Зря ты нанял меня, артефактор!

Я же с интересом осматривалась и мысленно вела подсчет: на какую сумму потянут украшения вон той дамочки? А вот этой?
— Возьми меня под руку, — вдруг процедил Талвани.
— С чего бы это? Тебе подурнело от роскошеств, аристократ?
— Нет, просто ты ведешь себя неприлично. Ты леди, а идешь, сложив руки на груди. На тебя все смотрят.
— Они смотрят на меня потому, что я красотка, — заявила я и морально приготовилась к какой-нибудь словесной оплеухе из серии: «ага, надейся».
Но Тилвас только улыбнулся этой своей странной, обворожительной улыбкой —  когда верхняя губа поднимается так, что видно десну, большинству такое не идет, а ему почему-то очень, — и повторил:
— Возьми меня под руку. А то кто-нибудь решит, что ты свободна, а вовсе не моя пара, и уведет тебя в танец. Тебе это надо, воровка?
— Ты не поверишь… — ухмыльнулась я.
Как будто в подтверждение слов Талвани к нам целенаправленно пошел молодой человек, отделившийся от группки разговаривавших у фуршетного столика. Он нес два бокала с игристым и — да — явно двигался с ними ко мне, предварительно скользнув по Тилвасу неуверенным взглядом.
— Учти, он нормальный и скучный. Вряд ли в твоем вкусе, — через плечо бросил мне артефактор перед тем, как отойти.
Я с улыбкой встретила незнакомого юношу. Он был… симпатичный. Обычный. Смазливый даже, что, впрочем, меня совершенно не касалось. Мы мило поболтали и потанцевали, в ходе чего я выяснила, что вон тот паренек в голубом сюртуке — сын хозяина замка. Я возжаждала с ним познакомиться, чтобы поблагодарить за отменный вечер. Пока я благодарила, по ходу дела незаметно вытягивая информацию о том, где именно в замке открывается потайная дверь в склеп с сокровищами, вокруг нас образовался небольшой кружок.
***
Да, кажется, я и впрямь выбрала себе удачное платье.
Темно-синее с голыми плечами и широкими летящими рукавами, с золотым шитьем на груди и плотным корсетом поверху, оно чудесно сочеталось с моими иллюзорно-блондинистыми волосами.
Я оглянулась через плечо, почему-то надеясь, что засранец Тилвас Талвани видит, какой бешеной популярностью я пользуюсь на вечере, и с неудовольствием обнаружила, что он тоже не скучает — флиртует, небо голубое, с самой невестой.
А сзади сиротливо жмется жених. Класс.
Мои кавалеры жаждали танцевать, и мы танцевали. Я всей душой люблю танцы — и обожаю быть в центре внимания. Пожалуй, это очередной минус моей нынешней воровской профессии — она не удовлетворяет мою тягу к тому, чтобы на меня смотрели десятки глаз одновременно. На сцене в университете Селесты с этим было как-то попроще: ведь мы нередко разыгрывали древние пьесы по ролям для почтенной публики — билеты по пять золотых, как сейчас помню. Мне всегда доставалась партия инженю* — вот ирония …
***
*Инженю — актерское амплуа, роль наивной неискушенной девушки.
***
Но в и моей нынешней жизни в иные вечера — такие, как сегодня, — можно оторваться. Тем более, что все, необходимое для открытия склепа, у меня уже было, а по ходу танцев я цепляла на костюмы своих кавалеров маленькие дымовые артефакты.
Их вчера полдня мастерил Тилвас Талвани. Мокки просто сгрузил колдуну на колени гору материалов, заявив:
— А это будет твоя плата за нашу помощь тебе с кражей статуэтки.
Тилвас удивленно хмыкнул, но возражать не стал — зачаровал все, как миленький.
Артефакты были нашей мерой предосторожности: если у Мокки вдруг что-то пойдет не так, я нажму специальную кнопку, и две дюжины блестящих гостей вдруг начнут дымиться по-страшному. Охрана, какой бы вышколенной она ни была, отвлечется — и нам будет легче сбежать.
Впрочем, Бакоаские «планы Б» я больше всего люблю за то, что до них обычно не доходит.
Объявили танец фацхель — его танцуют, выстроившись кругом, и каждые тридцать два счета идет смена партнера. В один прекрасный момент напротив меня оказался Тилвас Талвани.
— Ты, кажется, говорила, что не любишь свадьбы? — напомнил он. Его рубашка уже была расстегнута на одну пуговицу ниже положенного, а волосы стояли каким-то веселеньким дыбом — интересно, кто тому виной?
— Я не люблю тот момент, где все клянутся друг другу в вечной верности и сморкаются в носовые платки, — уточнила я. — Пока до этого не дошло, мне тут замечательно. А ты что, заскучал, артефактор?
— Да. Потому что у меня чуть более изысканный вкус, — усмехнулся он. — Но я понимаю, что тебе даже такие праздники в новинку. Не волнуйся, я не собираюсь отбирать у тебя конфетку. Наслаждайся: это действительно приятно — иметь допуск к высшему свету. Хотя бы разок за всю жизнь.
И он резко наклонил меня к земле — как, впрочем, и полагалось по рисунку танца.
— Ты так старательно возводишь между нами стену социальной пропасти, — проворковала я, — что у меня возникают сомнения в том, насколько ты все-таки аристократ. Очень уж явные комплексы. Ты не бастард часом, милый?
— Это не комплексы. Просто мне интересно, что еще тебя может задеть, кроме беседы о том дёрганном психе, который сейчас корячится на внешней стене третьего этажа замка.
Я невольно вскинула глаза вверх после этих слов. Но никакого Мокки среди плющей, густо увивавших замок, не было.
— Пф. Ну уж точно не общественное положение, — я сдула с глаз упавшую прядку волос.
— А почему? — Тилвас закрутил меня против часовой стрелки и после прижал к себе спиной, покачиваясь то вправо, то влево. — Ты же воровка. Зачем ты воруешь, если тебе плевать на материальные блага?
— Мне не плевать. Но они не имеют никакого отношения к моей самооценке. Я хороша что с деньгами, что без них. Что в дорогущем платье, — я кокетливо повела плечом, — что в дерюжном мешке.
— Я уж думал, ты скажешь: «…что без него», — вздохнул Тилвас Талвани. — Ай, думаю, этот вечер становится интереснее.
— И не надейся.
Круговорот танца вновь сменил направление. Звуки лютни стали тише, на первый план выступил напряженный бой барабанов: привет, интермедия! Самый активный элемент фацхеля, где партнерам приходится хорошенько попотеть.
Обычно эту часть танца опускают на праздниках: она слишком древняя и сложная. Ее не учат просто так, для развлечения, однако при этом фацхель считается традиционным танцев шести шэрхенмистских университетов — студенты гуманитарных направлений исполняют ее на зимних праздниках. Немного странно, что интермедию решили сыграть на свадьбе… Хотя, наверное, хозяева хотели подчеркнуть классическое образование дочери и ее жениха.
Многие покинули круг, и Тилвас вроде как тоже дернулся в сторону с танцплощадки, но я никуда не торопилась. Аристократ удивленно приподнял бровь, увидев мою упрямую готовность плясать, и почти незаметно пожал плечами: ну как хочешь.