Рюрик. Сын Годолюба (СИ)

В конечном итоге Клак покинул Ютладию вместе с союзным войском – после чего «дядя» был вынужден искать временного приюта в пограничной марке франков, основанной Карлом Великим в Нордальбингии. Собственной рати и сторонников в земле данов у него просто не осталось…
Впрочем, Харальд не отступился и на сей раз. Объединив немногих уцелевших хирдманов с наемниками-русами, он стал истощать внезапными набегами северное побережье Ютландии, а также Зеландию и Фюн. Причем в качестве цели он неизменно выбирал владения тех ярлов, кто исконно поддерживал притязания Инглингов – и кто не дал Клаку заложников.
Так продолжалось четыре года – за время которых сыновьям Гудфреда так и не удалось поймать «Ворона» в море, пусть даже с превосходящими силами! И число сторонников Инглингов стало стремительно таять… Многие пали во время внезапных набегов Харальда – или в его морских засадах, кои «дядя» наловчился очень хитро обставлять.
В случае последних к побережью подходил один, самое большое два драккара – и хирд налетчиков разорял ближайшую рыбацкую деревушку… Дождавшись же, когда местный ярл соберет собственную дружину и бросится в погоню, разбойники спешно уплывали – держась, впрочем, в зоне видимости преследователей. Причем расстояние между противниками неизменно сокращалось – и загоревшиеся азартом погони даны теряли бдительность… Заплывая в заранее подготовленную Харальдом ловушку! Ибо конунг в изгнании искусно прятал оставшиеся корабли среди многочисленных островов у берегов Зеландии или Фюна…
А после нападал, обладая неизменным численным превосходством – в то время как враг уже не успевал развернуть собственные драккары и уклониться от боя!
В силу чего, многие ярлы данов оказались разочарованы Инглингами, неспособными защитить своих подданных – и дать, наконец, отпор лихим налета «Ворона»! Ставшего, как видно, самым умелым хёвдингом в море – и наводящего буквально мистический ужас на бондов севера и их ярлов…
Наконец, спустя четыре года морской войны, внутренние противоречия среди данов вылились в междоусобную брань между Инглингами и приспешниками сыновей Гудфреда. А узнав об этом Харальд, ставший к тому времени известным варяжским вождем, собрал сильную рать из преданных ему руян, пригласил в поход вагров – да призвал всех своих сторонников из числа данов, вновь поверивших в храброго и лихого хёвдинга! Но куда больше ярлов пообещали ему не вмешиваться в ход грядущей брани…
Правда, на сей раз Людовик уже не дал своему ставленнику достойной рати – хотя бы потому, что его саксы и франки в это же время подавляли мятеж Славомира.
Дядя (родной дядя Рюрика) яростно взбунтовался против императора девять лет назад – как только последний приказал ему разделить власть с другим племянником, Цедрагом. Цедрагом сыном Дражко, когда-то спасенным из плена Гудфреда с помощью Рады… Что же, Славомир оказался прав – племянники были угрозой его власти! Но вместо того, чтобы подчиниться воле Людовика, он разорвал с ним все договоры – и вступил в союз с Инглингами. После чего вместе с данами напал на Саксонскую марку, осадив крепость Эсесфельд!
Вот только осада не задалась. Сыновья Гудфреда вскоре были вынуждены вернуться в Ютландию (ведь руяне во главе с Харальдом не отказались от лихого грабежа в столь удобное для набега время!), а Славомир… Спустя два года после неудачного похода Славомир был пленен собственной знатью – как только франки и саксы выступили против славян.
В конечном итоге ободритами стал править Цедраг, двоюродный брат Рюрика…
Впрочем, Харальду уже и не нужна была помощь франков. Выступив в морской поход во главе сильной рати, он высадился у Хедебю и забрал город. А после, собрав лейданг юга, двинулся навстречу Инглингам с четырехтысячным войском!
Сыновья Гудфреда между тем закончили передел власти. Двое бежали из Ютландии – но еще двое собрали всех, кого возможно, и выступили навстречу Харальду… Большое войско в полторы тысячи хирдманов им прислали свеи, врагу удалось собрать и лейданг севера – причем именно ополчение готово было драться всерьез, желая отомстить за морские набеги Харальда!
