Завещание

– Вы предлагаете, чтобы мы оплатили ложные показания? – надменно спросил Хэмилтон.
– Мы не знаем, ложные ли они, – ответил Хэрк. Он подготовился к любому вопросу. – И никто не знает. Мистер Снид находился наедине с мистером Филаном. Других свидетелей нет. Правда будет такой, какой захочет сделать ее мистер Снид.
– Это звучит сомнительно, – добавил Хемба.
– У вас есть идея получше? – огрызнулся Хэрк. Он приканчивал четвертую “Мимозу”.
  
Хемба и Хэмилтон представляли крупную фирму и не привыкли пачкать руки в грязи. Не то чтобы они или им подобные были чужды коррупции, но их клиентами являлись солидные корпорации, которые использовали для официального подкупа лоббистов, когда речь шла о заключении выгодных правительственных контрактов, и прятали деньги в швейцарских банках на счетах зарубежных тиранов – все с помощью своих доверенных адвокатов. Они, естественно, смотрели сверху вниз на неэтичные сделки.
– Не уверен, что наш клиент на это пойдет, – заявил Хэмилтон.
– Ваш клиент будет прыгать от радости, – возразил Хэрк. Разговоры об этике применительно к Трою-младшему были смешны. – Мы знаем его лучше, чем вы. Вопрос в том, согласитесь ли вы.
– Вы предлагаете, чтобы мы, адвокаты, авансировали свидетелей пятьюстами тысячами долларов? – уточнил Хемба.
– Именно, – подтвердил Хэрк.
– На это наша фирма никогда не согласится.
– Тогда вашу фирму скоро отставят, – встрял Грит. – Имейте в виду, что она – четвертая за последний месяц.
Приходилось признать, что Трой-младший уже пригрозил им увольнением. Респектабельные адвокаты притихли и стали слушать. Речь опять держал Хэрк:
– Чтобы избавить всех от необходимости представлять деньги наличными, я нашел банк, который готов выдать кредит в пятьсот тысяч долларов на год. Единственное, что потребуется от нас, – это поставить подписи под векселем. Я уже это сделал.
– Я тоже подпишу эту чертову бумажку! – воскликнул Брайт. Он проявил бесстрашие, потому что ему нечего было терять.
– Позвольте мне кое-что прояснить, – вступил Йенси. – Мы сначала платим Сниду, а потом он дает показания, так?
– Так.
– Не можем ли мы сначала услышать его версию показаний?
– Его версия требует определенной работы. В этом и состоит вся прелесть соглашения. Как только мы ему заплатим, он наш. Мы сможем заказать ему такие показания, какие нам нужны. Помните: других свидетелей не существует. Есть, правда, еще секретарша…
– А она сколько стоит? – спросил Грит.
– Она входит в счет Снида.
Кому еще выпадал шанс сорвать процент с самого крупного состояния в стране? Адвокаты быстро произвели подсчеты в уме. Немного риска сейчас – зато золотая жила потом.
Миссис Лэнгхорн удивила всех, заявив:
– Я буду рекомендовать своей фирме принять эти условия. Но все должно быть сделано в строжайшей тайне.
– В строжайшей, – повторил Йенси. – Мы все рискуем.
Нас могут исключить из гильдии адвокатов и даже отдать под суд. Подкуп свидетеля с намерением получить от него ложные показания – преступление.
– Вы не учитываете главного, – возразил Грит. – Никаких ложных показаний быть не может. Их истинность определяется Снидом, и только им одним. Если он скажет, что помогал писать завещание и в тот момент старик был недееспособен, кто сможет опровергнуть его слова? Сделка безупречна. Я подпишу вексель.
– Итак, нас уже четверо, – подвел итог Хэрк.
– Я тоже подпишу, – кивнул Йенси.
Хемба и Хэмилтон колебались.
– Мы должны обсудить вопрос в фирме, – ответил за обоих Хэмилтон.
– Полагаю, парни, излишне напоминать, что все должно быть сугубо конфиденциально, – сказал Брайт. Это прозвучало комично: уличный драчун, выпускник вечерней школы, наставляет законников, съевших в своем деле собаку.
– Вы правы, излишне, – язвительно заметил Хемба. – Вам не стоит нас поучать.
– Поторопитесь, – предупредил их Хэрк. – Мистер Снид пригрозил, что долго ждать не будет и охотно заключит сделку с противоположной стороной.
