Артефакт острее бритвы (СИ)

Плевать! Бежать!
Я сорвался с места, перескочил через бившегося в падучей недоноска и бросился наутёк от парочки его приятелей. И вновь спину уколол ненавидящий взгляд!
В сторону!
Водный кулак пронёсся в пяди от меня, угодил в стену и разлетелся брызгами и крошками песчаника, а я промчался мимо подворотни, где скрывался преследователь, и повернул за угол, прежде чем меня успели приложить действительно серьёзным арканом.
Ходу!
Дальше свою роль сыграло то, что Дарьян именовал инстинктом. Я взялся, путая следы, нарезать круги по кварталу, поэтому к форту вернулся самое раннее полчаса спустя. Там меня уже ждали.
— Хочу заявить о нападении! — объявил я, и тут же оказался под прицелом двух винтовок, да и взгляд дежурившего на воротах тайнознатца резанул так, что ещё немного и кровь на месте пореза выступит.
Точно какой-то атакующий аркан нацелил!
— Руки! — потребовал начальник караула, и я испытывать судьбу и ерепениться не стал, выполнил распоряжение младшего урядника без неуместных в силу очевидной глупости вопросов.
Нет, раньше мог бы и запаниковать, а сейчас даже небесную силу в себя потянул, не в расчёте перебороть нацепленные на запястья зачарованные кандалы, а исключительно для саморазвития.
Когда ещё такая возможность поупражняться выпадет?
Рывок! Рывок! Рывок!
Металл кандалов сделался холодным и заметно потяжелел, начал оттягивать руки, но вволю побаловаться с оковами не получилось. Конвой сопроводил меня прямиком в приёмную коменданта гарнизона и далее — в его кабинет. Помимо майора и его щеголеватого заместителя, там обнаружился встретивший нас в форте купчишка, хмурый наставник Крас, старший из представителей школы Бирюзового водоворота и парочка пытавшихся взять меня в оборот юнцов. Третьего их товарища тут не было.
Все уставились на меня, и два дурня хором воскликнули:
— Это он!
Майор одобрительно хмыкнул.
— Быстро взяли!
Я выразительно посмотрел на тайнознатца и требовательно звякнул кандалами. Молодой человек — тот самый, которому глянулась Беляна, явно желал оказаться причастным к поимке злодея, но намёк вышел прозрачней некуда, и он нехотя выдавил из себя:
— Сам пришёл, господин майор.
Тогда я перевёл взгляд на сопроводившего меня сюда младшего урядника. Начальник караула встопорщил усы и оповестил собравшихся, что я намеревался заявить о каком-то там нападении. Ух, как парочка водоворотов на дыбы взвилась!
— Бред сивой кобылы! — заблажил один.
— Да всё он врёт! — выкрикнул второй. — Этот лопух первым начал!
Старший шикнул на них, а я расплылся в презрительной улыбке.
— Неужто вы такие деревянные, что мыслеречь освоить не сумели? — Затем обратился уже непосредственно к здешним заправилам: — На меня напали три ученика школы Бирюзового водоворота, и я могу это доказать!
— Вздор! — сходу отмёл это заявление старший из водников. — Нашего соученика увезли в больницу с порчей второй степени тяжести, а на тебе ни царапины!
— И что с того? Я могу поделиться воспоминанием, как на меня напали, а эти дурни ни одной моей атаки не подтвердят!
— Господин майор, это переходит все разумные…
Комендант одним повелительным жестом заставил молодого человека умолкнуть и потребовал у тайнознатца:
— Освободи его! — А после того, как я вернул соскользнувшие с запястий кандалы младшему уряднику, потребовал: — Покажи, как всё было!
Я собрался с мыслями и сосредоточился на том моменте, когда повернулся и выставил магический щит, накрутил на это воспоминание следующие несколько мгновений, сжал всё воедино и поделился с майором. Едва ли сумел бы провернуть нечто подобное без полноценного курса мыслеречи, а так — пожалуйста!
— Сбежал, значит? — неодобрительно поморщился комендант.
— Не на войне, чай, — буркнул я в ответ, обойдясь без всяких там «господ».
Если эта вольность хозяина кабинета и задела, виду он не подал и к порядку меня не призвал, более того — велел заткнуться попытавшемуся влезть с объяснениями старшему представителю школы Бирюзового водоворота куда резче прежнего. Затем спросил:
  