  
И в конечном итоге в поле встретились примерно равные рати конунгов – действующих и «конунга в изгнании». Но неожиданно для всех Хорик Гудфредссон, старший из Инглингов, предложил «Ворону» переговоры! Он согласился уступить Скьёльдунгу юг Ютландии и Фюн, сохраняя за собой север полуострова и Зеландию…
В общем-то, это было справедливое предложение – ведь под властью Харальда оказались бы земли исконно верных ему ярлов. И, безусловно, очень выгодное – ибо исход битвы двух равных ратей был не определен. Но ополчение бондов юга, неизменно несущее самые большие потери, не очень-то и рвалось в сечу. Им, как никак, еще землю возделывать – и кормить не только собственные семьи, но и хирдманов… И Харальд, тщательно все взвесив, поступил не как брат, жаждущий мести за родную кровь – а как мудрый конунг, желающих для своих людей мира и благоденствия.
Он согласился на предложение Хорика… 
Так завершилась долгая и столь кровопролитная война Инглингов и Скьёльдунгов – или, по крайней мере, на время поутихла. Впрочем, семь лет мира – долгий срок! Хедебю вновь разросся – и бонды вновь размножились, распахав старые, заросшие бурьяном пашни.
Харальд же наконец-то смог озаботиться продолжением рода – вернувшись в Хедебю, он тотчас взял в жены молодую красавицу Гислу, дочь самого влиятельного из своих хёвдингов. Стоит отметить, что Гисла чем-то напоминала Рюрику Раду – хотя образ последней давно уже стерся из памяти молодого мужчины, являясь ему лишь во сне, в таких редких видениях детства…
А еще Харальд сдержал слово, некогда данное Раде – и разрешил христианским проповедникам навещать Хедебю и южную Ютландию. Пообещав суровое наказание любому, кто посмеет на них напасть! Кроме того, он запретил человеческие жертвоприношения старым богам – и это вызвало неожиданный ропот даже среди тех ярлов, кто стойко поддерживал своего конунга во всех его походах, лишениях и невзгодах… О чем стало известно и Хорику, внимательно отслеживающему события на юге Ютландии.
После смерти младшего брата он стал единовластным конунгом севера…
Впрочем, волновало ли, тяготило ли это Рюрика? Отнюдь… Ранние годы своей сознательной жизни он провел в землях ободритов – в Микилинборе, а затем и на Руяне. Бывал княжич и в Арконе, в древнем святилище Святовита – где восхитился огромными защитными валами и доблестью, да богатым воинским убранством местной стражи. Также он с интересом слушал местных жрецов, внимательно внимая их рассказам о старине – и былинам о древних героях славянского рода…
Однако он также очень хорошо запомнил мистический ужас, охвативший все его естество при виде огромного, четырехглавого идола из потрескавшейся от времени, замшелой древесины… И бурую, въевшуюся в кривые, грубо резанные уста идола кровь человеческих жертв.
Этот истукан был словно живой – или же что-то жило в нем. Что-то, что заставило сердце Рюрика лихорадочно забиться от неведанного им ранее ужаса… Отроку захотелось тотчас бежать из святилища – бежать без оглядки, забыв увиденное им страшилище! И оказаться как можно дальше и от него, и вообще от Арконы…
Возможно, все дело в том, что Рюрик побывал в святилище совсем еще юным мальчишкой, всего семи лет от роду – а вовсе не матерым воином, пролившим первую кровь врага! Ну, таким как Збыслав… А может, все дело в непоколебимом авторитете Харальда, яростно сопротивляющегося человеческим жертвоприношениям – и неуклонно склоняющегося в пользу распятого Бога? Правда, жрецов последнего мальчик как раз и не мог подолгу слушать – а их рассказы казались ему такими оторванными от жизни… То ли дело былины о славных героях славянского прошлого, с помощью родных богов повергающих любых ворогов – хоть ромеев, хоть обров, хоть саксов или готов!
Правда, встреча с одним из родных «богов» (точнее самым верховным!) оставила в памяти Рюрика неизгладимое и очень тягостное впечатление. Так что распятого Бога он почитал хотя бы потому, что последнего почитал и Харальд. А что касается нежелание Рюрика слушать проповеди христианских жрецов… Так «дядя» вполне справедливо заметил, что это как раз не былины – и чтобы понять их, нужно сперва дорасти.