"Фантастика 2024-171". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

— Константин Борисович, если это неприятель, то дадим ему бой, — сказав эти слова, Андрей Андреевич едва сдержал приступ тошноты — страдал от «морской болезни», но сейчас не она была причиной, а накативший страх. Слишком немощен отряд из пяти вымпелов, чтобы дать бой неприятелю, а умирать не хотелось, когда «дом» почти рядом…
Так погибали броненосцы — и этим мог быть «Ослябя»…
  
Глава 25
 
— Мы все тут погибнем, — пробормотал князь Ливен, стараясь разобраться с мостика, что происходит — в дыму разгорающегося пожара и разрывов снарядов сделать это было неимоверно трудно. Его «разбойник» за какие-то несколько минут боя превратился в горящую развалину, труба разрушена, а мачта над головой угрожающе накренилась. Обе шестидюймовые пушки разбиты, везде разбросаны тела убитых и раненных русских моряков. Но корабль продолжал сражаться — стреляло единственное уцелевшее 107 мм орудие, да тявкала как бешеная собачонка 37 мм пушка Гочкиса.
— Теперь нам конец…
«Чийода» беспрерывно полыхал длинными языками пламени — скорострельные 120 мм и противоминные 47 мм орудия фактически броненосного, пусть и малого крейсера обрушили на русские корабли град снарядов. Вот только вся штука в том, что не все они нашли себе близкую цель — Ливен отчетливо видел два разрыва на французском крейсера «Паскаль». Но крепко досталось и русским небронированным клиперам, которые для вящего страха врагам были переименованы в крейсера 2-го ранга. Но назвать их можно как угодно, вот только от этого нелегче станет погибающим морякам — ведь силы были не просто неравными, оба русских клипера
Дистанции в пять кабельтовых фактически «пистолетная» для длинноствольных морских пушек — «Разбойник» уже получил не меньше двух десятков попаданий полутора пудовыми снарядами. Но успел выстрелить из своих двух шестидюймовых короткоствольных только в самый первый раз, а потом дал лишь один выстрел главным калибром, и добился единственного попадания — на борту в районе машинного отделения был виден разрыв снаряда, словно вспышка.
— «Двести девятый» мины пусти…
Будто издалека донесся звонкий крик сигнальщика и замер на высокой ноте — разрыв не только оглушил Александра Александровича, но и отбросил его как пушинку в сторону, крепко приложив спиной об настил так, что князю показалось, что дух из него вышибли. Но нет, вроде жив, опамятовался, стал подниматься на ноги, упершись руками во что-то мягкое и липкое. Зрение вернулось, вначале перед глазами была какая-то пелена, а затем словно навели резкость, как на бинокле. Под руками была черная офицерская тужурку с оторванным мичманским погоном, а…
Замутило, накатила тошнота — и князя чуть не вырвало. Мичмана Бершанского не было, то, что от него осталось, можно только назвать ошметками от молодого и красивого человека. Непонятно куда подевалась его голова, мозг хладнокровно отметил лежащую рядом, совершенно целехонькую фуражку, чего быть не могло.
— Ваше высокоблагородие, щас помогу, — кто-то из нижних чинов подхватил его под ноги и поставил на палубу, лицом к «Чийоде» — вражеский крейсер продолжал молотить из всех своих пушек по русским кораблям. И тут у его борта взметнулся в небо белопенный султан воды и раздался оглушительный взрыв. А затем звучно шарахнуло еще раз, не менее громко.
— Ух-ты…
«Разбойник» сильно покачнулся и Ливен снова упал на палубу, крепко ударился и выругался. Матрос снова стал поднимать на ноги командира, ухватившись сильными руками за разорванный китель. И тут к удивлению князя с бака звонко выстрелила шестидюймовая пушка, видимо, кто-то из ее расчета уцелел, и смог зарядить орудие. Вот только стреляла «шестидюймовка» не по вражескому крейсеру, а по пузатому транспорту с японскими солдатами, что разворачивался, пытаясь уйти обратно.
  
