Восхитительные мошенники (СИ)

-Я тебя не понимаю, - честно говорит он и садится на стул напротив дивана. – Многие мечтают о такой жизни, как у тебя. А ты создаешь себе жизнь несчастного пацана из неблагополучной семьи.
-Ты в психолога хочешь поиграть? – вяло хамит Макс.
-Тебе не поможет психолог. Только психиатр, - качает головой Сергей без какой-либо язвительности. Он считает это фактом.
Макс прожигает его взглядом. Он терпеть не может, когда кто-то ставит себя выше него.
-Это мне говорит мужик, который трахает под…
-Максим, - обрывает его Царевский угрожающе. В комнате камеры, записи с которых он будет дальше использовать. Не хочется вырезать из них что-то.
Макс хмыкает. Наконец-то он его задел. Конечно, Егор – его слабое место без вопросов. Чернецкий не знает, зачем он это делает, просто выпускает пар, говоря что-то неприятное Сергею. Так он мстит ему и пытается вывести из строя.
-Будь я помладше, у меня был бы шанс? – вскидывает бровь Макс. Царевского поражает, как ледяная мрачность Максима резко перетекает в пошлость. Он вздыхает: записи придется резать. Рот Максиму заткнуть не получится. И говорить с ним больше нет смысла. Надо оставить все до утра.
-Нет, - говорит Сергей и встает. – Тебе не нравится, когда тебя душат.
Пошлость в ответ сбивает Макса с выбранной тактики. Он не ожидал, что взрослый Царевский поведется на его грязный вброс. Но он решает не прекращать выставлять Сергея мудаком:
-А это тебя останавливает?
-Смотря в чем, Максим, - Сергей злится внутри, но держит лицо. – Если это единственный способ надеть на тебя наручники, то нет.
-Педик, - бросает Максим. Он устал огрызаться. Он разваливается на диване еще больше, и кажется, ему уже плевать, что с ним будет происходить дальше, хотя несколько минут назад он яростно хотел свалить отсюда. Царевский смотрит на него, мешкает, но потом возвращается к дивану и садится на корточки, чтоб смотреть Максу в лицо.
-Скажи честно, ты зависимый? Я все равно узнаю это на тесте.
-Что? – сводит брови Макс.
-Наркозависимый.
-Какого хера? – морщится Чернецкий. Кажется, он реально возмущен, а не просто кривляется.
-Ты можешь сам этого не осознавать и думать, что все под контролем. Ты часто употребляешь?
Максим возмущенно открывает рот, резко наклоняется и хватает Сергея за ворот рубашки.
-Я, блять, не наркоман, - четко говорит он в лицо Царевскому.
-Ты не пробуешь то, что продаешь?
Максим чуть не срывается, но вовремя спохватывается.
-Я ничего не продаю.
Царевский кладет свои руки поверх кулаков Максима и отстраняет их.
-Максим, мне придется, может быть, держать тебя здесь несколько дней. Если ты зависимый, мне нужно это знать. Тогда здесь будет врач.
Максим молчит.
-Говори сейчас, или никакого врача не будет.
Макс поджимает губы, откидывается обратно на спину и говорит:
-Я не зависимый.
Царевскому не нравится, как долго отвечал парень, но он кивает:
-Хорошо.
Но он чувствует, что не может закончить разговор вот так.
-Если ты что-то употребляешь это не хранение и не распространение. Это, формально, не преступление. Ты можешь сказать.
Макс сводит брови, смотрит в потолок, а потом опять опирается локтями на коленки и наклоняет лицо к Сергею.
-Если это не преступление, нахуя мне с тобой говорить о таком?
-Потому что вряд ли ты можешь сказать об этом кому-то из своих друзей или близких.
Макс фыркает и давит ухмылку, но глаза его совершенно не смеются.
-А тебе могу? – спрашивает он с сарказмом. Вблизи лицо Максима не выглядит таким мрачным, у него идеальные черты лица, красивые пухлые губы, густые брови, темные, цепляющие глаза. Он не сладкий, как большинство мужских моделей, но очень красивый в своей угрюмости.
-Да, потому что если ты зависимый, это совсем другой разговор. И тебе только 21, все еще исправимо.
Максим поднимает брови.
-И как мне выгодней ответить?
Царевский поджимает губы, понимая, что докопаться до Максима не удалось.
