Чай с чабрецом (СИ)
И снова я в своём кашемировом индийском палантине, как принцесса специй из одноимённого фильма, колдую над чаем, чтобы он получился ароматным и добрым… Ведь я хочу, чтобы мой Ангел им согрелся.
– Мм… – Александра, отпив глоток, закрывает глаза от удовольствия.
Для меня это высшая награда. Белый ангел польской эстрады увековечен астрономами: астероид 2519 получил имя «Анна Герман». Я, наверно, не смогу подарить своему Ангелу звезду с неба… Я не знаю, сколько проживут написанные мной строчки, но мне хотелось бы, чтобы кто-то, делая глоток чая с корицей, апельсиновой цедрой и кардамоном, представлял себе Новый год, воображаемый бал и тихое Рождество, серебрящееся на наших висках.
*
Чай с клюквой в меду
*
…солнечная сила мёда и клюквенный румянец…
*
Частокол стволов растворялся в белёсой туманной дали. Прохладная тишина, терпкая и грибная, пронизывала воздух и холодила мой нос. Ноги в резиновых сапогах от часовой ходьбы горели и чуть гудели, сквозь тонкую подошву чувствовался каждый камушек, каждая ветка. А что, неплохой массаж ступней для городского человека, привычного к асфальту.
– Скоро уже придём, – объёмно и светло прозвучал голос Ксении в коротком шлейфе осеннего лесного эха. – Ох и много же там клюквы!
Её длинные ноги в рыбацких сапогах с отворотами мягко ступали по влажному ковру из опавших листьев, взгляд из-под козырька камуфляжной бейсболки уверенно стремился вдаль. Местность мы с Александрой совсем не знали, а потому приходилось полагаться на Ксению, купившую в дачном посёлке домик и исходившую этот лес уже вдоль и поперёк.
Короткий, нежно-серебристый смешок Лены пушистым зверьком вскочил на замшелый пенёк:
– Только не говори, что варить варенье из этой клюквы придётся мне!
– А кому же ещё, Леночка? – улыбчиво удивилась Ксения, скосив ласковый взгляд на девушку. – Я в этом деле полный ноль, ты же знаешь. У меня это… как его… банко-закаточный кретинизм! Вон Лёня у нас тоже профессионал – вместе будете варить.
– Мы мёд купили, – отозвалась я. – Нашу часть «улова» я им засахарю: и возни меньше, чем с вареньем, и полезные свойства ягод лучше сохранятся.
– Говорю ж, профессионал, – усмехнулась Ксения.
Представить себе Лену очень легко: нужно пролистать книгу времени на десять лет назад и найти на её страницах меня – юную, без грустного инея в волосах, до всех роковых августов, пружинок в боку и до нашей с тобой встречи. Рост, телосложение, русалочья шевелюра и даже черты лица – всё это я где-то уже видела… В зеркале, не иначе. Серовато-зелёная нежность её глаз, преданная, хрупкая и тёплая, следовала на мягких лапках за Ксенией – стремительной, энергичной, овеянной притягательным ореолом авантюриста-первопроходца. Трогательная девичья влюблённость сквозила в каждом её взгляде на Ксению, а та в ответ окружала девушку трепетной, бережной галантностью.
На Александру в магазинах никогда не находилось женских резиновых сапог нужного размера – таких, чтобы были не просто впору, а ещё и надевались на тёплый носок, а потому она шагала рядом со мной в мужских, чёрных, поигрывая складным многофункциональным ножом. В её ведре лежала случайная добыча – большая треснувшая сыроежка с розоватой шляпкой; каким-то чудом она укрылась от вездесущих грибников до глубокой осени – увы, лишь для того чтобы пасть жертвой швейцарского ножа моей половинки. Я поёжилась и задавила рукой чих, и прогулочная рассеянность моего Ангела тут же сменилась озабоченностью:
– Замёрзла, Лёнь? Свежо сегодня, однако…
– Нет, Саш, нормально, – отозвалась я.
