Живым или Мертвым

– Сорок на пятьдесят футов, – сказал Чавес. – Что думаете? Главное служебное помещение?
Кларк кивнул.
– А вдоль западной стены у них, видимо, личные кабинеты.
Планировка первого этажа была примерно такой же. Как только спустишься по лестнице, налево отходит коридор, но дверей в нем больше – помещение, которое, по-видимому, служило кухней и столовой для сотрудников, туалет и еще четыре комнаты, назначение которых на плане отмечено не было. «Судя по размеру, – решил Кларк, – это могут быть кладовые». Еще одна комната, вероятно, предназначалась для охранников. А напротив лестницы находилась наружная дверь.
– Не вижу тут ни электрики, ни водопровода, – заметил Чавес.
– Если вы рассчитываете попасть туда через канализацию, лучше сразу забудьте, – вмешался Ричардс. – Это один из самых старых районов Триполи. Канализация здесь годится только для дерьма.
– Ужасно смешно.
– Трубы диаметром с волейбольный мяч, и рассыпаются от одного только косого взгляда. Только на этой неделе мне дважды пришлось ехать на службу в объезд, потому что на дороге были провалы – как раз из-за канализации.
– Ладно… – протянул Кларк, возвращаясь мыслями к предстоящему штурму. – Ричардс, поговорите с Масуди и выясните, сможем ли мы отключить электричество, когда начнем работу. – Вообще-то, он решил ничего не выключать, чтобы не нервировать плохих парней перед тем моментом, когда Чавес и его группы войдут в здание.
– Будет сделано.
– Динг, оружие проверили?
– Проверили и перепроверили.
Как всегда, штурмовые группы были вооружены 9-миллиметровыми автоматами «хеклер-кох MP5SD3» со скорострельностью 700 выстрелов в минуту, снабженными глушителями.
Наряду со стандартным набором из осколочных и светошумовых гранат, каждый боец был вооружен пистолетами «хеклер-кох MK23» калибра 0,45 дюйма с модифицированными глушителями «КАК» и тритиевыми лазерными прицельными модулями – ЛПМ – работающими в четырех режимах: только видимый лазерный луч, видимый лазер/прожектор, только инфракрасный лазер и инфракрасный лазер/подсветка. «МК23», любимый военно-морским спецназом и британской Специальной лодочной службой, отличался изумительной живучестью, испытывался и «котиками», и «лодочниками» в самых экстремальных условиях: при высокой и низкой температурах, при погружении в морскую воду, при долгом отсутствии смазки, подвергался различным ударам и воздействию самого страшного врага огнестрельного оружия – грязи. Как и добрые старые часы «Таймекс», «MK23» тикали, вернее, стреляли при всех условиях.
Джонстон и Луазель обзавелись новенькими, с иголочки, игрушками – «Радуга» недавно отказалась от снайперских винтовок «M-24» и перешла на «Найтс армамент M110-снайпер-систем», оборудованные дневными оптическими прицелами «Льюпольд» и надежными ночными прицелами «АН/ПВС-14». В отличие от «M-24», у которых затвор нужно было передергивать вручную, «M-110» были полуавтоматическими. Для штурмовых групп это означало, что Джонстон и Луазель могут стрелять, прикрывая их огнем, гораздо чаще, чем прежде.
По приказу Кларка оба снайпера обошли район, осмотрели дома, прилегавшие к злосчастному посольству, выбрали подходящие позиции и начертили схемы ведения огня. После этого Чавес и Вебер выбрали пункты для прорыва внутрь таким образом, чтобы Джонстон и Луазель смогли обеспечивать абсолютное прикрытие – до тех пор, пока группы не попадут в здание. А после этого они окажутся предоставлены собственной участи.
Через пятьдесят минут после заката солнца группа все еще сидела в своем импровизированном командном пункте, выключив свет, и выжидала. Кларк видел в бинокль отсветы, пробивавшиеся сквозь жалюзи на окнах посольства. Внешнее освещение – натриевые лампы, укрепленные на четырех двадцатифутовых столбах по углам территории и направленные на здание, – тоже сияли.
