Даже если ты уйдешь (СИ)

-Да, - отпираться уже было бесполезно.
-Вы были вместе?
-Да.
-Мы встречаемся с твоей мамой, Ситора, - Мамедов взял все в свои руки. - Как пара.
-Цветы, значит, ваши мама домой приносила?
-Мои.
-У вас хороший вкус, - неожиданно похвалила школьница.
-Ситора, - предупреждающе начала Эсми.
-Я догадывалась, что у мамы кто-то есть, - продолжала она говорить с Муслимом. - Этот внезапный блеск в глазах, задумчивость, улыбка до ушей. Но она молчала, как партизан на допросе, как говорит Сонечка. Вы знаете Сонечку?
-Это сестра моя, - уточнила Эсми. - Я рассказывала тебе про нее.
-Это у которой кот гулящий? - усмехнулся Муслим.
-Да, - тихо засмеялась девочка. - Как говорит Соня, Кеша любит женщин и детей. Но женщин все-таки больше.
-Ситора, - Эсми повернулась полубоком и посмотрела на дочь, - только ты Руфату пока ничего не говори. Я сама.
Девочка ничего не ответила, но поджала губы.
-Ситора?
-Прости, мам, но я еще в больнице всё ему написала. Он знает.
-Ситора,- протянула Эсмигюль, приложив ладонь ко лбу.
-Теперь и Лейли узнает, - Муслим свернул в переулок. - Но это к лучшему. Пора поговорить с детьми. Разве мы не этого с тобой хотели?
Они вновь встретились взглядами, и Эсми увидела в его глазах решимость и удовлетворение.
Разговор состоялся на следующий день. Навестить детей можно было в приемные часы с пяти до семи. Муслим знал, что Севиль собирается к дочери пораньше, поэтому они с Эсми и Ситорой приехали в шесть и условились, что сначала поговорят с каждым по отдельности, а потом, если получится, то вместе. Лейли и Руфат лежали в одном отделении, только в разных палатах. Из-за сотрясения мозга юноше прописали постельный режим и вставал он только справить нужду. Эсми приготовила ему любимые манты, испекла пирог с яблоками и печенье с шоколадной крошкой, которое он с детства обожал. Он полулежал на кровати и смотрел, как мама вытаскивает из пакеты контейнеры с едой.
-Мам, ну что ты так много наготовила, - пожурил ее сын.- Я не съем всё.
-Поделишься с соседом.
-Его выписали.
-Медсестер угостишь тогда. Или Лейли. Давайте тебе подушку поправлю, - Эсми взбила ее, после чего пригладила непослушную копну сына и поцеловала его в лоб.
-Ты ничего не хочешь мне рассказать? - взмахнув ресницами, он поднял на нее глаза.
-Ну…раз ты уже всё знаешь, то подтверждаю, – вздохнула мама. - Я встречаюсь с отцом Лейли.
-Ты…- мальчик замялся и здоровый рукой коснулся пальцев матери. - Любишь его?
-Да.
-А он?
-Говорит, что тоже.
-И долго вы встречаетесь?
-Почти месяц.
Ситора, сидевшая на соседней кровати, присвистнула.
-Ничего себе партизаны. Почти месяц и ты молчала, - воскликнула Ситора.
-Мы собирались с вами поговорить, но ваше падение всё ускорило.
-Не благодарите, - съязвил Руфат, кривовато усмехнувшись.
-Мы, вернее я, боялась вашей реакции.
-Со мной всё нормально, - хохотнула Ситора, растопырив ладони. - Я рада, что у тебя отношения, ма. Честно.
-И я, - просипел Руфик. - Только как мне теперь быть? Лейли мне очень нравится, мам.
Ответить Эсмигюль не успела, потому что в дверь палаты кто-то постучал и тут же открыл ее.
-Можно к вам? - спросил Муслим, уже вошедший вовнутрь. Его дочь робко заглянула в дверь и тихо поздоровалась.
-Заходи, Лейли, - позвала Эсми.
-Я тут постою, тетя Эсми, - скромно проговорила она. Тут нельзя, чтобы было много людей в палате, - объяснила она, стоя на пороге. Если у Руфата была загипсована правая рука, то у Лейли левая.
-Я выйду, - Ситора спрыгнула с кровати. - Все равно уже всё слышала.
-Мам, ты тоже иди. Я хочу поговорить с Муслимом Магомедовичем.
Эсми с опаской посмотрела на сына, перевела взгляд на любимого мужчину, который одним легким кивком успокоил ее. Выйдя в коридор, она прикрыла за собой дверь и тяжело вздохнула. Ей самой предстояло познакомиться и поговорить с Мамедовой-младшей, и как только она увидела девчонок, сидящих на диванчике в холле, она внутренне успокоилась и отметила, что Лейли похожа не только на мать, но и на отца.
  
