Асы. «Сталинские соколы» из будущего
У наших на Севере подводные лодки были, и действовали они активно. Более того, часть лодок была построена по немецким проектам, и внешне они от «немцев» не отличались. И флаги при всплытии для подзарядки аккумуляторов лодки не вывешивали. Был один характерный признак: если с лодки ведут огонь, значит – она чужая, и ее надо бомбить. Только опасно, сбить могут раньше, чем поймешь, чья это лодка. А из пулеметов по лодке стрелять бесполезно: прочный корпус имеет толщину качественной стали не меньше, чем у танка, и пулей его не пробьешь.
Полет долгий, весь запас топлива – на четыре часа. Сначала слева по борту был виден Кольский полу-остров, смутно Териберка промелькнула. Тихон довернул вправо, курс девяносто. Высота – тысяча метров. С такой высоты и большая площадь акватории видна, и не так холодно. Тихону в остекленной кабине хоть ветер не дует, так, легкий сквозняк. А вот бортстрелку в передней кабине не сладко. Пулемет на вертлюге стоит, даже козырька спереди для защиты от ветра нет. По самолетным меркам, двести километров – мизер, а в лицо дует, как ураган. Холод в рукава забирается, под шлем. Тихон еще подумал – а что зимой будет, когда морозы ядреные придут?
Внизу – ровная гладь, вода свинцовая, неприветливая.
Далеко впереди показалось судно, и Тихон убавил обороты мотора. Надо снижаться, определять, чье судно, а обзор вперед и вниз паршивый, впереди пилота – кабина стрелка. Он обычно и смотрел.
Тихон провел «амбарчик» левее судна, на высоте двести метров, и сделал небольшой крен. Наши! Шапками машут, хотя один матрос на надстройке судна стоит у зенитного пулемета. Издалека ведь тоже различить сразу невозможно, чей это самолет!
С началом военных действий на грузовые суда, буксиры, рыболовецкие шхуны установили вооружение. На большие суда – пушки, явно из складов хранения, иной раз – дореволюционного выпуска, порядком изношенные. На небольшие посудины – зенитные пулеметы. Крупнокалиберных ДШК на всех не хватало, и потому ставили «максимы», сдвоенные и счетверенные. Но как средство борьбы с самолетами они были слабы.
Часть кораблей переоборудовали в тральщики, но далеко не все. Фронту и тылу нужна была рыба. Страна на оккупированных территориях потеряла много скота, и рыба была заменой мясу. И рыболовецкие шхуны бороздили море, и зверобойные. Практически безоружные, они иной раз становились легкой добычей заходивших в Баренцево море немецких подводных лодок, кораблей или самолетов. Особенно часто такие случаи происходили в 1941–1942 годах. В 1943 году наши войска на Севере уже набрали силу, приобрели опыт, выработали тактику. А немцы понесли ощутимые потери и после лета 1943 года стали осторожничать.
Передний стрелок, надев очки-консервы, свешивался за борт. Когда взгляд направлен перпендикулярно воде, лодку на небольшой глубине увидеть можно. А когда вперед или в сторону смотришь – только перископ увидеть можно, да и то по бурунам за ним. Немцы не дураки, и, прежде чем всплыть, акустик прослушивал, нет ли кораблей рядом. Потом горизонт в перископ осматривали, затем воздух в зенитный перископ – не висит ли поблизости самолет? И только потом всплывали.
В первый год войны немцы брали количеством, не зря же говорили о «волчьих стаях» Деница. Действовали группами, особенно в Атлантике, где большие глубины и где пролегают пути из Америки и Англии. Полярные конвои формировались в основном в Великобритании и первую половину пути шли под прикрытием английских военных кораблей. Защиту же им на втором отрезке пути обеспечивали наши. Но все равно потери были, особенно печальна участь конвоя PQ-17.
Первый боевой вылет Тихона прошел впустую. Патрулировали, наблюдали, но противника не обнаружили, о чем и доложили в штаб эскадрильи по возвращении. На обратном пути Тихон побаивался, хватит ли топлива. Не хватало еще опозориться и сесть на воду далеко от берега.
Одним из факторов, не благоприятствующих развитию гидроавиации на северах, были особенности Баренцева моря. Длина волны составляла 120 метров – это было расстояние от гребня одной волны до гребня следующей.
