"Фантастика 2025-16". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)
Из сбивчивой эмоциональной речи демона я понял следующее: во время наших переговоров с Кторвиком общительный Крысолов, на этих переговорах не присутствующий, успел сдружиться с одним из местных работников (кажется, помощником оператора со статусом послушника Культа). И новый знакомый, весьма удивлённый тем, что перед ним находится не чудаковатый клоун, а вполне конкретный демон, показал ему несколько серий реалити.
— Магическая картинка на выпуклой панели! — восхищённо прокомментировал Крысолов феномен телевидения. Хотя, кажется, здесь оно вышло на новый уровень… Я смутно помнил вчерашний пьяный разговор с Кторвиком, но он что-то говорил о технологии «частичного погружения» и сравнивал её с погружением реальным, которое практиковали операторы.
В общем, в увиденной серии герой Чернокнижник в исполнении Кторвика отвешивал шуточки о рваном балахоне, отсутствии носовых отверстий и носа как такового и огромных зелёных глазах демона. Очевидно, данные элементы образа в обществе осьминогов казались чем-то действительно забавным.
Досталось демону и за переход в тело чернокожего Ультера, страдающего проблемами с психикой и часто ведущего себя довольно… неестественно, если не сказать грубее. В общем, Крысолову элементарно не повезло: его внешний вид казался осьминогам если и не смешным, то довольно странным, а эксцентричное поведение демона только дополняло эффект. А уж таланта Кторвика с помощниками с лихвой хватило для превращения Крысолова в юмористического персонажа — такие, как известно, просто необходимы для успешного проекта. Видимо, не только в человеческой культуре.
Кое-как успокоив Крысолова, я вернулся в комнату.
Только подошёл к постели, как из динамика (который по какой-то странной причине располагался прямо в комнате) раздался громкий голос Кторвика:
— Чёрный! Сколько ещё будем копаться? Мы же договаривались: выходим ровно в десять. Давай быстрее вниз!
Чёрт!
Я взглянул на прибор, по-видимому заменяющий осьминогам часы и висевший прямо рядом с динамиком, — на нём через запятую значились непонятные символы… И каким, спрашивается, образом я должен был узнать о времени? Неужели так сложно было сделать адекватный циферблат?
Впрочем, ещё через мгновение символы преобразовались:
10.15
Вышло действительно неприятно. Похоже, после вчерашних разговоров за фужером портвейна Лингвистика прокачалась настолько, что была способна переводить даже письменный текст (а на этих «часах» был именно текст, а не цифры). Ещё одной интересной особенностью местного времяисчисления стал тот факт, что в сутках, по мнению октопусов, было двадцать пять часов — об этом я узнал из появившейся следом за «10.15» приписке «из 25». Это мало влияло на положение дел, а потому лишним часом можно было и пренебречь.
Я грустно развёл руками и прекратил попытки стащить с Ивы одеяло, которое она, кстати, не очень-то и удерживала.
— Итак, — начал краткий инструктаж Кторвик, когда серебристый автомобиль выехал из подземной парковки (автомобиль имел три колеса, аэродинамический корпус и самолётные турбины, работавшие тем не менее бесшумно), — сейчас мы отправляемся в святая святых Города — Совет шести. Неофициальное собрание крупнейших акционеров… иными словами, обнаглевшей олигархии, сожравшей стремительно атрофирующиеся остатки государственности. Об этой яркой метафоре, — пояснил Кторвик, — Совету шести знать необязательно. Последний глава Города был смещён со своего поста в результате… эм, военного переворота восемь десятков лет назад. Должность официально так и не упразднена, а на уровне округов и дистриктов даже проходят выборы, но в действительности всё решает именно Совет шести.
— А по какому принципу у них заседания проходят? — спросил я, вглядываясь в безэмоциональное лицо охранника, отображавшееся на зеркале заднего вида. — Как официальное мероприятие или встреча в бане за пивом?
— Баня-за-Пивом? — не понял Кторвик. — Это город у вас такой, что ли?.. Нет, у нас иначе. Заседания проходят в пятый день недели, где-то с одиннадцати от начала суток. Задерживать столь уважаемых октопусов не стоит. От тебя требуется поддержать мой план, мило улыбаться и раздавать автографы.
