Серый кардинал (СИ)

— Попробуйте бефстроганов, — говорил Репнин. — Здесь его прекрасно готовят. Могу поспорить, даже в петербургских ресторанах вы такой не отведывали. Или вот, например, суп из креветок с кокосовым молоком. Местное блюдо. Без преувеличения скажу, что это одно из лучших заведений в городе, как по мне. А я знаю толк в ресторанах, смею вас заверить.
Из-за занавески появился официант в чёрной жилетке, белой рубашке и с бабочкой. Я и обер-полицмейстер сделали заказ, и парень ушёл.
  
— Так какими судьбами в наших краях, Андрей Константинович? — спросил Репнин.
— Тётя пригласила погостить. У у меня как раз свободное время выдалось. Я и приехал. Никогда раньше не бывал в Эдвене. Интересно стало.
— Природа в Эдвэне красивая. Ну а город… если честно, здесь мало что интересного. Надолго к нам?
— Пока не решил. Посмотрим.
— Мне о вас Глеб Дмитриевич рассказал. Говорит, вы участвуете в делах компании вашей тёти. Помогаете?
— Да, тётя недавно потеряла мужа, да ещё проблемы с одним эльфийским кланом намечаются. Кажется, ей здесь просто не на кого положиться. Если только на Глеба Дмитриевича. Но этого мало. Силы неравны. Клан, претендующий на долю в компании, крупный и богатый. А претензии его не совсем законны, мягко говоря. Неплохо бы вмешаться полиции.
— Похоже, у вас серьёзные намерения.
— Я просто довожу проблему до вашего сведения. Был убит дворянин. Клан Танг посягает на собственность госпожи Одоевской. Жизнь моей тёти в опасности. Необходимо принять меры, как считаете?
— В отсутствии доказательств я ничем не могу помочь. Сожалею.
Было похоже на банальную отмазу. Репнин, очевидно, не хотел ничего делать.
— Разве это не обязанность полиции искать доказательства? — уточнил я.
— Разумеется. Полиция выполняет свои обязанности. Мы стоим на страже спокойствия и порядка. Поэтому вас я тоже хочу предостеречь.
— Предостеречь от чего?
— От необдуманных действий.
— То есть вас не смущает тот факт, что за последние годы клан Танг шантажом и угрозами объединил под собой почти все мелкие нефтяные компании Гланкараса? Вас не смущает, что Херендил — потомок повстанца, казнённого за мятеж? Не задавались вопросом, к чему он готовится? Может быть, пора уже умерить аппетиты этого эльфа?
— И что вы предлагаете?
— Варианты возможны разные. Но мне нужна гарантия, что никто из членов моей семьи не пострадает… от рук полиции, — объяснил я завуалированно.
Репнин понял намёк. Помолчал, отпил воду из стакана, собираясь с мыслями, и проговорил тише:
— Вы не знаете, чего просите, Андрей Константинович. Вы хоть понимаете, с кем вражду затеваете? Танг — самый сильный клан в городе. У Херендила десятки родственников и ублюдков. А их так называемая гвардия — фактически частная армия. Они везде, даже в полиции. А какие у вас возможности? На что вы рассчитываете?
В словах обер-полицмейстера чувствовалась тревога, возможно, даже страх. Репнин боится? Неужели Херендил запугал всю полицию города? Понятно теперь, почему та не вмешиваются.
— Ирина Сергеевна собирается обратиться к родственникам в Петербурге.
— И сколько их?
— Об этом лучше у неё спросить.
— Родственники, значит. А зачинщиком, как я понимаю, выступили вы.
— А вы, стало быть, защищаете клан Танг.
— Послушайте, Андрей Константинович, вы представляете, какая вонь поднимется, если тронуть остроухих? И эта вонь дойдёт до самого императора, и тогда полетят головы. И моя, и ваша, и госпожи Одоевской, и много чьи ещё. Единственное, что я защищаю — это мир и покой в городе. Дворяне не хотят стрельбы на улицах. Края эти и так не самые безопасные.
— Дело можно сделать по-разному. Можно громко, а можно тихо.
Прямых формулировок я, разумеется, избегал. Откуда я знаю, не держит ли Репнин в кармане пиджака диктофон, на который пишется разговор? И не будет ли каждое моё слово использовано против меня? Про мои способности ему тоже знать ни к чему.
