Зима близко (СИ)

И вот ещё интересно, кстати. Охотничья устойчивость к алкоголю — это тоже результат воздействия Силы? Или мы от рождения такие способные, другие в охотники не идут? Надо проверить на ком-нибудь, с кем до сих пор не пил. Неофит не годится, мал ещё. Благовоспитанный аристократ Разумовский? Вот этот — да, с этим интересно поэкспериментировать. Как время будет, непременно займусь.
Неофит между тем продолжал выделывать пируэты с новым мечом.
— Спрашивать, подошёл или нет, по-видимому, лишнее, — сказал хозяину я.
Тот поклонился.
— Рад угодить! Ножны брать будете?
— Обязательно. И кинжал я бы посмотрел.
— Для вас?
— Для него, — я кивнул на Неофита.
— Поглядим…
Хозяин окинул взглядом стену за спиной, увешанную оружием. Покачал головой и скрылся за дверью позади прилавка. Не было его довольно долго, когда вернулся. С принесенного свертка сначала отряхнул пыль.
— Вот, взгляните.
Кинжал был завёрнут в бархат. Старинной работы, с замысловатым гербом, выгравированном на рукояти.
— Чей это герб?
Хозяин развёл руками.
— Не ведаю. Давным-давно принёс один охотник, сказал, что в Пекле подобрал. Хозяин, видать, маленького роста был. Тому охотнику он не по руке пришёлся.
— Ну да…
Рукоять и для моей ладони была маловата. А Неофиту — в самый раз.
— Ух ты! — он положил на прилавок меч, схватил кинжал. — Это тоже мне⁈
— Нет. Зачем тебе кинжал? Катерине Матвеевне подарок выбираю на Рождество. Как думаешь, понравится?
— Какой ещё Катерине Матвеевне? — надулся Неофит. — На кой-вообще бабе оружие?
— Ну, мало ли. Маникюр поправить, сопернице дырку в платье проковырять. Мало ли зачем пригодиться может.
— Брошку лучше купи! Или бусы. А за такой подарок она тебя в шею вытолкает, даже потискать не обломится.
Хозяин лавки хохотнул.
— Ты ж смотри! От горшка два вершка, а туда же…
— Почём кинжал? — Неофит погладил пальцем клинок.
Хозяин покачал головой:
— У тебя столько нету.
— А ты откуда знаешь⁈ Я — охотник, между прочим!
— Да твой кинжал, твой, — сжалился я. — Бери, я заплачу.
Неофит схватил кинжал, прижал к груди. Благодарно посмотрел на меня.
— Спасибо, Владимир! Веришь — он будто сам ко мне в руки просится. Без него я не ушёл бы. Всё бы отдал, что у меня есть.
— Да верю. Мне мой меч тоже сам в руки попросился. И я тоже без него бы не ушёл.
Меч мы положили в ножны, повесили Неофиту за спину. Кинжал прицепили к поясу.
— Я готов! — объявил пацан. — Идём охотиться?
— А может, до весны подождём? Где мы сейчас тварей искать будем?
— Тю! Чтобы ты, да тварей не нашёл? Не бывает такого. Про тебя давно уж по всей губернии слух, что Владимиру и Манка не надо, твари сами бегут.
— Тоже верно.
Я задумался. Неудавшийся ведьмин сын выдал вчера очень ценную информацию. Министр не собирается дожидаться, пока я поймаю его. Он сам начал охоту на меня. Единственной ведьмой явно не ограничится. Пробежится по всем окрестным высшим тварям и каждой внушит, что живётся как-то слишком скучно, пора что-то менять.
Например, поднять в лесу срединных тварей и погнать в ближайшую деревню истреблять население. Владимир Давыдов, чтоб он был здоров, об этом непременно узнает и тут же нарисуется, будет наносить радость и причинять счастье до последнего тварного вздоха. Рано или поздно в одной из заварушек сдохнет, а до тех пор хоть делом будет занят. Для того, чтобы одновременно истреблять тварей и устраивать засады на Министров, Владимиру Давыдову придётся раздвоиться, а он пока не настолько крут. Кажется. Слава тебе, господи…
Логика, по всей видимости, приблизительно такая. Министр уверен, что на его стороне преимущество: неожиданность. Я ведь понятия не имею, в какой именно деревне в следующий раз случится нападение тварей. Только вот хрен он угадал! Есть у меня одна идейка.
— Погнали, — сказал Неофиту я.
— На охоту⁈
— Для начала в оплот.
