"Фантастика 2025-3". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
– Льод. – Без всякого выражения перебил Теландон. – Это долго. Ты темнишь.
Нумер переступил с ноги на ногу, стиснул пальцы и едва ли не извиняюще ответил:
– Ну, я знаю одного молодого эльфа, очень грамотного, талантливого гидролога… что бы там ни говорили его старшие коллеги, – он способен делать невероятные вещи с водой, узнавать о ней удивительное, он мыслит по-настоящему широко и масштабно, однако…
Теландон смотрел на Льода, и ничего нельзя было понять по выражению его лица, а Льод громко хрустнул пальцами и совсем уж виновато закончил:
– Он странный. Очень, очень странный!
– Едва ли. Больше. Чем драконы, – сухо обронил Теландон. – Едва ли. Его имя? Домен причисления?
Льод Нумер вздохнул. Выглядел он так, словно Теландон заставил его сделать что-то постыдное.
– Йеруш Найло. Домен Ортагенай.
Глава 9
«Что важнее жизни дракона? Оссналор бы пафосно изрёк, что это жизнь целого рода драконов. Но задайте Оссналору ещё один вопрос: что станет с родом, если не беречь жизнь каждого? – и ничего внятного этот старый хрыч вам не ответит.
Проверьте сами, если хотите, – а впрочем, нет. Не проверяйте. Ни о чём не спрашивайте Оссналора. Вообще никогда».
Второй месяц сезона восточного ветра
Матриарх эфирных драконов, Моран, ввалилась в комнату через окно и припечатала:
– Это не эльф, а говно из жопы!
Хшссторга размашисто-выверенным жестом пригласительно указала на уставленный сладостями стол и сняла жестяной чайник с печки. Моран высунулась из окна: убедиться, что внизу не бегают и не орут эльфы. Обе драконицы прекрасно знали, что нет, не орут и не бегают, но привычки эфирного дракона неистребимы.
– Я что ему сказала, когда он сюда приплюхал? Я сказала: «Или ты, жопа лысая, решишь вопрос с водой, или мы тебе сдохнем и будем вонять на весь домен»!
Хшссторга приложила ладонь к чайнику с отваром трав, решила, что он слишком горячий, и осторожно дыхнула на него – раз, другой. В воздух на миг поднялось облачко пара. Следующее ощупывание чайникового бока вполне удовлетворило Хшссторгу, и она с достоинством опустила на стул свой зад, обтянутый шерстяной юбкой. Неторопливо пододвинула тонкостенную чашечку с нарисованными плодами мельроки, покосилась на торчащую в окне Моран и неожиданно быстрым, вороватым движением цапнула горсть печенюшек из вазочки.
– Но кто ж, мать его, знал, что погибнут яйца! – обернувшись, бросила через плечо Моран. – Вот ты знала, что погибнут яйца?
– Муэ-ат, – промычала Хшссторга и проглотила непрожёванные печенюшки, судорожно дёрнув горлом.
Моран слезла с подоконника, прислонилась к нему спиной и сложила руки на груди. Старейшая эфирная драконица в человеческом облике походила на деревенскую стряпуху, принарядившуюся для праздника. Когда-то круглое, а теперь оплывшее лицо, тёмно-сапфировые глаза с едва заметным зрачком-точкой, весёлые складочки вокруг рта, готовые в любой миг улыбнуть лицо драконицы, даже если ей на самом деле будет не весело. Моран носила бело-голубые или сиренево-серые платья из летящих тканей, увешивала пальцы металлическими и деревянными кольцами. Кое-как остриженные волосы вечно стояли дыбом, словно пытались держаться от хозяйки подальше.
– И что теперь? Ждать десять лет, пока можно будет отложить новые яйца! Ждать, опять ждать! Говно из жопы.
– Не ждите, – левая бровь Хшссторги приподнялась, изящно прорисовав на лице участливое выражение, а правая бровь надломилась, добавляя скепсиса. – Почему не собрать следующую кладку в будущем году?