Гидросамолет при взлете, набирая скорость, врезался в вершину волны и через щели и неплотности набирал воды. А место переднего стрелка было вообще уязвимым. Стоило принять лишний балласт, и самолет тонул, несмотря на то что был деревянный. Даже в штиль по морю шла крупная зыбь от соседнего Ледовитого океана.
Что скрывать, боялся Тихон воды. Да и то сказать, не мелководное озеро, не речка – море под ним, к тому же студеное. И ежели собьют или по каким-нибудь другим причинам в воду попадешь, умрешь от переохлаждения за двадцать минут, если помощь раньше не придет. Экипажам выдавались спасательные жилеты, только они не грели, а просто держали на воде. Так что над сушей летать надежнее. Сбивали его, покидал самолет на парашюте, но там уж если приземлился целым, то жив. А здесь – не факт. Опоздала помощь – и выловят из воды окоченевший труп.
Следующие два дня с моря дул сильный ветер и поднял волну. Синоптики обещали плохую погоду на неделю, в местном клубе стали показывать фильмы патриотического содержания – «Александр Невский», «Трактористы», «Небесный тихоход». Бойцы смотрели все подряд – развлечение, тем более бесплатное. А для Тихона – черно-белое, с неважным звуком, наивное местами кино – как музей, настолько велика разница между тем, цветным, цифровым, иногда в 3D-качестве, и этим. По вечерам байки в казарме травили, выпивали – не без этого. А чем еще заняться, когда вокруг камни и стылая вода? Учитывая непогоду, выходить лишний раз из казармы – даже в столовую – не хотелось. Не летали ни наши, ни немцы. И небольшие суда в море не выходили, только крупные транспорты приходили в Мурманск – американцы по ленд-лизу передавали нам корабли серии «Либерти», огромные. Однако величина этих кораблей время от времени играла с ними злую шутку – во время жестоких штормов судно просто переламывалось.
Глава 8
«Амбарчик»
Как только установилась погода, начались полеты. Первым с аэродрома Ваенга ушел Пе-2, самолет-разведчик – он и немецкие транспорты отслеживал, и погоду. А в Арктике погода непредсказуема. Солнце светит, ветра нет, а через четверть часа тучи набегут, солнце закроют, ветер свистеть начинает, а потом – проливной дождь вперемежку со снегом.
Недалеко от бывшей русской Печенги, а ныне Петсамо, находились бывшие никелевые рудники. Немцы рудовозами вывозили оттуда стратегическое сырье для металлургической промышленности. Уничтожить или как-то повредить рудники было невозможно, они на глубине, под скальными породами, а вот уничтожить транспорты, перевозящие руду, было вполне возможно. На их поиски и уничтожение были брошены значительные силы Северного флота – корабли, подводные лодки, торпедоносцы и бомбардировщики.
Немцы осознавали важность этих поставок и прикрывали рудовозы сильным боевым охранением с мощной зенитной защитой.
Из-за недельной непогоды движение рудовозов приостановилось, и сейчас немцы должны были наладить поставки – плавильные печи невозможно остановить.
На поиски транспортов были брошены все силы: самолеты Пе-2, МБР-2, Ил-2, которые обследовали шхеры и фьорды, где могли укрываться рудовозы. В пределах видимости берега на перископной глубине ходили наши подлодки. Глубины у северных земель Норвегии большие, и крупные транспортные суда немцев ходили недалеко от берега, прикрываясь огнем береговых батарей. К тому же наши подлодки могли атаковать торпедами только со стороны моря, стало быть, и боевое охранение ставили с одной стороны.
После того как вернулся разведчик Пе-2, доложивший о хорошей погоде, на разведку вылетели «амбарчики». Сложно летать полярным днем, если немецкие истребители не дремлют, тем более что их наводили посты наблюдения на берегах.
Тихону достался сектор моря в полусотне километров от полуострова Рыбачий. Видимость была отличной, как говорили летчики, «миллион на миллион». С одной стороны, экипаж «амбарчика» это радовало – издалека можно транспорт заметить, а с другой стороны, внушало беспокойство: с берега их могли обнаружить в мощную оптику посты наблюдения.