— «Чийоде» пи…
Матрос за его спиной выругался с нескрываемым торжеством, и Ливен, взглянув на вражеский корабль, увидел, что из-под воды торчат только мачты и единственная труба «Чийоды», а вокруг среди обломков плавают в холодной февральской воде люди. Причем их слишком мало — пара десятков, а ведь экипаж сотни три, не меньше.
— Туда ей, скотине, и дорога, — пробормотал Ливен, и стал оглядывать «поле» схватки. И через минуту осознал, что его план на бой полностью выполнен — клипера отвлекли на себя огонь неприятеля, в то время как миноносцы торпедировали вражеский крейсер. Но тут же с горечью осознал, что цена за победу заплачена слишком дорогая — всеми русскими кораблями.
— Твою мать!
Даром, что светлейший князь, но ругаться остзейские дворяне умеют куда красочней русских сапожников, что стали притчей во языцех. Обоих миноносцев на поверхности не было, торчали только мачты из-под воды — для маленьких корабликов попадания 120 мм снарядов фатальны. Но погибли не зря — угодили двумя минами образца 1898 года, а этого малому крейсеру хватило за глаза. Подводный взрыв заряда пироксилина весом четыре пуда опасен даже для броненосца, а тут почти «четверть» рванула — восемь пудов, вот и затонул за минуту. Но успел наделать дел своей скорострельной артиллерией — «Забияка» выполз на камни, полыхая костром, команда покидала горящий крейсер. Но барон Шельтинг выполнил свою задачу — отвлек на себя огонь, не будучи причинить ущерба неприятелю своими девятифунтовыми пушками. «Разбойник» продолжал стрелять по убегающему транспорту, и даже попал — там был виден пожар, да и японских солдат перебито немало. Но с клипером покончено — потеряв ход, с разбитым корпусом, старый корабль уже тонул, хорошо, что место изначально было выбрано им с умыслом — на мелководье…
За день до знаменитого боя русские моряки в Чемульпо наблюдали как с транспортов высаживаются японцы, а посланник в Сеуле подал протест по нарушению нейтралитета. Через восемь часов на внешнем рейде Порт-Артура были атакованы броненосцы Тихоокеанской эскадры…
  
Глава 26
 
— Как шелудивого песика в конуру сунули, на цепь посадили, и сурово прикрикнули — не тявкай!
Было обидно донельзя, был бы женщиной — давно бы заплакал от обиды. Такой переход сделали, корабли довели почти до Квантуна, даже сигналом адмирал Алексеев, наместник царя-батюшки, не поблагодарил, отнесся как к крепостным холопам, которым баре никогда «спасибо» не сказывали, ибо мужик априори им все должен.
— Хотя с другой стороны предупредили, что дипломатические отношения разорваны и японский флот ожидает у Шаньдуня. И это мы благодарить должны, что Порт-Артурская эскадра в море заблаговременно ушла, и целую ночь нас тут ожидала, встречу обеспечивая.
Андрей Андреевич вздохнул, ощущая немыслимое облегчение — сбросить тяжкую ношу ответственности, когда ее взял на себя кто-то другой, великое дело. И так весь переход только этим и занимался, прекрасно понимая что «цэу» отдавать нельзя и выполнение всех задач лучше возложить на профессионалов и не ограничивать разумную инициативу, под которой следует понимать исключительно ту, которая избавляет тебя самого любимого от ответственности и излишних хлопот.
Так что следовало тихо радоваться, прикинуться ветошью и не подавать голос. От командования отрядом его фактически отстранили, так что никаких ошибок он не допустит, вздумай японцы навязать генеральное сражение, которое неизбежно произойдет, раз его яростно желают две стороны — по обоюдному согласию адмиралов. Понятное дело, что Того вышел на перехват его эскадры, но тоже сделал и Алексеев, так как в телеграмме, которую получили в Шанхае, указывалось, что поддержка будет. Но чтобы фактически весь флот пришел — то было удивительно!
— Ничего не понимаю, кто внес изменения в историю — ведь этих кораблей в Порт-Артуре не было, прах побери!