себя капли воды, приподнялись горбиком над лопатками дракона.
— Конхард, что происходит? Почему ты здесь и что у тебя с лицом?
— Гм, — Конхард потупился, сделал полшага назад, так и не подняв взгляда на Илидора, и заговорил поспешно, примирительно, немного даже заискивающе: — В Гимбле много чего нового начало делаться в сезоне гулкого молота, Илидор, и тебе б понравилось это новое, точно говорю! Король Югрунн отправил уже три экспедиции в ближние и средние подземья, три разом, представляешь? — все в разные стороны, и с экспедициями много помогает Кьярум, ну ты ж помнишь его? Кьярум Пеплоед, который прежде был с грядовыми воителями. Вроде вы встречались в подземьях?
Глаза Илидора заинтересованно заблестели, и гном заговорил быстрее, громче:
— Это ж прежде никому дела не было до подземий, ну кроме грядовых воителей и Храма Солнца, а как ты вернулся и притащил бегуна, как Храм покинул подземья — так всем вдруг ого как много стало дела и до воителей, и до подземий! Кьярум и некоторые другие вроде него, кто бывал в подземьях прежде, они теперь в Учёный квартал вхожи, каково, ну? Умники-векописцы, говорят, отлипли от своих каменных табличек, перестали их перекладывать так-сяк и переписывать без конца-края, а стали с живыми гномами говорить, во как. И вместе они, каменные таблички и свитки эти пыльные, и ката… каталкоги всякие, и живые гномы, кто были в подземьях — вместе они могут много чего рассказать про эти самые подземья. Вона как, понял? Король Югрунн сызначала-то и повелел: соединить каталожную учёность и знания тех, кто глазами видел подземья, кто дышал ихним воздухом и ходил ихними тропами!
На ветку ближайшего кряжича опустилась большая сойка, наклонила голову, глядя на Конхарда, — словно безмолвно вопрошала, чего это он так разорался. Илидор медленно двинулся по тропе, подбородком мотнув Конхарду: пойдём, дескать. Телега, которую гном помог вытащить обратно на дорогу, скрипела впереди.
— А механисты ковыряются с бегуном, — продолжал гном, шагая рядом с драконом и искоса заглядывая в его лицо. — И механисты тоже много говорят с гномами, которые ходили в подземья. Ну чтобы понимать, значит, как приспособить бегуна ещё лучшее для подземий. Его ж, бегуна-то, в спешке сделали, во время войны, а теперь есть время покумекать и продумать всё хорошенечко, хотя многие гномы так говорят: что работает — то не трожь! Я и сам так скажу, Илидор, а уж я-то знаю, что говорю! Да ты и сам понимаешь: если машина не боевая, так гимблские механисты её быстрее угробят, чем улучшат, ну не работают наши гимблские мозги так, как надо, чтобы делать транспорт или там охранников! Вот боевые машины — это да, в этом никого лучше нас не было, а транспорт — это ардингцы умели и вот масдулагцы тоже.
Илидор смутно припомнил слова векописицы Иган — дескать, по обрывкам хранившихся в архивах записей выходило, что бегуна-то как раз создал гимблский механист. Но дракон промолчал: записи — не векописи, запросто могут и ошибаться, к тому же Конхард всё равно не давал дракону вставить ни словечка. Очень хорошо, что Конхард говорил без умолку: его голос заглушал голос Иган, который было почти прорезался в ушах дракона, стоило ему вспомнить о векописице, и бледно-розовая дымка мелькнула на краю видимости.
— А кроме того, механисты надумали делать аж два вида бегунов, представляешь себе? Этот их новый глава, Годомар Рукатый — очень умный мужик, просто очень! Он так сказал: для подземий и для надземий нужны разные бегуны, потому как учитывать нужно не только их основную задачу — ну, везти на себе, значит, гнома или там поклажу какую, — а ещё и этот… конплекст какой-то. Очень умный мужик этот Годомар, говорит — прям заслушаешься, правда, не понятно нихрена. Словом, через годик-другой, может, нашему брату торговцу перепадёт свой собственный транспорт, каково, а? Представляешь? И я буду не ноги стирать, бегая по дорогам, а просто сидеть себе жопой на бегунячьей спине, а бегун меня и повезёт куда надо, и товару на него можно навьючить столько, сколько мне ни в жисть не снести! И всё — благодаря тебе, Илидор, ну и механистам, конечно, тоже.