Впрочем, осенняя зябкость пробиралась под рукава моей куртки своими промозглыми пальцами. Лена в светло-сером коротком плащике с широким поясом выглядела не по-походному щеголеватой; покачивая пустым ведром, она старалась не отставать от Ксении, которая на два её шага делала один.
Когда под ногами зачавкала влага, а лес начал редеть, Ксения предупредила:
– Теперь аккуратнее идём, палками землю щупаем. Трясина может встретиться.
Заболоченный, поросший чахленьким березником берег озерца был отличным местом для клюквы, и она росла здесь в изобилии. Всюду алели россыпи нарядных ягодок-бусин, а сквозь жухлую траву по-летнему свежо зеленели мелкие листики.
– Ух ты! – вырвалось у меня. – Сколько тут ягод!
– Ага, – улыбнулась Ксения. – А было ещё больше. Народ-то не дурак – ходит, собирает. Ещё бы на недельку попозже пришли – и всё… Горсточку бы жалкую набрали и ушли несолоно хлебавши.
Зябко зевнув и передёрнув плечами, я окинула взглядом туманный простор, и от этого зрелища с моих слипающихся век слетела утренняя сонливость. Глаза разгорелись, загребущие руки потянулись к лесным сокровищам, и в ведро со стуком посыпались первые ягодки. Покосившись на чёрные сапоги, топтавшиеся рядом, я сказала:
– Саш, осторожнее! Ты же клюкву давишь…
– Да она тут всюду растёт, сложно не наступить, – был ответ. – На цыпочках, что ли, ходить?
А ещё приходилось исследовать палкой землю: если твёрдая, можно смело ступать, а если палка ушла в трясину, следовало искать другое место для шага. Холодную тишину прорезало испуганное «ой!»: это Лена, увлекшись сбором клюквы, увязла ногой в коварной, маскирующейся под сухую полянку топи.
– Ай, спасите меня! – со смехом взвизгнула она. – Я провалилась!
Ксения сразу же кинулась на помощь. Для прочности упираясь в землю своей палкой, она заботливо подставила девушке свои плечи в качестве опоры.
– Ну вот, говорила же, чтоб землю проверяли! Держись, зая.
Обвив руками её за шею, Лена выбралась, однако сапог остался в трясине – только верх голенища чуть виднелся над поверхностью.
– Ой, сапог снялся, – воскликнула девушка, прильнув к Ксении и держа разутую ногу в носке на весу.
Они сплелись в объятиях, повисая друг на друге, шатаясь от смеха и дурачась. Ксения подхватила Лену на руки и закружила, сама рискуя попасть ногой в трясину, – ни дать ни взять идеальные счастливые влюблённые, наслаждающиеся медовым месяцем. Мне, может быть, тоже хотелось бы каких-нибудь весёлых глупостей, но мой Ангел был далёк от игривого настроения и деловито собирал ягоды, не обращая на Ксению с Леной внимания…
*
– Ксения нас приглашает в лес за клюквой в эти выходные.
Прислонившись к дверному косяку, я смотрела, как Александра разувалась в прихожей.
– Нда? И что, ты хочешь поехать? – Любимые глаза вонзили в меня из-под ресниц строгие искорки вопросительного взгляда.
Шлейф октябрьского дождливого сумрака, который Александра принесла с собой, вернувшись с работы, неуютно защекотал меня, одетую в домашние шорты и майку. Этот ледок в голосе жестковато царапнул меня по сердцу.
– Клюква – очень полезная, – мурлыкнула я, скользнув ладонями по её плечам и смыкая замок из пальцев позади её шеи. Кожаное пальто встретило меня прохладой усеивавших его капелек дождя. – Я давно мечтала её с мёдом сделать. Ягоды можно было бы, конечно, и купить, но лучше не полениться, съездить и самим набрать. Тем более, что такой случай подворачивается…