-Честно.
-Сергей, это не изменит «разговор», потому что никакого «разговора» нет. Ты привез меня сюда хер пойми почему, против моей воли. Не разговаривай со мной как с долбаебом. Если бы я был наркоманом, я бы не стал ждать, пока заботливый дядя преложит мне помощь.
  
-Егор видел, как ты закидывался чем-то на вечере.
-Цитрамон, болела голова.
-Марат тоже от Цитрамона отъехал?
-Кто?
-Понятно, - недовольно вздыхает Сергей.
Он встает и подходит к двери, но Макс внезапно спохватывается:
-Я хочу в туалет.
-Идем, - он открывает дверь и ждет Макса. По старой привычке он бегло оглядывает Максима: туалет может стать поводом для какого-то фокуса. Но Макс разве что напряжен. Взгляд Царевского задерживается на сильно узких джинсах в районе карманов и ему кажется, что он заметил что-то в правом, в том, что он не проверял.
-Секунду, - говорит он, приподымает одной рукой руки Максима, а второй лезет в правый карман. Макс тут же отшатывается, и мужчина строго на него смотрит:
-Стой.
-Блять, - только и успевает сказать Максим, когда Сергей достает у него из кармана пакетик с 8-ю розовыми таблетками. Теми самыми, которые они с командой ищут. Он молча поднимает глаза на Максима. Парень смотрит на пакет, потом в глаза мужчине и реагирует сразу же: он выхватывает пакетик из рук Царевского и засовывает себе в рот. Царевский в ужасе замирает:
-Твою… Максим! Не смей это глотать, слышишь?
Максим поднимает брови и перемещает пакет во рту.
-Максим, это смертельная доза! Не вздумай глотать! – Сергей одолевает сковывающий страх увидеть смерть от передозировки, делает шаг к Максу и касается его подбородока.
-Открой, - осторожно просит он, смотря парню в глаза. Максим знает, что выхода уже нет. Он опускает взгляд, открывает рот, высовывает язык с пакетиком на нем и позволяет Сергею забрать его. – Вот так.
Он быстро сует пакет в карман, снова оглядывает фигуру Макса. Вот так за минуту у него появились полные доказательства вины Максима.
-Так ты покупал, а не продавал? – это озадачивает Сергея. Максим стоит, напряженный, охуевший, яростно думающий. От нервов он прокусывает себе губу, и кровь тонкой струйкой стекает по подбородоку. Он не замечает это, глубоко вдыхает и спокойно говорит, как будто только что не пытался сожрать пакет с наркотой.
-Я буду отвечать только с адвокатом.
-Как пожелаешь, - Сергея больше это не бесит. У него пакет с уликой, бесценной уликой. Он протягивает руку и вытирает кровь с подбородка Максима. Парень отшатывается и смотрит на мужчину враждебно.
-В туалет еще нужно?
-Нет, - бросает Максим. Естественно, его целью было смыть наркоту в туалет. Разыгрывать цирк перед Серегем нет смысла. Он возвращается на диван и угрюмо на него падает.
-Теперь, когда у нас есть «разговор», твой ответ не меняется?
-Наш разговор начнется только с моим адвокатом.
-Хорошо. Тогда делаем так: я отдаю на экспертизу эти таблетки, если это то, что мы искали – ты главный подозреваемый и уже не уходишь отсюда, либо уходишь с браслетом на ноге. Если это другой вид наркотиков – открываем дело по сбыту\покупке. Если будешь сотрудничать, я постараюсь быть с тобой максимально мягким и не отдавать тебя никому другому.
-Кто угодно лучше, чем ты, - депрессивно бурчит Максим. Он не знает, что будет делать, но у него есть целая ночь подумать.
Царевский выходит, но останавливается в дверях.
-Кстати, просто интересно. Куда ты пропал тогда на вечере?
-Поехал в отель, - недружелюбно отвечает Макс.
-Ты все-таки сел за руль под наркотой, алколем и травой?
-Как тебя это ебет? – злится Максим и отворачивается от мужчины. Щас бы рассказать ему, что он поехал в отель с другим парнем, чтобы трахнуть его.
-Потому что это суицидальное поведение. Мне нужно знать, есть ли у тебя проблемы с психикой, - Царевский почти уверен, что есть, и почти уверен, что Максим хер когда ему об этом расскажет.