— Порчу зачем использовал? Почему не огонь?
— Пробили бы огненный щит, думаю, а кровь сродни воде, поэтому использовал пурпурный аспект, к коему имею склонность. И не атаковал, а просто дорогу себе расчистил.
Тонкие губы майора изогнула недобрая улыбка, и он обратил свой взор на купчишку.
— Три ученика школы Бирюзового водоворота подкараулили ученика школы Огненного репья и намеревались его убить!
— Нет! — вскинулся старший водников. — Этим воспоминаниям верить нельзя! Я могу всё объяснить!
Слушать его не стали, комендант помассировал виски и заявил:
— Именно — убить. Та водная плеть человека надвое рассечь могла.
Купчишка оживился. Да и не купчишка это был, а крючкотвор. Сначала сослался на какое-то соглашение со школами, потом начал сыпать номерами пунктов и в итоге объявил:
— Здесь однозначно применимо положение о солидарной ответственности! Я подготовлю письмо о назначении штрафа в размере половины от совокупной стоимости контрактов всех участников инцидента. — Он уставился на старшего из водников. — Конфликты между школами должны остаться в Поднебесье, вас об этом предупреждали! В следующий раз штраф составит треть стоимости контрактов всей группы.
— И влепите по пять плетей этим болванам за лжесвидетельство и трату нашего времени!
Все ушли, мне велели задержаться.
— Чтоб духу твоего в форте больше не было! — объявил майор. — Стажируешься в больнице, вот и оставайся там на целый день. — И бросил своему заместителю: — Распорядись!
Расстроился я по этому поводу? Ничуть.
Обиделся? Нисколько.
Ничего не попишешь: неприятности продолжали бежать за мной и кусать за пятки, так сразу уже даже и не понять — сам к себе проблемы притягиваю или до сих пор чужое имечко аукается.
Ну да ничего — дальше будет проще.
Черти драные, да уже проще! Уже с недавним прошлым не сравнить!
Выгребу!
  
Глава 15
 
11–14
В больницу на следующий день я так и не попал. Налетевший ночью шторм угомонился только лишь ближе к закату, поэтому остался в усадьбе помогать с наведением порядка прислуге. Дальше погода особо лучше не стала, дожди лили через день да каждый день, небо неизменно затягивали наползавшие с моря тучи, лишь время от времени через прорехи в облаках проглядывало солнце. Тогда становилось невыносимо душно.
В больнице я теперь куковал с утра до вечера, и очень скоро убедился, что магистр Первоцвет о выделяемом ему за вредность молоке отнюдь не шутил. Пусть по части прилипчивости порча и не дотягивала до полноценных проклятий, но чем дольше я избавлял от неё пациентов, тем сильнее ощущал остаточное воздействие этих мерзких чар и на себе. Ошмётки чужих арканов марали дух и тело, приходилось всё больше времени уделять очищению от них, благо магистр по-прежнему охотно делился знаниями и дополнительной платы за это не брал, лишь продолжал записывать всех исцелённых исключительно на свой счёт.
Вёл Первоцвет и частную практику, но за серьёзные случаи во внерабочее время не брался и большей частью облапошивал суеверных горожан из числа аборигенов и антиподов, привезённых из других заморских земель. Избавлял он их от сглаза. Лучше бы мне этой темы было не касаться вовсе, но ляпнул сдуру, будто не верю в дурной глаз, и совершенно напрасно. Потом несколько часов кряду всё самым натуральным образом валилось из рук, я то и дело смахивал со столов медицинский инструмент, а под конец и вовсе прищемил пальцы дверью.
Тогда только заподозрил неладное, погрузился в состояние равновесия и почти сразу отследил непонятные отклонения, коснувшиеся преимущественно правой руки. Выправил их без особого труда, чем весьма развеселил магистра.
— Вот так-то! — наставительно произнёс он. — А ты — суеверия! Сглаз, конечно, послабее порчи будет, но тоже ничего хорошего. О скрытых одарённых слышал? Так вот такие могут просто пожелать в сердцах недоброго, а у человека на духе сама собой проклюнется метка, приманивающая приблудных духов. Ну или, как в твоём случае, пострадает контроль руки, вот бедолага возьмёт и оттяпает себе что-нибудь топором.