Право первой ночи. Жар трёх сердец
— Возможно, это поможет вам лучше узнать меня.
Я благодарно сжимаю руку супруга и смотрю в его сияющие глаза. Когда он так смотрит, у меня возникает чувство, что я самая прекрасная женщина на свете. Будто вырастают крылья, и возникает уверенность, что я справлюсь со всем, за что ни возьмусь. И восстановлю замок после нападения ваннора, и сумею противостоять сильнейшим государствам, для которых этот кусочек земли как сахарная кость для голодных псов.
Потому что рядом со мной Леорас. Как же приятно ощущать себя любимой!
— Спасибо, — искренне говорю я. — Вы всегда находите способ меня развеселить.
— Вы слишком много времени и сил отдаёте своему долгу, — отвечает он. — Я лишь хочу напомнить, что вы не только королева, но и молодая женщина.
Улыбаюсь, а мужчина кладёт мне на талию горячую ладонь и наклоняется, чтобы поцеловать. Привычно подставляю щёку — Леорас ни разу не зашёл дальше этого. Не настаивал на исполнении брачных обязанностей и даже спал в покоях моего отца, позволяя мне проводить ночи в своих.
И я благодарна за его нежность и осторожность. За трепетное отношение и чуткость. За то, что даёт мне время привыкнуть к нему. Влюбиться в него…
Муж мне нравится. Порядочный и предупредительный, он протягивает мне руку, терпеливо ожидая, когда я подойду к нему.
За несколько дней Леорас показал себя достойным правителем, управляя замком твёрдой рукой. Более того, наняв новых стражников, лично обучает их. На мои тревоги о том, что на это не хватит средств, лишь улыбается и убеждает, что его доли наследства вполне достаточно, чтобы сохранить Алианор.
Супруг предусмотрительностью и благоразумием немного похож на моего отца, и под действием горячей волны нахлынувшего чувства я поворачиваю голову и немного приподнимаю подбородок.
Леорас замирает. В его синих глазах, словно в тёмном небе, вспыхивают звёзды, губы приоткрываются, голос заметно дрожит.
— Вы… уверены?
На миг я сомневаюсь, желаю использовать подаренную возможность и отступить, но останавливаю себя. Леорас мой законный муж. И рано или поздно мне придётся переступить эту грань. Не только для исполнения обязательств и продолжения рода, но и ради нас всех. Дар Имари должен быть разделён. Лишь в этом случае он принесёт гармонию и процветание стране, а не станет источником бед.
Поэтому я не двигаюсь, зная, что Леорас сильно желает меня. Он медленно склоняется, касаясь моих губ своими так, будто целует нежный цветок. Ласково проводит языком по нёбу, словно пробует сладкий нектар, и с шумом втягивает воздух в лёгкие.
Мы застываем, ощущая небесное благословение, непостижимую связь, которой связало нас на священной церемонии. Она оплетает наши судьбы так же нежно и бережно, как и забота Леораса ко мне. Обволакивает нас, а не стягивает обжигающим канатом, как в случае с ваннором. И деликатный поцелуй мужа несравним с диким захватом того, кто не стучится, а врывается в жизнь, жёстко заявляя о своём праве.
Вспомнив об Эдхаре, я вздрагиваю. В сравнении с ним Леорас тает сухой щепкой в огне, который захлёстывает меня изнутри. Я будто вижу тёмные глаза ваннора, и в лицо бросается жар. Пламя разливается по венам, страх навредить мужу сжимает сердце. С силой оттолкнув мужчину, вжимаюсь спиной в стену рядом с окном и с трудом перевожу дыхание.
— Простите, — шепчет Леорас и, опустив голову, отступает. — Я слишком нетерпелив.
— Нет, — мотаю головой и пытаюсь улыбнуться. — Вы не виноваты. Я… очень хочу узнать вас ближе, поверьте.
Проклинаю Эдхара и его власть надо мной. Упрямо выпрямившись, протягиваю руку мужу и прошу:
— Давайте начнём с игры.
Глава 17В храме царит умиротворяющая тишина, лишь едва слышно потрескивают огоньки многочисленных свечей. Свет дрожит и переливается в кроваво-алых гранях жертвенных кристаллов, напоминая о даре рода Имари.
— Прошу, — преклоняю колени перед алтарём, — помогите забыть ваннора и открыть сердце законному мужу. Молю, помогите не навредить Леорасу…
— Искорка?
Вздрагиваю и приподнимаюсь. Сиель ставит жертвенную чашу на алтарь и опускается на колени рядом со мной. Берёт мои ладони в свои.
— Что тревожит тебя?
— Я боюсь, — отвожу взгляд. — Леорас поцеловал меня сегодня, а мой дар… Ох, Сиель! Вспомни мою спальню после той ночи. Я раньше не думала об этом, но что, если я причиню мужу боль?
— Ты стала женщиной, — вздыхает жрица и обнимает меня. — Этого не избежать, Искорка. Тебе придётся разделить своё пламя с мужчиной.
«Но что, если во мне не только пламя?» — Вопрос вертится на языке, но я не решаюсь его задать. Считается, что огонь становится неуправляемым, лишь когда соединяются два мага схожего дара, что лёд — противоположная стихия и не усилит мою магию. Но вспоминая наши ночи с Эдхаром, я дрожу от ужаса и страсти. Мне страшно потому, что я желаю и мужчину, и его магию.
— Не бойся отпустить своё пламя, милая. — Сиель гладит меня по голове. — Оно не навредит человеку, с которым тебя связала судьба.
«Но какую связь из двух можно считать судьбоносной?» — снова задаюсь я вопросом, который оставляю при себе.
Жрица не ответит мне на них. Всё, что знает она, знаю и я. Мои сомнения лишь встревожат Сиель и приведут к тому, что жрицы будут рядом со мной каждую минуту, готовые усмирить мой дар.
— Уже поздно. — Поднимаюсь и смотрю на Сиель с теплом. — Спасибо за твои слова.
— Благословение небес уже с тобой, Искорка, — тихо отвечает она. — Не сомневайся в решении небес. Иди… Я буду молиться всю ночь.
Киваю и молча покидаю храм. Сердце колотится так быстро, что ноет в груди. Я подхожу к покоям короля и замираю у дверей. Слуги с поклоном открывают двери, а я всё ещё медлю. Память мучает меня картинками из прошлого, и огонь уже струится по моим венам. Кажется, ваннор смотрит на меня из темноты. Такая же непроглядная мгла царит во взгляде Эдхара.
— Я приказал погасить свечи, — звучит тихий голос Леораса. — В надежде на то, что вы придёте.
— Я пришла, — отвечаю только для того, чтобы убедиться, что всё ещё могу говорить и дышать.
Наступает тишина, в которой лишь гулко колотится моё сердце. Я понимаю, что король не сделает и шага, ожидая моего решения. Но так сложно сделать это! Молнией пронзает мысль, что Леорасу не хватает непререкаемой решимости старшего брата, его властной настойчивости… Но я отметаю её.
Ваннор — завоеватель. Хищник, захватывающий добычу. Он не дал мне и шанса на свободу воли. Не позволил и призрачного выбора. Неотвратимый, как сама смерть. А Леорас — это жизнь. Решение быть с ним — моё! Он тот самый правильный мужчина, о котором говорил отец.
Я делаю шаг. За ним совершаю второй. Слышу, как за спиной закрываются двери, и замираю.