Подобные вещи я понимал прекрасно. Как ни крути, но положение серых зависит от Культа, пытающегося играть собственную игру в реальности, где власть принадлежит кучке богатеев. Я ещё не до конца понимал положение религиозной организации, однако мог предположить, что Кторвик стремился превратить Совет шести в Совет семи, где Культ будет занимать ведущее место… Во всяком случае, таково было желание Кторвика, а его позиция могла расходиться с официальной позицией религиозной организации.
— А как Культ соотносится с… ББЦ, кажется? — задал я давно интересующий меня вопрос. — Они же выкупили права на показ реалити с нашим невольным участием? Получается, мы сейчас под ними?
Лицо Кторвика изобразило нечто, напоминающее ярость: глаза сузились, брови наехали на веки, а нос перекосился так, что я уж было подумал, что октопуса хватил инсульт.
— Культ, Чёрный… — после небольшой паузы отчеканил осьминог, — Культ никому не подчиняется. Покупка прав на показ реалити — лишь выгодное предложение и возможность вывести формат на новый уровень.
Триггер Кторвика был найден — его серьёзным образом волновало положение Культа, чьё начальство отличалось явно выраженной нерешительностью в вопросах стратегического продвижения интересов собственной организации.
Оставшуюся часть пути мы ехали молча.
За окнами на огромной скорости проносились конусообразные и цилиндрические постройки, редкие прохожие в зачастую странной одежде, небольшие магазинчики и здания с огромными буквами аббревиатур.
Кторвик обдумывал свой проект, я же гадал над вопросами куда более философского характера. Каким образом работают навыки без Системы? Почему из Игры удалось вытащить Крыса, который вообще-то не должен обладать некой внеигровой сущностью (если угодно, душой)? И, самое главное, что же такое специализация Харон, таким невероятным образом оказавшаяся в моём распоряжении?..
Встречи Совета шести проходили в довольно старом (относительно окружающих новостроек) здании, представляющим собой высокую цилиндрическую башню, выстроенную из красивого камня, по виду гранита. Вряд ли это был настоящий гранит. Это значило бы, что гранита у октопусов мама не горюй: башня Совета шести имела порядка ста этажей. Хотя, судя по характеристике Кторвика, Совет шести мог позволить себе здание хоть из позолоченных костей утопленных младенцев.
— Лёгкий камень, — пояснил Кторвик, видя мой немой вопрос. — У вас он не был известен? А я-то гадал, почему вы его в Игре не догадались использовать, хотя в разделе «магические» технология была доступна… Эм, вообще-то его не так сложно добывать…
— Всё-всё, суть я понял, — прервал я Кторвика, уже готовящегося рассказывать о процессе создания лёгкого камня. Подобные вещи меня мало интересовали, особенно в сравнении с политическим устройством Города. — Скажи лучше, почему октопусы вообще слушают Совет шести?
— Хех, а ты попробуй его не послушай! — усмехнулся Кторвик. — Все предприятия, за исключением совсем уж мелкого бизнеса, вся инфраструктура, все дороги и здания — вообще всё принадлежит той или иной корпорации, глава которой входит в Совет. Только Культ сохраняет свою независимость, во многом благодаря таким вот простым октопусам, желающим почтить память своих умерших предков, — Кторвик указал на улицу, где по ровной дороге двигалась странная процессия с треугольным гробом, венками и разноцветными одеждами.
— Приехали, начальник! — пробасил водитель — улыбчивый крепыш в забавной шапочке (всё-таки некоторые архетипы остаются неизменными даже в инопланетном обществе).
— Ну не знаю, — задумался я, вылезая из автомобиля и ловя на себе взгляд остолбеневших прохожих. — А почему бы не собраться вокруг какого-нибудь лидера и не двинуть на улицы?
— Хочешь потерять работу и остаться без пенсии и средств к существованию? Или смертельный разряд тока получить?.. Тогда вперёд — прыгай по асфальту. Чёрный, всё продаётся и покупается, в том числе и протест. Если кто-то реально выйдет на улицы, то сделает это не потому, что борется с Системой, а потому, что один из членов Совета шести решил расширить свою территорию… Впрочем, эм, я не совсем верно говорю…