(не) девственница для дракона

Наконец парень подошел впритык и провел большим пальцем по моей щеке:
— Нет, я не презираю тебя, Анна. Честно говоря, теперь я восхищаюсь тобой еще больше. Ты очень смелая.
Всевидящий, я не заслуживаю таких слов! Почему же меня так тянет к Габриэлю, хотя тот прямо предупреждал не влюбляться в него, а к этому славному парню не могу почувствовать ничего?
— Мне так жаль…
— Не стоит, Анна. Я уже привык жить, зная, что тебе нравится другой — сначала Рич, теперь Ректор… Но твоей жалости я не переживу.
Франк поцеловал меня в лоб и пошел, странно пошатываясь, прочь от учебных корпусов. Я же осталась стоять, не в силах сдвинуться с места. Старалась не жалеть Моргенштайма, ведь для настоящего мужчины действительно нет ничего хуже и унизительней, чем жалость женщины…
Наконец желтый светоч переменил цвет на красный и увеличился в размерах. И я, не разбирая дороги, последовала за ним. Я уже опоздала на пару, но сейчас это меня мало заботило. Ведь какими бы важными не были заболевания сердечно-сосудистой системы, в мире были вещи и поважнее. В конце концов, эта дисциплина не поведает, как излечить самый опасный недуг — разбитое сердце.
    
Глава 14
Пары тянулись бесконечно. Даже мои любимые предметы сегодня были малоинтересны. И я едва не забыла, что должна подать прошение в канцелярию Ректора на вылазку в Рицу за рубашкой.
Секретарша Габриэля смерила меня насмешливым, полным презрения взглядом, но меня это почти не затронуло: за прошедшую неделю я словно обросла броней.
— Присядьте, адептка, — небрежный кивок в сторону дивана. Канцелярия рассмотрит ваше прошение, но скорый ответ вы вряд ли получите.
Однако, не успела я подойти к дивану, как на столе секретарши материализовался конверт. Блондинка удивленно подняла бровь:
— Это вам, — сообщила и бесцеремонно вскрыла послание. — Вам отказано, — произнесла довольно, даже не скрывая торжествующей улыбки.
— Как так!? У них нет основания! Я буду жаловаться лорду Ректору!
— Это вряд ли. Здесь стоит подпись лорда Габриэля, — секретарь восторжествовала, словно получила запоздалый подарок на День рождения.
Я выхватила клочок бумаги и сама прочла содержимое: "В прошении категорически отказано. Ректор Королевской академии магии, лорд Габриэль квод Ниргум".
Это что еще значит!? Посещать Рицу не имели права только штрафники. А Габриэль ведь говорил, что не влепит мне выговор…
Обиженная и злая, я добрела домой. Мой взгляд тут же зацепился за красный конверт на столе: новое расписание дополнительных индивидуальных занятий. Я тут же его вскрыла и постаралась хорошенько запомнить: вдруг с ним снова что-нибудь случится.
Так, а следующее занятие у нас… Завтра!? В выходной!? В восемь утра!?
В посещении Рицы, значит, мне отказано, зато тренировка в субботу. Разве я чем-то прогневила Габриэля? Чтоб его клопы ночью покусали, гада…
Вернулась Ребекка. Девушка была белее мела и взгляд ее был странным, заторможенным, что ли. Он перескакивал с предмета на предмет, но, могу поклясться, что Бекка сейчас не отличила бы мое лицо от чайника.
— Бекка!? Ты как? Что случилось!? — я тут же сплела диагноста, а рукой нащупала пульс на запястье.
— Это конец, Анна, — слабо простонала соседка.
— В смысле?
— Я больше не смогу здесь учиться. И жить в этой стране. И на этой планете.
— Тааак, — протянула я, хмурясь. — Дело в лорде Лее?
— Я приставала к нему, Анна, — взгляд Бекки приклеился к одной точке на стене и был неподвижным.
— Что делала? — переспросила я, не веря.
— Вчера, на индивидуальных занятиях. Сначала все было как всегда. Я окаменела и не могла совладать с мыслями. Потом же вдруг стало так легко и весело… И я смогла не только отбить атаки, но и атаковала сама. При чем блестяще.
— Не сомневаюсь. А дальше?
— Дальше был мрак. Я погибла, Анна, погибла! Лорд Лей удивлялся и радовался моему внезапному магическому прорыву… Ты не представляешь, какой он красив, когда смеется и когда разглаживается эта его вечная морщинка на переносице. А глаза… Как светлеют и искрятся его глаза! И… Я поцеловала его, Анна. Не просто чмокнула, а всерьез. Как ни с кем до него…
— И что он? — спросила тихо. Мое же сердце защемило от сопереживания подруге.
— А он… Поначалу застыл, сомневаясь, а дальше ответил так… так нежно-нежно! И в то же время страстно, волнительно. Это было волшебно. А потом… Потом отвернулся и сказал, что больше не сможет вести мои дополнительные занятия. Вероятно, поручит меня лорду Габриэлю… Мне же стало плохо, не только морально, но и физически, не знаю даже почему…
— Это от вина, заклятие так действует, — вставила я. — Извини, продолжай.
— Меня рвало, Анна. Всевидящий, какой позор! Лей же ухаживал за мной, перенес к себе в комнату, отваром каким-то поил. Потом завернул в одеяло и, как малое дитя, уложил спать к себе на кровать. А сам ушел. Я же не видела его после этого. С трудом заставила себя пойти на пары, и то, чтобы хоть как-то отвлечься.
Я обняла подругу и гладила по голове, утешая и нашептывая, что все образуется, что все будет хорошо. И я действительно верила, что все так и будет. У Ребекки так точно.
Той ночью мы снова уснули поздно. Говорили о том о сем, о детстве, о надеждах и мечтах.
— Он самый лучший, Анна! — сонно прошептала Бекка, находясь уже между сном и явью.
— Да, Бекка. Спи, — я накрыла подругу одеялом, а сама достала кинжал Габриэля.
Сон все равно сбежал, так хоть поработаю.
Уснула уже под утро, когда небо начало сереть. И снова мне снились бои и сражения, кровь, крики и драконы. Теперь я уже не сомневалась, что причина странных снов именно в этом оружии, а это значит, что клинок еще загадочней, чем я думала. Поскорее бы докопаться до его сути!
Бекка растолкала меня в семь тридцать утра, так что я даже позавтракать не успела как следует. Только одела форму, как в комнате из ниоткуда возник Габриэль.
— Проклятый Урх, да я так вас когда-то точно зашибу! — вскипела Ребекка, погасив уже готовый взлететь фаербол. Потом соседка вспомнила, с кем говорит, и понизила голос. — Извините, Ректор Габриэль. Но у нас есть двери, в которые можно стучать.
Я же прыснула от смеха: странно, но настроение сегодня было хорошее и усталости после бессонной ночи почти не ощущалось. Да и появление мужчины для меня в этот раз не было неожиданным, так как я уловила слабое волнение пространства, что ему предшествовало.
— Извините, мистрес, — произнес Габриэль со всей серьезностью. — Но если я буду перед каждым занятием Анны проходить через все общежитие, то, боюсь, вскоре поползут слухи. А посещать тренировки самостоятельно, похоже, ваша соседка не способна.