"Фантастика 2025-46". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
Но главное не в этом. Немцы и война с ними – это всего лишь разминка перед большой дракой. Оказывается, нам судьбой предначертано совершить то, что «потрясет мир» – так, кажется, назвал события осени 1917 года американский журналист Джон Рид. Интересную книгу он написал, кстати. Перед началом совещания я быстренько пролистал ее, чтобы вспомнить основные события сентября – октября 1917 года. Ох, и веселое было времечко!
Правда, в отличие от того варианта событий, нам надо не только Временное правительство свергнуть, но и разгромить германский флот у Моонзунда таким образом, чтобы победа в морском сражении отозвалась победой в Петрограде и пошла в зачет уже новой власти. Сложно это все…
Человек я военный, всю жизнь посвятил флоту, от политики же старался держаться подальше. Считал, что мое дело – содержать вверенный мне корабль (а потом – и корабли) в таком состоянии, чтобы друзья уважали наш флот и страну, а враги боялись. И когда 6-й американский флот драпанул от нас до самого Норфолка, для меня это было как золотая медаль для спортсмена, причем олимпийская. Высшая оценка способностей и заслуг. Но оказывается, нас высоко оценили не только американцы… И потому мы здесь и сейчас. А главная задача в этом времени все-таки больше политическая, чем военная, и для нас надо не особо увлекаться игрой «Охота на немцев».
Но сирийские дела в XXI веке тоже были завязаны на политику, поэтому на эскадре есть люди, которые лучше меня разбираются во всех этих хитросплетениях. Буду советоваться с ними, надеюсь, подскажут, если что не так. Главное, что мы знаем, чего хотим и то, как этого можно добиться.
К военному совету со «Смольного» на «Адмирал Кузнецов», вместе с гэрэушниками и эсвээровцами, был доставлен и спецкор ИТАР-ТАСС Александр Васильевич Тамбовцев. Именно его полковник Антонова предложила для выполнения основной миссии в городе Петрограде. На совещании он стоял в задних рядах, молчал и внимательно слушал. В сопроводиловке, которая с самого начала похода лежала в моем сейфе, было написано, что Тамбовцев в доперестроечные времена работал в одной тихой конторе с трехбуквенной аббревиатурой, связанной с «глубинным бурением». После 91-го года вышел в отставку в невысоком чине капитана и подался в журналистику. Неплохо знает историю, рассудителен, не трус, имеет принципы (в наше время это довольно редко встречается), к тому же родился и вырос в Питере и отлично знает все его закоулки.
Хорошее досье, вызывающее уважение. Познакомимся с Александром Васильевичем поближе.
Я щелкнул клавишей селектора, вызывая своего адъютанта:
– Миша, срочно найди мне, пожалуйста, Александра Васильевича Тамбовцева. Он может быть у журналистов или эсвээровцев. И передай Иванцову, пусть начинают без меня.
20:15. ТАКР «Адмирал Кузнецов»
Александр Васильевич Тамбовцев
Когда подтянутый вежливый лейтенант сообщил мне, что со мной хочет увидеться контр-адмирал Ларионов, я был в большой каюте, которую командир «Кузнецова» капитан 1-го ранга Антон Иванович Андреев любезно отвел переведенным сюда со «Смольного» журналистам. Авиагруппа «Адмирала Кузнецова» была примерно втрое меньше, чем рассчитывали, так что в его недрах свободных помещений хватало.
В данный момент в этой каюте бушевал смерч, ураган и землетрясение в одной экономичной упаковке. «Упаковкой» являлся директор съемочной группы телеканала «Звезда» господин Лосев. Завзятый либерал, он просто выходил из себя, узнав, что мы собираемся поучаствовать в Великой Октябрьской революции, причем на стороне большевиков. Вопли о «демократии», «законном правительстве», «европейской семье народов», «верности союзническому долгу» вылетали из его рта вперемешку со слюной.