* * *
Поречье — город небольшой. Перемещаться по нему Знаками у охотников считалось дурным тоном, их использовали только в форс-мажорных ситуациях. Сейчас ничего такого не происходило. До старого оплота мы с Неофитом дотопали пешком.
  
— Опять ты! — взвыл Прохор.
Я хлопнул его по плечу.
— Тоже рад тебя видеть, бро! Слушай, спросить хотел. Перед тем, как я с ребятами на железного человека пошёл, вам с Гераськой вызов передал. В деревню Козляткино. Были там?
— Были, — сказал Гераська. — Завалили волкодлака.
— Один он был?
— Один. А что?
— Странного ничего не заметили?
— А чего там замечать? — проворчал Прохор. — Волкодлак как волкодлак. Поднятый.
— Поднятый? Уверен?
— Да что ж я, поднятых тварей не видал?
— И кто его поднял?
— Колдун безобразит. Али, может, ведьма.
— Леший? — предположил Гераська.
Прохор помотал головой:
— Не. Леший по своей воле к людям не полезет. Вот ежели ты к нему в лес припрёшься, тогда иной разговор. А чтобы сам, да ещё через поднятую тварь — на кой-ему?
— Угу. Понял. Правильно понимаю, что колдуна вы не искали?
Прохор перекрестился.
— Я пока, слава богу, из ума не выжил — вдвоём с зелёным пацаном колдуна разыскивать! Кабы опасность какая была, позвал бы кого посерьёзней. А с одного волкодлака — чего взять? Он колдуну, может, не больно и нужен был. Поднял зачем-то да забыл.
— Может быть, ага. Склероз у колдуна — почему нет? За столько лет, сколько они живут, ещё и не то подхватить можно… Ладно, понял тебя, отдыхай. Я к мастеру Сергию.
Мастер Сергий встретил меня ещё радостнее, чем Прохор. Схватился за голову.
— Никаких новых заказов! — тут же с порога объявил я. — Один вопрос, и тут же уйду.
Мастер Сергий выдохнул. Выжидающе наклонил голову.
— Помнишь, от Троекурова амулет притащили, про который ты сказал, что может определять, есть ли в человеке Сила?
— Помню, как не помнить. Забавная штука.
— А тварную Силу этот амулет может определять? Ну, там, показать, что где-то рядом колдун, например?
Мастер Сергий задумался.
— Да может, наверное. Сила, она Сила и есть. А в высших тварях её немало.
— Отлично, я так и думал. Дай-ка мне этот амулет.
— Да как же я тебе дам то, что ты велел забрать?
— Я? Велел?
— Ну да. Прибыл намедни добрый молодец. Я, говорит, от Владимира, из нового оплота. Мне нужен амулет, который Силу определяет, Владимир приказал принесть. Ну, я и отдал… Али не надо было?
— Не-не, всё правильно, это уже у меня склероз. Забегался вкрай… Бывай, мастер Сергий!
Мы попрощались.
Через полчаса дошли до нового оплота. Неофит здесь ещё ни разу не был, на бывший дом Воздвиженской уставился с восхищением.
— Ух ты! Неужто это наш оплот такой богатый?
— Наш-наш. Заходи, не стесняйся, — я открыл дверь.
И тут же услышал речь, которую не перепутал бы ни с чьей другой.
— Любезный. Вы что таки себе позволяете? Вы здесь в уважаемом заведении, или к тёще на блины пришли, чтобы так капризничать?
— Я — капризничать? — возмутился незнакомый голос. — Я всего лишь сказал, что не могу открыть в этом здании приёмный пункт, потому что не соблюдены правила…
— Я таки вас умоляю! Какие могут быть правила для того, чтобы получать прибыль? Если бы кто-то пришёл ко мне и сказал — Яков Соломонович, охотники выбрали твой дом, чтобы приносить туда золотые косточки, вы думаете, я бы им отказал?
— Да причём тут вы! Я говорю, что у меня предписание! Прежде чем открыть приёмный пункт, я должен убедиться, что в здании соблюдаются меры безопасности…
— Ну и где вы тут увидели хоть какую-то опасность? Даже если бы я был прекрасной юной девой на выданье, не нашёл бы для себя более безопасного уголка!
Словно в подтверждение слов, прокуренный старушечий голос затянул разудалую песню. Её дружно подхватили мужские голоса. Содержание сводилось к тому, что если любовь горяча и взаимна, то дожидаться похода под венец совершенно не обязательно.