– Кстати, о противоположной стороне, – подхватила миссис Лэнгхорн. – О ней что-нибудь стало известно? Мы все опротестовываем завещание. Должен же кто-то его защищать. Где Рейчел Лейн?
– Судя по всему, она прячется, – сказал Хэрк. – Джош заверил меня, что они знают, где она, находятся с ней в контакте и она поручит адвокатам защищать ее интересы.
– В деле об одиннадцати миллиардах?! Не сомневаюсь, – усмехнулся Грит.
Несколько минут все размышляли над этой суммой, так и сяк деля ее на шесть частей и высчитывая собственный процент. Пять миллионов, запрошенных Снидом, представлялись в этом свете вполне скромным требованием.
Жеви и Нейт добрались до фактории поздним утром. Мотор работал из рук вон плохо и пожирал огромное количество горючего. Фернандо, владелец магазина, качался в гамаке под навесом крыльца, спасаясь от изнуряющего солнца. Он был немолод – потрепанный рекой ветеран, знававший отца Жеви.
Вдвоем с Жеви они помогли Нейту выбраться из лодки.
У того опять поднялась температура, ноги были ватными.
Они осторожно, шаг за шагом, прошли по узкому пирсу и поднялись на крыльцо. Когда Нейта уложили в гамак, Жеви коротко рассказал Фернандо о событиях прошедшей недели. Фернандо знал все, что происходит на реке.
– “Санта-Лаура” затонула, – подтвердил он. – Был сильный шторм.
– А Уэлли вы не видели? – спросил Жеви.
– Видел. Его подобрало судно, перевозящее скот. Они останавливались здесь. Он мне все и рассказал. Уверен, что теперь Уэлли уже в Корумбе.
Услышав, что Уэлли жив, Жеви почувствовал облегчение.
Гибель яхты, однако, огорчала его. “Санта-Лаура” считалась одним из лучших судов во всем Пантанале. И она затонула в тот момент, когда он, Жеви, нес за нее ответственность.
Во время разговора Фернандо поглядывал на Нейта, который едва ли слышал их и уж наверняка ничего не понимал.
Судя по всему, он и не старался прислушиваться – ему было сейчас все равно.
– Это не малярия, – сказал Фернандо, подойдя к Нейту и ощупывая пальцами сыпь на его груди. Жеви тоже подошел к гамаку и посмотрел на друга. Волосы у того спутались и взмокли, глаза были закрыты, глазницы провалились.
– А что же это? – спросил он.
– При малярии не бывает такой сыпи. Это лихорадка денге.
– Лихорадка денге?
– Да. Она похожа на малярию – при ней бывает такая же высокая температура и сильный озноб, мышцы и суставы становятся слабыми. Передается она так же, как малярия, через укус москита. Такая сыпь бывает только при денге.
– Мой отец однажды болел этой лихорадкой. Это было очень тяжело.
– Тебе нужно как можно скорее доставить его в Корумбу.
– Вы не одолжите мне свой мотор?
Лодка Фернандо была пришвартована под ветхим строением. Ее мотор казался не таким проржавленным, как мотор Жеви, и в нем было на пять лошадиных сил больше. Они засуетились, переставляя моторы, заполняя баки горючим, и спустя час беднягу Нейта вынули из гамака и водворили обратно в лодку, под брезент палатки. Он был слишком слаб, чтобы понимать, что происходит.
Была почти половина третьего. Корумба находилась в девяти-десяти часах ходу от фактории. Жеви оставил Фернандо номер телефона Валдира. Иногда, очень редко, здесь проплывали корабли, оснащенные радиосвязью. Если вдруг один такой окажется здесь, Фернандо свяжется с Валдиром и сообщит ему новости.
Жеви запустил мотор и, счастливый оттого, что у него снова есть лодка, которая может быстро скользить по воде, направил ее в Корумбу. За кормой вскипела пенная струя.
Денге могла привести к смерти. Отец Жеви болел очень тяжело, целую неделю горел в лихорадке и страдал от ужасающей головной боли, почти ничего не видел. У него так сильно болели глаза, что мать много дней держала его в темной комнате. Отец был крепким, закаленным матросом, и когда Жеви слышал, как тот стонет, словно ребенок, ему казалось, что отец умирает. Врач навещал его постоянно, и в конце концов лихорадка отступила.