Ирочка Андреева стояла перед ним взъерошенная, как кошка, и было видно, что она готова своими острыми коготками сделать мгновенный несмываемый макияж на небритом хохотальнике своего шефа. Дорогу в адмиральский салон я запомнил, и поэтому шепнул лейтенанту, что нужно вызвать наряд для того, чтобы завтра на доске объявлений не появился некролог с фамилией «жертвы тоталитаризма и сталинизма». Лейтенант ответил мне, что он даже не знает, что делать в подобной ситуации. Тогда я посоветовал ему зайти в соседнюю каюту и официально обратиться к полковнику Бережному. Для его ребят успокоить разбушевавшегося «хомячка» – проще пареной репы. А поскольку у нас свобода слова, то для содержания этого организма нужно подобрать такое место, где бы он мог продолжить общение со своими братьями по разуму – корабельными крысами.
Закончив инструктаж политически наивного юноши, я направился в сторону адмиральского салона. Мне было ясно, что Виктор Сергеевич Ларионов хочет лично переговорить со мной еще до начала планирования операции, чтобы получить информацию из первых рук и составить обо мне личное мнение. Мое досье он наверняка читал, и теперь хочет посмотреть, что называется, товар лицом. А я вот возьму и соглашусь! Прямо с ходу, не торгуясь…
– Здравствуйте, Виктор Сергеевич, – сказал я, – догадываюсь, что вы хотите мне поручить. Итак, с чего начнем?
– Да, Александр Васильевич, – сказал контр-адмирал, – именно вы и нужны нам в качестве доверенного лица. Отправляться вам придется не мешкая, в самое ближайшее время. Куда – вы уже знаете, а вот к кому? Как вы считаете, с кем в нынешнем Петрограде можно о чем-либо говорить серьезно?
Я задумчиво потер переносицу. Действительно, с кем? Временное правительство отпадает: «Главноуговаривающий» Александр Федорович Керенский власти фактически лишен. Его юрисдикция не распространяется далее территории Зимнего дворца. Ну, а другие политические деятели пока эту власть, которая валяется на земле, поднимать не спешат. Ведь вместе с властью придется брать на себя и ответственность за огромную страну, которая дергается в конвульсиях, словно курица с отрубленной головой. Только такие, вконец отмороженные ребята, как большевики, эту власть решатся поднять.
– Виктор Сергеевич, – сказал я, – других вариантов нет и не может быть. Из серьезных деятелей РСДРП(б) сейчас в Питере всего несколько человек. И реальную работу по подготовке вооруженного восстания ведет один лишь Сталин. Помимо того, что он является редактором большевистской газеты «Рабочий путь», она же «Правда», он входит еще в узкий круг тех, кто занимается реальными делами. Помимо Сталина немалый вес имеют Яков Свердлов, Андрей Бубнов, Феликс Дзержинский и Моисей Урицкий.
– А Ленин и Троцкий? – спросил адмирал Ларионов. – Они что, по-вашему, не имеют веса среди вождей большевиков?
– Имеют, конечно. Но Ленин сейчас отсутствует. Он скрывается в Финляндии от ареста по обвинению в шпионаже. В данное время, если мне память не изменяет, он находится в Выборге. А Троцкий проявит себя как талантливый агитатор уже в ходе революции. Да и среди большевиков у него авторитет еще мизерный, ведь лишь в августе 1917 года на VI съезде партии он и Урицкий, в составе так называемых межрайонцев, вошли в РСДРП(б). Кстати, как вы думаете, кто на этом съезде читал два основных доклада – отчетный и о политическом положении?
Виктор Сергеевич хитро улыбнулся и посмотрел на меня. Я понял, что в своем военно-морском училище он не только изучал навигацию и тактику. Похоже, что и с «Кратким курсом истории ВКП(б)» ему приходилось иметь дело.
– Вот к товарищу Сталину вы, Александр Васильевич, и отправитесь, – став серьезным, заявил мне адмирал Ларионов, – тем более что сейчас он ваш коллега – главный редактор главной большевистской газеты. Как его найти, вы знаете?
– Найти товарища Сталина будет непросто, – задумчиво сказал я. – Редакция «Правды» на Мойке в июле 1917 года была разгромлена. Потом часть персонала работала на Ивановской улице, неподалеку от Загородного проспекта. Но вероятнее всего встретить Сталина в типографии Санкт-Петербургского товарищества печатного и издательского дела «Труд» на Кавалергардской улице – это в пятнадцати минутах ходьбы от Смольного. Ежедневные газеты всегда сдаются в типографию за полночь, и выпускающий редактор не уходит из типографии до тех пор, пока печатный станок не начнет свою работу. Так что искать надо Сталина именно там.