Час назад над Триполи разнеслись голоса муэдзинов, которые призывали правоверных на молитву, но сейчас на улицах было тихо и пусто, лишь где-то в отдалении изредка брехали собаки, гудели автомобили да слышались негромкие голоса солдат народной милиции, продолжавших охранять периметр вокруг посольства. Температура немного понизилась, но все же держалась на уровне восьмидесяти с небольшим градусов. Учитывая безоблачное небо над пустыней, высасывающее тепло с земли, температура к утру должна была понизиться на добрых тридцать градусов, если не больше [11], но Кларк был уверен, что к тому времени посольство будет освобождено и «Радуга» будет паковать свои вещи. Он рассчитывал, что никто из своих и заложников не погибнет и что нескольких плохих парней удастся захватить живьем и передать… кому-нибудь. Вероятнее всего, политики именно сейчас ожесточенно спорят о том, кому предстоит расследовать все происшедшее.
  
Где-то в темноте приглушенно запел сотовый телефон, и через мгновение рядом с Кларком появился Ричардс.
– Шведы приземлились в аэропорту, – прошептал он.
Шведская служба охраны, Säkerhetspolisen, занималась борьбой с террористами, а Rikskriminalpolisen, Национальный департамент уголовных расследований, являлся аналогом ФБР. Освободив посольство, «Радуга» должна будет передать здание им.
– Хорошо, спасибо. Полагаю, это и будет ответом на наш вопрос. Передайте им, пусть будут наготове. Мы их пустим туда, как только закончим. Но ни слова о нашем хронометраже. Боюсь, как бы сведения не попали, куда не надо.
– Вы думаете, шведы могут?..
– Нет, конечно, не намеренно, но кто знает, с кем они могут завести разговоры. – Кларк допускал (хотя считал это очень маловероятным), что даже сами ливийцы могут начать совать палки в колеса. Дескать, американцы прилетели, напортачили, в результате люди погибли. Зато полковнику – политический выигрыш.
С момента захвата посольства прошло почти двадцать четыре часа, а внутри так и не было замечено каких-либо признаков жизни. Кларк решил начать атаку в 2.15, решив, что террористы, скорее всего, будут ожидать штурма сразу после наступления темноты. Он надеялся, что такая задержка усыпит их бдительность, хотя бы самую малость. К тому же, согласно статистике, между двумя и тремя часами ночи человеческие реакции и мыслительная способность притупляются, особенно это касается людей, одержимых на протяжении предыдущих суток демонами стресса и неуверенности.
В 1.30 Кларк велел Джонстону и Луазелю приготовиться, а затем кивнул Ричардсу, который, в свою очередь, подал знак лейтенанту Масуди. После пятиминутных переговоров по рации ливиец доложил: оцепление оповещено. Кларку меньше всего хотелось, чтобы какой-нибудь нервный солдат выстрелил в его снайперов, когда те отправятся на позиции. Стэнли и Чавес наблюдали за обстановкой в бинокли. Существовала, пусть маловероятная, но все же вполне реальная опасность того, что кто-нибудь – может быть, тайный сторонник террористов или просто безмозглый солдат, ненавидящий американцев, – попытается известить засевших в посольстве о том, что игра началась. В таком случае у Кларка был только один выход – отозвать Джонстона и Луазеля и предпринять следующую попытку позднее.
Кларк выждал пять минут и обратился к Стэнли и Чавесу:
– Как обстановка?
– Без изменений, – доложил Динг. – Отдельные разговоры по рациям, но это, судя по всему, продолжают оповещать местных вояк.
В 1.40 Кларк повернулся в Джонстону и Луазелю и кивнул. Снайперы без слов выскользнули за дверь и растворились в темноте. Кларк надел на голову радиогарнитуру.
Прошло пять минут. Десять.
В наушниках прозвучал голос Луазеля:
– Омега-один, на позиции.
Через десять секунд заговорил Джонстон:
– Омега-два, на позиции.
– Понял, – ответил Кларк и взглянул на часы. – Будьте готовы. Группы пойдут через десять минут.
В ответ раздались два двойных щелчка – обычный сигнал подтверждения.
– Алистер? Динг?
– Никакого движения. Все спокойно.