Тень желания (СИ)
— Поступила, — ему пока удавалось её сдерживать.
— Ничего дельного там нет, верно? — осмелел Павел Игоревич, откинулся на спинку со знанием дела. — Херня это всё испод коня.
— Ты совсем, сука, берегов не видишь. — Егоров хлопнул кулаками о стол и поднялся на ноги.
Варищев сразу в два раза меньше стал, ужался на стуле, будто к нему прирастая. Егоров обогнул стол и листами в воздухе забил, точно гвоздь вогнать хочет.
— Тебе было поручено информацию узнать, а не шашни крутить! Продал задницу свою? — брызги вылетели с губ Егорова веером. — Я тебя не убью, нет, по крайне мере не сразу.
— Какие шашни? — Варищев побелел, все слова ему абсурдом казались, да только страху это совсем не убавляло.
Егоров кинул в него листами, Варищев замахал руками, подхватывая те, которые получалось. Веки его за большими глазами спрятались, никогда прежде белки его глаз так кровью не наливались. Всё тело Варищева испариной покрылось.
— Это не правда… — зашептал Павел Игоревич.
— На сторону Эртона переметнулся? Поможет ли он тебе сейчас, — цедил сквозь зубы Егоров.
— Нет, никогда бы.
— А как тогда объяснишь всё это? Вот пример, — Егоров выхватывает из рук Варищева лист, — единственный дуб в березовой роще, и вы, сука, под ним. Все шифры места, в которых вы потом находились. И никак со случайностью не вяжется. А крыша загса? Ты меня совсем за дурака держишь?
Снова я засмеялся, наверное, это было непременно так. Потянулся к лощенной пачке, захотелось закурить ещё одну, как дверь спальни распахнулась и Лена, принюхиваясь, прошла внутрь.
— Дэвид, мы договаривались, — начала она, и я сразу виновно поднимаю руки.
— Прости, малыш, — тяну к ней руки, а она насупилась, не подходит и вид делает, что не видит, — давай, обними меня, я очень соскучился.
— Не заслужил, — расправляет постель, попой своей перед глазами моими крутит.
Поднялся, схватил её за бедра и к себе на колени усадил. Хрупкая совсем, веса нет, только одно негодование.
— Как там Мия?
— Жалуется, что ты навещаешь их очень редко. — Лена укладывается на моём плече, и откидывает голову. — Дэвид, я обещала, что на выходные мы приедем к ним в гости.
Воздух с ревом недовольства вырывается из моей груди, а Лена глаза закатывает, читает меня как открытую книгу.
— Я обещала, Дэвид, и ты там будешь со мной. Хватит, Мэтью не так уж плох.
— Моя дочь вышла замуж за кретина, я не могу это принять.
— Наверное, мои родители сказали бы то же самое.
— Эй, обидно.
Она засмеялась, а я поцеловал её в уголок губ. Эта потрясающая женщина со мной, и любит меня, до сих пор не верится. Обнял за талию, и уткнулся носом в её непослушные чёрные волосы. Мне хотелось это сделать весь день.
— Ты открыл подарок?
— Какой?
— Совсем у тебя память девичья стала, от Варищева.
Я улыбнулся, вот с чего началось моё погружение в прошлое. Лена подскочила, принесла с гостиной коробку и канцелярский нож. Выудив оттуда бутылку вина, засмеялась так, что покатилась по полу, сжимая живот.
— Хватит уже, что там.
Поднял бутылку. На этикетки крупным шрифтом «Великодушному Бриташке», чуть ниже прописными буквами с завитками «не сдохни раньше времени». Украшала всю композицию фотокарточка Павла Игоревича с протянутым бокалом и самодовольной рожей. Неисправим.