А в это время двое мужчин остались один на один в маленькой палате. Муслим сел на стул рядом с кроватью, уперся локтями в колени и соединил руки в замок.
-Я знаю, вы злитесь на меня из-за того, что случилось.
-Откуда знаешь? - спокойно спросил доктор.
-Чувствую. Да, это всё я. Не надо было вообще брать эти электросамокаты.
-Поразительно, - усмехнулся Муслим. - А у моей дочери другая версия.
-Это она меня выгораживает.
-Я заметил. Но на самом деле, я не злюсь.
-А выглядите страшно, - он запустил пальцы в волосы и зачесал их набок. - То есть я не имел в виду, что вы страшный. Просто грозный. Блин…
-Расслабься. Я тебя понял.
-Просто я хотел попросить вас разрешить нам дружить. Встречаться.
Муслим помолчал, прочистил горло и посмотрев глаза Руфату, ответил вопросом на вопрос:
-Тогда я тоже хотел попросить тебя разрешить встречаться с твоей мамой.
-Не вопрос. Только не обижайте ее. Я ее очень люблю.
-И я ее люблю.
Муслим встал, подошел к пацану и пожал ему здоровую руку.
-Выздоравливай. И пусть это останется между нами. И да, мою девочку тоже не обижай.
-Конечно.
  
Глава 25. Начало
 
Месяц спустя
В начале декабря повалил первый снег. Крупные хлопья кружили над белой замерзшей землей и бесшумно ложились на мерцающее покрывало. Эсми смотрела в окно на танец снежинок и думала, что время для поездки с детьми в горы, на зону отдыха “Лесная сказка” они с Муслимом выбрали подходящее. Как раз снег, можно погулять, поиграть в снежки, а потом засесть в теплом ресторанчике и согреться. Кататься на ватрушках рискованно - Руфату и Лейли только недавно сняли гипс. Молодежь, улыбнулась про себя Эсми, когда вспомнили, что в больнице медсестры в шутку назвали их Ромео и Джульеттой. В те дни она чуть сблизилась с дочерью Муслима, а тот в свою очередь приходил к ним в гости и пару раз сыграл в “Плей Стейшн” с Ситорой.
И вот их первые общие выходные…думала ли она когда-нибудь, что этот день настанет? Нет. Даже не мечтала. Но за месяц после судьбоносного падения детей многое изменилось. Они с Муслимом больше не прятались. Она познакомила его родителями, братом и Викой, а с Соней и ее ухажером Львом они сходили на двойное свидание. Муслим тоже хотел представить Эсми семье, но его мама сначала заболела, а потом уехала в Баку к своей снохе - жене умершего брата. Эсмигюль начала подозревать, что женщине, возможно, тяжело смирится с выбором сына - разведенкой среднего возраста, еще и с двумя детьми. Но вслух она, конечно, ничего не сказала.
-Эсмигюль, мая харошая*, ты меня слышишь? - голос гинеколога вывел ее из глубокой задумчивости. Все это время она лежала на кресле и смотрела в окно, пока ее осматривала Белла Борисовна Бакунц - доктор, которая вела ее сложную беременность двойней еще в районной поликлинике. Теперь Белла Борисовна работала в крупном медицинском центре, куда и прибежала Эсми, когда почуяла неладное.
-Простите, Белла Борисовна, я просто переживаю, - вздохнула она.
-А что переживать? Ты не беременна. Ничего нет, - сообщила она буднично, убрав датчик.
-Да? - Эсми приподняла голову. - А как же задержка? Две недели уже…
14 дней, а три теста показали отрицательный результат. И ведь она не сразу заметила, что менструации нет. И как всегда никому ничего не сказала.
-А вот это другой вопрос, - она вытащила датчик и протянула ей салфетки. - Прием таблеток не пропускала?
-Нет, - помотала она головой.
-Разберемся, не переживай.
Пока Эсми одевалась, Белла Борисовна открыла на компьютере карту своей пациентки и вбила результаты УЗИ-исследования. Эсмигюль села напротив нее, сложила руки перед собой и с надеждой смотрела на гинеколога, как на родную мать.