Живи в свое удовольствие! (СИ)

На следующий заезд выставили сразу десять колесниц, максимальное количество, что могла вместить дорожка за один раз. Из них четыре принадлежали прасинам, три венетам, два левкам и один экипажу возницы, выступающего от своего имени, в желтом плаще.
Я оживился и на трибунах тоже зашевелился народ. За сегодняшний день это был первый раз, когда выставили такое огромное количество колесниц. Люди предвкушали настоящую бурю на арене и целую череду кораблекрушений.
  
Перед тем, как дать знак к старту, пришлось долго ждать, пока взволнованные кони встанут у линий. Наконец, все были готовы и ждали сигнала.
Когда прозвучал гулкий звук, колесницы сразу рванулись вперед. Две квадриги тут же столкнулись, они принадлежали вознице левков и вознице в желтом плаще.
Остальные с успехом ушли вперед, то и дело стукаясь друг о друга. Возница левков и желтый плащ кричали друг на друга и требовали убрать своих коней с дороги. Подбежали слуги и безуспешно пытались освободить колесницы.
В какой-то момент возница левков не выдержал и хлестнул оказавшегося рядом соперника концом поводьев. Тот не выдержал этого, достал из кармана длинный нож и бросился на обидчика.
— А разве так можно? — спросил я. — Как у него оказался нож?
Возница левков пытался убежать, но далеко не ушел и желтый плащ настиг его возле коней. Повалил на землю и нанес несколько ударов ножом. Я даже из своей ложи видел, как сильно брызнула кровь.
— Нож иногда берут, чтобы разрезать поводья, если тебя утянуло за лошадьми на арене, — пояснил Таник. — А иногда для защиты.
Служители циркуса оттащили желтого плаща, а возница левков остался лежать на месте, содрогаясь в конвульсиях.
— Разве так можно? — снова спросил я. — Надо наказать ублюдка.
— Его уже скоро накажут, — ответил Таник.
И вправду, с трибун, где находились болельщики левков, уже бежали с десяток человек с короткими мечами. Они быстро добрались до места происшествия и бросились на желтого плаща. Тот принялся отбиваться ножом, но вскоре пал под ударами.
— Это еще хорошо, что он не принадлежал к какой-нибудь партии, — заметил Таник. — А то могло бы разразиться настоящее побоище между поклонниками команд. Два года назад на циркусе было сражение, тогда дрались несколько сотен сторонников венетов и прасинов с каждой стороны.
Служители принялись быстро уводить оставшиеся без возниц квадриги в сторону, потому что вскоре уже должны были прискакать уехавшие колесницы, которые как раз входили в первый поворот.
Я с интересом наблюдал за ними. Три колесницы прасинов вырвались вперед, за ними ехали две колесницы венетов. Еще два экипажа венетов и прасинов пытались ударить друг друга о барьер. За ними ехал оставшийся экипаж левков.
На повороте экипаж левков быстро обошел по внешнему кругу соревнующихся между собой венетов и прасинов, а потом вдруг решил помочь вознице партии патрона. Он замедлил ход, оказавшись перед прасином и зажал его лошадей, который стукались друг о друга на бегу.
Тут же возница венетов сильно прижал соперника к барьеру и колесница прасина разломилась на части. Он подлетел высоко вверх и приземлился уже во внутренней части разделительного барьера «спины».
Экипажи венетов и колесница левков помчались вперед, стремясь догнать прасинов. Теперь количество венетов и прасинов сравнялось и обе стороны могли претендовать на победу.
Еще пять кругов они пытались столкнуть друг друга с дорожки, но ни у кого не получалось. Наконец, в начале шестого круга, венеты разбили колесницу сначала одного прасина, затем второго. Последний бедолага упал под колеса проезжающих квадриг и его просто переехали пополам.
Теперь перед венетами не осталось соперников. Возница левков не посмел обойти экипажи патрона и держался позади. В итоге два экипажа венетов приехали к финишу первыми.
На следующие заезды тоже выставляли по восемь-девять колесниц. Кораблекрушения происходили просто грандиозные, один раз сломались разом три колесницы, лошади и люди смешались в огромную кучу, а толпа ревела от восторга.
Когда стемнело, глашатаи объявили победителей первого дня гонок, хотя многие и так уже сумели подсчитать количество выигранных заездов и определить чемпиона самостоятельно.
В итоге, как и ожидалось, выиграли венеты.
  