– Потому что мы высиживаем яйца раз в десять лет, – Моран в задумчивости постукивала пальцами по плечу. – Ну да ничего, в следующий раз подтяну Илидора, он, конечно, бестолочь, но какая красивая бестолочь! Будет прекрасной парой с Шайнель. Или с Балитой – я надеюсь, у неё достанет ума не буянить в лабораториях, и она скоро выйдет оттуда. Ведь выйдет же? Сейчас она совершенно раздавлена, а нас слишком мало, чтобы терять ещё кого-то! Да, у Илидора с Балитой или с Шайнель должны получиться прелестные необычные дракончики, такие милые, так бы и съела…
– У Илидора не получится никаких дракончиков ни с Балитой, ни с Шайнель, – Хшссторга сложила лицевые морщины в выражение вежливого удивления. – Не говори, что не понимаешь этого. Золотой дракончик не вполне принадлежит эфирному семейству, Моран. Он скорее ничей, чем ваш.
– Он вылупился в нашей кладке, – Моран склонила голову к плечу. – Значит, он – эфирный дракон.
– Вовсе нет.
– Ну конечно же да.
Эфирные драконы плохо приспосабливаются к любой перемене условий. Магия эфирных драконов странна, сложна и нестабильна, её требуется уравновешивать – и для этого служит весь остальной эфирный дракон, прямолинейный и лишённый всякой гибкости, как заскорузлая тряпица.
Хшссторга, разумеется, прекрасно знала об этом качестве эфирных драконов и за сотни лет изучила его преотменно, но это ещё не означало, что Хшссторга научилась с ним мириться. Нет, всякий раз при случае она степенно ступала на свои любимые грабли, не желая признавать за другими существами права упорствовать в тупости.
Даже если упорствовать в тупости – такая же неотделимая черта эфирных драконов, как способность создавать у себя в глотке молнию со звуком «Ахасс».
Выходка Балиты обошлась всем эфирным драконам в десятидневный запрет на выход из замка Донкернас. Всех рассовали по камерам, Балиту ночь продержали в большой машинной, потом уволокли в лабораторное крыло. Коголь, который высиживал яйца до Балиты и был на другом краю Айялы, когда всё началось, тоже впал в ярость, узнав о судьбе яиц. Не настолько, чтобы попытаться убить эльфов, но достаточно, чтобы просидеть ночь в машинной, правда, в малой, а потом оказаться в камере в цепях.
Илидора вместе с остальным семейством тоже лишили права на выход из замка, но вид у эльфов при этом был такой, словно они едва сдерживались, чтобы не рассыпаться в извинениях, и ни в какую камеру золотого дракона, конечно, не посадили.
– Моран, ты хоть раз видела, чтобы Илидор сотворил молнию? – медленно, разделяя слова почти по-теландоновски, спросила Хшссторга. – Или ты, быть может, видела эфирного дракона, который умеет чуять в горах руды и камни, как это делает Илидор? Ты видела эфирного дракона, голос которого…
Ледяная драконица умолкла.
– Что с его голосом? – Моран уселась за стол и принялась наливать отвар в большую чашку. Капли то и дело брызгали на скатёрку. – Дорогая, Илидор – эфирный дракон, вот и всё. Из яиц, отложенных эфирными драконицами, не может вылупиться никто иной. Да, конечно же, все мы разные! У эфирного дракона может быть чёрная чешуя или серая, или зелёная, он быть жёлто-зелёным или серебристым, а с годами перелинять во что-нибудь более яркое. Эфирный дракон имеет право уродиться двуцветным или полосатым, разве что не в клеточку. Или вот альбиносом, лишённым цвета и эфира – да что я рассказываю, ты ли не видела всё это десятки, сотни раз?
– Но Илидор золотой, – сказала Хшссторга, наверное, в тысяча пятисотый раз за последние годы. – Это не просто другой цвет, дорогая.
Моран посмотрела на подругу скорбно, как эльфы или люди глядят на детей, не желающих признавать очевидных вещей.
– Золотых драконов не бывает, – проговорила она и принялась таскать в свою тарелочку маленькие посыпанные маком печенья.
И бисквиты – с плотной корочкой, притрушенные пудрой, а внутри – жёлтые, сладкие, воздушно-тающие. И длинные палочки из песочного теста, которые можно макать в мёд, и сам мёд, душистый, густой и солнечный. Есть своя прелесть в том, чтобы быть старейшей драконицей рода, даже если тебе приходится коротать сотни лет в эльфийском изыскарии.
Хшссторга следила за подготовкой к гастрономическому буйству снисходительно, цедила отвар и незаметно пыталась выковырять языком маковое зёрнышко, застрявшее между зубов.