  
Глаза дракона уже слегка остекленели от потока новостей, и Конхард, видя это, понемногу сбавлял тон, а потом и вовсе умолк. Только после небольшой паузы добавил с досадой:
— Нелла, правда, говорит, что если мне дать бегуна, так я быстро разленюсь и стану брюзгой ворчливой! Нелла всегда ж твердила, что я пошёл в гильдейские торговцы… — следующую фразу Конхард пропищал назидательно, передразнивая жену: — «не чтобы торговать оружием и прочими железками, а чтобы непрестанно показывать новые места неугомонным букашкам в своей голове». Ну, она-то, конечно, во многом права, моя Нелла, только вот скажи на милость: как это бегун помешает мне видеть новые места, а? Он же, наоборот, поможет, верно я говорю, Илидор?
Дракон помотал головой, освобождая её из водоворота гномьих слов, и в голову тут же ввинтились другие слова: перед дверью домика, мимо которого они проходили, пожилая волокуша выговаривала юной:
— Да ты ж как валун с грузной жопой! Какой из тебя дозорный? Не позорься, Нить! Лучше я тебе скажу, чем стая! Что ты воздумала себе! В дозорные ей! С такой жопой!
Пожилая волокуша — массивная, толстогубая, замотанная в несколько слоёв лёгкой сиреневой и жёлтой ткани, на черноволосой голове — не то шляпа, не то заколка из многолистых бордовых цветов. Юная волокуша — тоненькая, как эльфка. Стоит перед пожилой, опустив голову, плечи, крылья, и даже серо-зелёные волосы выглядят поникшими. У Илидора в груди что-то встрепенулось протестующе, но он, поглощённый собственными мыслями, едва ли осознал увиденное и услышанное, прошёл дальше вместе с Конхардом, и только едкий осадок остался у него на языке.
— Ну а здесь-то ты что делаешь, Конхард? Ведь прежде торговцы Такарона не бегали на юго-восток! Из Такарона даже дороги не ведут в эту сторону, я ведь видел, когда улетал. Не просто так ты пришёл в Старый Лес, не просто так отыскал меня!
— Нет дорог — значит, проложим, — Конхард решительно выдвинул нижнюю челюсть вперёд. — Король Югрунн желает расширять торговлю. И какие гильдии пойдут вперёд прочих — тем и станет хорошей других, верно я говорю?
Илидор едва заметно сжал губы. Кому ты, мол, зубы заговариваешь, гном?
— Ладно, ладно, — пробурчал Конхард. — Но торговый интерес в этих краях у нас тоже есть, ты не думай. Вон в той самой телеге, что впереди нас скрыпит, в ней целые ящики товара, понял? Ты вот подсказал нам кой-чего про дыхание металлов, и сделали мы недавно несколько чудных штук, ну то я тебе потом покажу, как короба-то разгрузим в перекати-доме… Да, так вот, торговый интерес у нас тоже есть преогромнейший, тут никакого обмана, Илидор. И тебя я очень даже рад видеть, прям так рад — словами не передать! Вот чтоб мне сейчас же провалиться в подземья прямо в глотку самого голодного хробоида, что там отыщется, если я тебе вру!
И гном сильно топнул по земле ногой, взбив облако пушистой желтоватой пыли. Илидор не ответил, но глаза его повеселели и засверкали.
— Без тебя пусто стало в моём доме, дракон, — проворчал Конхард, не поднимая взгляда от земли у себя под ногами — точно она не разверзнется, чтобы забросить его в пасть голодному хробоиду? — Но. Что правда — то правда: я сюда прибежал не просто так, и тебя искал вовсе не потому, что соскучился.
— Так-так, — сдержанно подбодрил Илидор.
Вслед за повозкой, запряжённой мурашом, они дошли до перекати-дома. Там уже стояла другая повозка, запряжённая мохнатой зелёной гусеницей, которая всё оглядывалась на мураша и порывалась полезть на дерево, но упряжь не пускала. Мураш не обращал на гусеницу ни малейшего внимания — он чвякал жвалами на пушистохвостых хозяйских собак, которые патрулировали территорию у перекати-дома. Поговаривали, что нарушителей спокойствия собаки попросту и без затей сжирают, но Илидор был почти уверен, что эти бредовые слухи распускают хозяйка и распорядитель перекати-дома: на его взгляд, собаки были милейшие и дружелюбные.