— Хватит, — Репнин сделал жест открытой ладонью — Вы и так натворили дел. Аристократия возмущена. Возле вашего дома обнаружено семь трупов с разорванными внутренностями. Я пока не намерен глубоко копаться в этом вопросе, но не испытывайте моё терпение.
— Значит, вы просто будете ждать, пока Танг поднимет очередное восстание?
— Если они это сделают, то подпишут себе смертный приговор, как и Лайрион Сильный в пятьдесят третьем. К тому же, если бы они готовили восстание, у меня была информация от третьего отделения. А её нет. Значит, и проблем у нас нет.
— А то, что страдает наша же аристократия от рук этих остроухих ублюдков — не проблема? Мы не можем чувствовать себя в безопасности — не проблема? От Танга поступают прямые угрозы. И вы никак не реагируете? Знаете, Ирина Сергеевна настроена очень решительно. Она намерена довести дело до самого императора, если ей никто здесь не поможет. Она не будет молча терпеть. А я могу сделать так, что не придётся выносить сор из избы.
Репнин промолчал, пристально глядя мне в глаза, но ответить не успел. Звякнул колокольчик — официант принёс блюда.
— Давайте пообедаем, — сказал Репнин. — Не люблю обсуждать дела на голодный желудок.
Мы принялись за еду. Обер-полицмейстер с аппетитом ел жаркое, запивая белым вином, и рассуждал о местной кухне, сравнивая её с петербургскими заведениями. Он неплохо знал столичную жизнь, сказал, что сам родом из Петербурга. Напрашивался вопрос, за что его сюда сослали? В такие отдалённые уголки образцовых служащих редко отправляют.
Потом нам принесли кофе и десерт. И тут Репнин вдруг перестал болтать о всякой ерунде, встал из-за стола, выглянул в коридор, а, вернувшись, произнёс:
— Какие у вас планы, Андрей Константинович? Слышал, вас из семьи выгнали?
Я сложил губы в улыбке:
— Смотрю, всё знаете.
— Глеб Дмитриевич рассказал. Мы с ним раньше вместе служили и хорошо друг друга знаем. А разве ваше изгнание — секрет?
— Никакого секрета. А планы… Скажу прямо, я намерен взять ответственность за безопасность тётиной компании, если, конечно, получится уладить проблему.
— Сомневаюсь, что Одоевская и её родственники имеют достаточно сил. Насчёт вас пока не знаю. Вы у нас — тёмная лошадка. В любом случае помощь вам не помешает. Пообщайтесь с кланом Унгол. Раньше это был второй по величине эльфийский клан в Гланкарасе. Но в одиннадцатом году между ними и Тангом случилась ссора, которая переросла в жестокую резню. Унгол проиграл. А у тех, кто выжил, появилась серьёзная причина не любить Херендила Танга.
— Я с ними поговорю.
— Это первое. Второе. В городе не должно быть стрельбы. Никаких войн, беспорядков, резни и прочего. Особенно в Александрийском и Центральном районах. Если аристократия будет возмущаться, мне придётся взяться за расследование. Вы же не хотите этого?
— Нет, ваше превосходительство. Мне шумиха ненужна.
— И мой вас совет, в Петровский район не суйтесь. Клан Тнаг там хозяева. Местную полицию возглавляет один из племянников Херендила. Если попадётесь, я не буду вас защищать. И вообще, этого разговора у нас не было.
— Само собой. Можно ещё один вопрос?
— Да, задавайте.
— Многие ли в правительстве боятся Херендила?
Репнин задумчиво погладил усы и покачал головой:
— Не думаю, что такая формулировка уместна… Знаете, Андрей Константинович, я должен извиниться, но меня ждёт сегодня ещё куча дел. Поэтому нам пора заканчивать, — Репнин вытер рот салфеткой и нажал кнопку вызова официанта.
— Спасибо, что уделили время и вошли в положение, ваше превосходительство. А что насчёт клана Унгол? Как я их найду?
  
— Заводской район, улица Лесная дом сто одиннадцать. Спросите Айвора сына Борга.
Опять появился официант, Репнин расплатился и ушёл. Я покинул заведение спустя минут десять.
Можно сказать, разрешение есть. Правда, случись что, обер-полицмейстер окажется не при делах, а вся вина ляжет на меня. Но от должностного лица и не следовало требовать большего. Никто собственной шкурой рисковать не будет.