Ритуал в древней Месопотамии

 Цилиндр А XI1–25 
 Нингирсу обещает Гудеа различные блага в обмен на свой храм 
 
 
Когда к моему храму, первейшему, драгоценнейшему во всех странах,
 
К правой руке Лагаша,
 
К Анзуду, кричащему на горизонте,
 
К Энинну, храму моей царственности,
 
О праведный пастырь Гудеа,
 
Ты правую руку протянешь —
 
В Небе дождь я кликну,..
 
Пусть изобилие с Неба тебе принесет он!
 
Страна к изобилию пусть протянет руку!
 
Пусть с закладкой фундамента моего храма
 
Изобилие прибудет:
 
Поля великие пусть руки к тебе поднимут,
 
Каналы, арыки пусть склонят к тебе свои шеи,
 
Пусть холмы — земли, откуда вода не выходит,— Воду к тебе выводят,
 
Шумер превосходное масло пусть наливает,
 
Шерсть превосходную пусть отмеряет!
 
Когда ты наполнишь фундамент моего храма,
 
И чистую руку свою к нему ты протянешь,—
 
Тогда на лесистую гору, где веет северный ветер,
 
Стопы свои возложу я:
 
Муж с могучей рукой — северный ветер — с горы той, с чистого места
 
Дождь для тебя пусть направит!
 
Если Стране это силы придаст —
 
Один человек работу двоих исполнить сумеет!
 
 
Дальнейшие события, происходящие в тексте, касаются различных деталей приготовления к строительству храма и самого процесса строительства. После пробуждения Гудеа немедленно приступил к гаданию на печени жертвенного козленка и получил благоприятное предзнаменование. Он собрал на строительство храма население всех подвластных ему территорий Шумера и даже жителей Элама. Первым его мероприятием стало изготовление «кирпича судьбы» — первого кирпича, который закладывается в основание храма и снабжается печатью его строителя. Далее идут очистительные обряды — очищение огнем, воскурение ароматных трав и смол, — сопровождаемые молитвами и жертвами. Затем описывается и восхваляется путешествие Гудеа в соседние страны за строительным лесом, благословение семи ступеней храма, каждая из которых имеет свой девиз, и наконец — установление шести стел в различных частях храма- Стелы эти имеют охранительное значение. Наряду со стелами устанавливаются статуи в честь неких мертвых героев. Их символика связана со старым новогодним мифом о войне Нинурты–Нингирсу с армией чудовища Асага. Гудеа приносит побежденным соперникам Нингирсу поминальные жертвы.
  
 Цилиндр В XVII 18 — XIX 1 
 Гудеа устраивает семидневный праздник в честь обновленного храма Нингирсу 
 
 
Когда к царю своему в храм он вошел —
 
Семь дней
 
Рабыня госпоже своей равна была,
 
Раб с хозяином своим прохаживался.
 
В его городе нечистый на окраину спать
 
отправлялся,
 
Злому языку слова он изменил,
 
Вражду туда, откуда пришла, вернул он,
 
Истине Нанше и Нингирсу
 
Оказал почтенье:
 
Неимущего имущему не выдавал»
 
Сироту власть имеющему не выдавал,
 
В доме, где нет живых сыновей,
 
Дочь барана в жертву приносила,
 
Дни справедливости для него вышли,
 
На шею вражды и стенания стопу он возложил,
 
Подобно Уту, над горизонтом взошел,
 
На голове своей круглый убор водрузил,
 
Перед светлым Аном
 
Сущность свою познал.
 
Подобно быку, с поднятой головой он вошел,
 
В святилище Энинну
 
Бодучих быков, бодучих козлят он в жертву принес.
 
Сосуд под открытым небом поставил,
 
Вино в него налил,
 
Арфу «Дракон Страны» вместе с литаврами
 
он поставил,
 
Барабаны алацелый день для него кричали.
 
 
Заканчивается текст лагашского новогоднего ритуала радостными славословиями в честь строителя храма и его хозяина.
 
 
О пастырь праведный!
 
Пусть храм благую судьбу тебе определит!
 
О Гудеа, сын Нингишзиды,
 
Пусть будут дни твои продлены!
 
 
Ритуал, записанный на цилиндрах Гудеа, вводит нас в сложный мир шумерских представлений о пространстве и времени. В ту далекую пору, когда не существовало никаких приборов для измерения времени и невозможно было зафиксировать отличие одного сезона от другого, единственным способом такой фиксации были архитектурные сооружения. Храм Нингирсу перестраивается и восстанавливается не только потому, что обветшал (хотя и поэтому тоже: зимой непрочные сырцовые постройки буквально размывались сильными ливнями), но потому, что старый храм символизирует старое время, умирающее, как живое существо, и идущее на слом, как строение. Значит, для того чтобы наступило новое время, нужно построить новый храм. Это одновременно предварило бы событие и магически стимулировало его. Стимуляция здесь проводится через кормление храма и услаждение его слуха музыкой, а предварение осуществляется посредством самого процесса строительства: новый год еще в пути, он еще даже краем не показался, а мы уже заложили в его основание первый кирпич. Представление о храме как о способе удержания, консервации времени довольно широко распространено по миру, — достаточно вспомнить французские слова temps — «время» и temple — «храм». В этом же контексте ME храма, проявленные и оформленные в структуре храма, его должностей и жертв, должны восприниматься как силы наступающей весны, силы обновления и созидания, необходимые для жизни государства.
Цилиндры Гудеа, будучи смешением нескольких жанров шумерской словесности (царской надписи и храмового гимна), породили совершенно новый жанр, утвердившийся в Месопотамии сразу после разгрома кутиев, — царский гимн, или славословие обожествленному царю. Царские гимны наряду с гимнами старым богам Шумера были широко распространены при дворах Ура, Исина и Ларсы, к архивам которых мы теперь и перейдем.
  
• Ритуал в гимнах богам и царям
 
От последних веков шумерской цивилизации до нас дошли многочисленные гимны богам и царям, бывшие по сути аранжированными записями государственных ритуалов. Частью эти гимны имеют древнее происхождение и переписаны со старых табличек (хотя и с неизбежными нововведениями в плане композиции), частью же перед нами совершенно новые, синхронные записи произведений, составленных по определенному поводу в жизни урского или исинского царя. Огромное число источников не позволит нам рассказать здесь даже о десятой их части, мы будем останавливаться только на самых выразительных примерах, важных для раскрытия нашей темы. Однако если говорить нео количестве текстов, а о количестве отраженных ими ритуалов, то в этом случае положение вещей разочаровывает исследователя. Все, что осталось в гимнах, напрямую касается только основных царских ритуалов, преимущественно весенних. За пределами царской тематики здесь остаются только погребальные тексты и гимны о хожении богов в Подземный мир. Совсем нет описаний инициации, внедворцовой брачной обрядности, почти не приходится говорить и об окказиональных ритуалах. Впрочем, инициационные моменты хорошо просматриваются в текстах, связанных с Подземным миром, а внедворцовая брачная обрядность проступает из отдельных деталей священного брака. Сохранился от тех времен и текст «Проклятие Аккаду», показывающий, какие бедствия постигают страну, правитель которой неблагочестив.