Десять поколений
Но капитан был, Шиван знал точно. Каждый раз, возвращаясь из школы, он видел его заходящим в подъезд того же дома, где он всегда жил. Перед началом второго класса Шиван обнаружил, что капитан куда-то пропал. «Отправился в дальнее плавание», – решил мальчик и совершенно перестал о нем думать. Дилан устроилась на работу в библиотеку и стала проводить с племянником еще больше времени. С ее подачи он стал поглощать одну книгу за другой. Только он заканчивал очередной том, Дилан уже готовила ему следующий.
– Эта книга тебе точно понравится, – начинала она заговорщицким тоном. – Она о человеке, которого предали и на долгие мучительные годы отправили в тюрьму.
– И что же с ним там стало? – Любопытство в Шиване нарастало.
– Он сумел оттуда выбраться, сказочно разбогатеть и отомстить всем своим обидчикам.
– Как же он это сделал, если был в тюрьме? – Мальчик недоверчиво кривился.
– Прочтешь – узнаешь.
И Шиван читал. Много читал. С наслаждением отдаваясь буквам, ведущим его по хитросплетениям сюжета. Следуя за героями, он оказывался далеко от маленькой жаркой Армении и гулял по улицам осеннего Парижа. Книги стали страстью Шивана. Его домом. В них он будет искать пристанище все последующие годы в попытках убежать от реальности, которая всегда его настигала: развала страны, эмиграции, дефолта, инфляции…
Убегала в книги и Дилан, не желавшая даже слышать предложения брата о том, чтобы найти ей жениха. На помощь мужу пришла Хатуна, которая старательно уговаривала девушку хотя бы задуматься о браке:
– Быть одинокой женщиной – это самая горькая участь. Это такая отрава, которую никому не пожелаешь.
– Может, так и было когда-то, – отнекивалась Дилан, – но те времена прошли. Сейчас женщина может вполне жить и без мужа. Если есть работа, то ты себя прокормишь, а у меня она есть.
Долгие уговоры ни к чему не приводили. Автандил надеялся сначала, что сестра возьмется за ум, а после махнул на все рукой и с головой погрузился в работу. Содержать все эти годы собственных детей, да еще и братьев с сестрами, было нелегко. Эти заботы оставляли мало времени для пустых размышлений.
К тому времени, как Шиван отправился в четвертый класс, в город неожиданно вернулся капитан, да не один, а с молодой женой – невероятно хорошенькой армянкой из тех западноармянских, чьи семьи переселились на родину в начале двадцатых годов, после того как Армения объявила о независимости. Эти люди страстно верили в то, что наконец смогут жить так, как всегда мечтали, и не слушали скептиков. Когда же Армения стала частью Советского Союза, они не могли выехать обратно.
Мужчины сворачивали головы, глядя ей вслед, а их жены презирали ее за кокетство и виляние бедрами. Сначала казалось, что капитан жену чуть ли не боготворит, но, видимо, ревность в какой-то момент взяла верх, и он начал ее периодически поколачивать. Не до потери сознания, но довольно лихо, чтобы она себе лишнего не позволяла. Дилан, до которой слухи о семейных неприятностях Левона дошли довольно быстро, удовольствия не испытала. Только внутренне содрогнулась, поблагодарила Ходэ, что уберег ее, и клятвенно себе обещала замуж никогда не выходить. Не стоит оно того. Однозначно не стоит.
Поразительно, что своему слову она оказалась верна до самой смерти, настигшей ее в начале двухтысячных от самой обыкновенной простуды. Шиван, приехавший тогда на ее похороны первым же рейсом, все горевал о том, что никогда так и не решился у нее спросить, почему же они с Левоном поругались. Быть может, он сумел бы их как-то примирить, и тетя обрела бы свое счастье. Левон уже лет сорок был в разводе, после того как его жена сбежала из дома с сыном булочника, прихватив все накопления и золото. Левон с тех пор женщинам не доверял и предпочитал быстрые и ни к чему не обязывающие отношения. Постоянным в его жизни был лишь читательский билет в городскую библиотеку, куда он захаживал стабильно раз в неделю, пока поседевшая и ставшая грузной Дилан не вышла на пенсию. Все годы, что она обслуживала Левона, она не перекинулась с ним ни единым словом.