Глава 36
 
Что произошло потом
 
Конечно, должны были выиграть венеты, кто бы сомневался в этом. Я намеренно создал ажиотаж и шумиху, нагнетая слухи о том, что выиграют прасины, а Парсаний тем временем по моему приказу потихоньку поставил на победу венетов почти все деньги, что у меня оставались, около семидесяти тысяч солидов.
Когда вечером соревнования завершились, а толпа в сумерках долго не расходилась с ипподрома, ко мне приблизился Донатина.
— Ну как, что получилось? — тихо спросил я его.
Люди вокруг кричали радостно и негодующе, мать и дядя поздравили друг друга с победой венетов, а сторонники прасинов устроили потасовку с фанатами венетов и левков. Я до сих пор находился в ложе. На город опустились сумерки, повсюду зажглись факелы и загорелись светильники.
— Миллион семьсот тысяч солидов, мой император, — ответил он вполголоса. — Эту сумму мы сделали за этот вечер. Золото уже посчитали и повезли во дворец.
— Ты знаешь, что делать дальше, — сказал я. — Деньги на подкуп теперь есть. Я отвлеку дядю Павла, а ты езжай к старому лагерю. И чтобы не возвращался без нового войска.
Донатина тонко улыбнулся, поклонился и бесшумно направился к выходу из ложи, а затем затерялся в толпе. Я тоже засобирался во дворец, потому что завершил все самые важные дела на сегодня. Ночью мне предстояло еще разобраться со множеством новых заданий и решить, кому дать победу в третий день соревнований.
Завтра я тоже планировал отдать победу венетам. В следующий раз прасины дважды подумают, прежде чем захватывать императора в плен.
Когда я вышел из ложи и спустился к колесницы, возле нее неподвижно стоял Дувиан с несколькими товарищами. В сумерках его лицо из-за бледности казалось высеченным из мрамора. Я задержался на мгновение, потом направился к нему навстречу. Сзади напрягся Камахан, предупрежденный заранее о возможных инцидентах, я заметил, как он достал аркан и незаметно освободил конец с петлей, чтобы мгновенно закинуть на шею любому нападающему.
— Здравствуй, император, — хрипло сказал сенатор. — Ты клялся, что мы победим сегодня. И как же это понимать?
— Человек предполагает, а Бог располагает, — ответил я, пожав плечами. — Мне очень жаль, что так получилось, достопочтенный Дувиан. Я надеялся, что мы сегодня победим.
— Чтобы победить сегодня, я заложил имение, драгоценности жены и рабов, — сказал Дувиан и мне стало не по себе от блеска его глаз. — Теперь я уничтожен, разорен и ограблен, благодаря тебе, император.
— Ну почему же благодаря мне? — спросил я и направился к колеснице. — Зачем было рисковать всем ради ничего, сенатор? В следующий раз нужно быть осторожнее.
— Следующего раза не будет, — ответил Дувиан так тихо, что я едва его расслышал.
Петрониус тронул колесницу и я поехал во дворец. На дорожки ипподрома между тем выбежали тысячи людей, они обсуждали первый день гонок, бранились, хохотали и распевали песни, разливая вино всем желающим. Увидев мою колесницу, они пытались выбежать мне навстречу, но со всех сторон меня окружала центурия и расчищала дорогу через толпу.
Я ехал, а перед моим мысленным взором все время стояло лицо Дувиана. Помнится, лица обманутых мной людей еще и тогда, в прошлой жизни, часто являлись ко мне во снах и исчезали только со временем.
— Эй, Моммилус, ты уверен, что этот старик хотел убить тебя? — спросила Лаэлия, ехавшая на коне справа. — Мне показалось, что он сейчас расплачется. По-моему, на большее этот жалкий кусок дерьма не способен.
Я тряхнул головой и постарался избавиться от лица Дувиана. Совесть, самый злостный враг в ремесле любого надувалы. Я думал, что она исчезла, но остатки, оказывается, остались и мешали мне работать. Ладно, ничего не поделаешь, издержки профессии. Только вот почему у меня такой противный привкус ржавчины во рту, будто я пытался откусить кусок старого металла?