Была таким образом судьба Шивана определена им самим с детства или то стало чистой случайностью, но в двадцать лет он тоже безумно влюбился. И тоже не в ту, кого стоило бы любить езиду. Объектом его обожания стала Анаит. Невероятная красавица с густыми волосами, длинными ресницами и карими глазами. Анаит училась с ним на одном потоке и была звездой университета. Добиться ее расположения хотел каждый: от наивных первокурсников до самоуверенных аспирантов и маститых профессоров. Один доктор наук даже обещал ей не только руку и сердце, но и блестящую карьеру и кандидатскую диссертацию, которую сам же за нее и напишет. Анаит лишь смеялась.
– Эти мужчины совершенно не в себе, – делилась она с подругами, которых у нее то ли от вечно окружавшей ее зависти, то ли от ее неспособности терпеть рядом того, кто может ее затмить, было немного. – Думают, что меня можно соблазнить такой ерундой, как диссертация.
Она заливисто хохотала, привлекая всеобщее внимание к своей шее с небольшой коричневой родинкой. Шиван, который, в отличие от Анаит, умудрялся быть практически незаметным, несмотря на свой высокий рост и привлекательное лицо с широкой улыбкой, тоже попал под чары кокетки. На потоковых лекциях Шиван периодически забывал вести записи, заглядевшись на Анаит. Может, та никогда и не заметила бы его в толпе своих многочисленных поклонников, если бы не ее конфликт с пожилой Лилит Мовсесян, с первого взгляда невзлюбившей молодую красавицу. Анаит, понявшая, что предстоящий экзамен у Мовсесян можно будет сдать, только если знаешь предмет блестяще, а не на скромную тройку, как она изначально рассчитывала, решила найти себе того, кто будет с ней заниматься дополнительно. И желательно бесплатно. Выбор был сделан в пользу Шивана после замечания одной из ее подруг:
– Он тут самый умный. И однозначно самый симпатичный из самых умных. – Та засмеялась собственному не слишком удачному каламбуру. Анаит же впервые обратила внимание на тихого Шивана, имя которого до того постоянно вылетало у нее из головы.
– Только бы не подумал, что занятия могут перерасти в нечто большее, – скептически протянула Анаит.
– Этот точно не станет, – уверила подруга. – Тихоня.
Шиван и Анаит дважды в неделю в течение целого семестра встречались после основных занятий, чтобы вместе корпеть над заданиями от Лилит Мовсесян. Сначала все проходило так чинно, словно Шиван преподавал у особы королевских кровей. Он не позволял себе ни одного лишнего слова, а после занятий тут же ретировался. Через пару недель он стал чуть спокойнее и уже отвечал на шутки Анаит, любившей подначивать тихоню Шивана.
– Убегаешь от меня как от чумы. Неужели я настолько глупая, что меня сложно вынести? – Ее улыбка была одновременно и снисходительной, и подбадривающей.
– Тороплюсь на автобус, – оправдывался Шиван, щипая себя за руку.
– Можем вместе до остановки дойти, я люблю прогуляться вечером.
Шивана бросило в жар, язык присох к горлу.
– Можно ведь с тобой пройтись? – спросила Анаит, не дождавшись никакой реакции.
– Можно.
Они шли до остановки молча. Шиван настолько растерялся, что даже забыл попрощаться с Анаит и сел в автобус, ничего ей не сказав. Всю ночь он корил себя за глупость и намеревался вести себя увереннее.
Их прогулки становились все длиннее и уже заканчивались на автобусной остановке только после нескольких кругов в парке, куда они стали заходить, закончив занятия, уже не дважды в неделю, а практически ежедневно. Слухи о том, что они теперь пара, разлетелись намного раньше, чем к тому же выводу пришли сами Шиван и Анаит. Студенты разделились на два лагеря. Одни не понимали, что нашла первая красавица университета в этом повернутом на книгах чудике. Другие – что нашел в этой ветреной пустышке такой многообещающий студент.
Шиван с Анаит о слухах знали, но совершенно на них не реагировали. Это было время первой любви для каждого из них. Сливаясь в бесконечных поцелуях, они клялись друг другу, что никогда не смогут быть с кем-то иным. Клятв становилось так много, что пришло время доказать, стоят ли они чего-нибудь.