Зря ты нанял меня, артефактор!

Когда чаша опустела, артефактор наполнил ее и вновь протянул мне. Но не успела я забрать ее, как Тилвас уверенно и мягко накрыл мои ладони своими.
— Я поднял вопрос о наших отношениях не просто так, — сказал Талвани, поднимая на меня взгляд. — Мне придется доверить тебе свою жизнь.
Я непонимающе нахмурилась.
— Мой ритуал, — пальцы Тилваса сжались чуть крепче. — Когда первый этап ритуала закончится, и пэйярту освободится, я не смогу не то что колдовать и использовать Артефакт Объединения — а вообще — дышать не смогу. Ты уже видела это в день нашей встречи.
— Продолжай.
— Кому-то другому придется запустить Артефакт и подселить лиса ко мне, пока я буду умирать. Я постараюсь создать артефакт максимально простым, но, боюсь, запуск все равно потребует определённых усилий: у меня просто нет времени и возможности сделать процесс автоматическим, как в Ордене Сумрачной Вуали.
Талвани коротко объяснил, каких именно усилий потребует ритуал. Задача звучала сложно. Очень сложно. Я прикусила губу, прикидывая шансы на успех.
— Так что скажешь, Джерри: я могу доверять тебе?
Он не шутил. Его глаза бродили по моему лицу, ища то ли насмешку, то ли опору. Я внимательно смотрела на него в ответ. Миндалевидные глаза, брови, будто созданные для виртуозной мимической игры, приятно-твердый подбородок. Каштановые волнистые волосы так и пляшут по лбу, повинуясь прихотям ветра.
Я вдруг подумала, что, знай я Тилваса в прошлой жизни, наверняка влюбилась бы. Мой типаж, надо же. Красивый, решительный и умный, в праздничной упаковке шуточек и лукавства.
Правда, в этой жизни мои потрепанные «бабочки» уже давно сделали убийственно-агрессивную раскраску крылышек и строятся безнадежным маршем при виде Мокки Бакоа. Помнится, я уже говорила об их дурном поведении. Но некогда вредители-насекомые были бы до пепла довольны образом артефактора…
Эта мысль вызывала смутное беспокойство. Будто предательство. Будто однажды ты выбрал биться головой о прекрасную бетонную стену, а потом вдруг в крамольной этой башке родилась мысль остановиться. Ужас как непоследовательно. Подозрительно, странно, ошибочно.
— Можешь рассчитывать на меня. Я сделаю все, что смогу, Тилвас, — пообещала я.
— Спасибо, — кивнул он, продолжая смотреть мне в глаза.
Мы все еще сидели, сплетя руки вокруг чашки, но теперь ощущение скрытого пламени, исходящего от пальцев аристократа, казалось мне интимным, а не братским.
Тилвас разжал пальцы, я все-таки забрала чай.
Я сплела ноги в лотос и, выпрямив спину, неспешно попивала напиток. Талвани же расслабленно откинулся назад, обеими руками упершись в шершавые доски пристани. Он забросил голову к небу, и в свете луны было видно глубокую ямочку между его ключицами. Из-под ресниц он наблюдал за мной, якобы тайно, но в итоге до неприличия откровенно, как за спектаклем для одного.
И я подумала: какого гурха?
Я развернулась и села к нему лицом, изящно сложив ноги. Задрала подбородок и, поигрывая пальцами на чашке, начала разглядывать его как будто бы сверху вниз. Тилвас лениво-саркастически вскинул бровь: "А это что значит?". Я продолжала вальяжно рассматривать его, позволяя себе изучать, что хочется, не заботясь о приличиях или его комфорте.
Тилвас растянул губы в хитрой улыбке и повернул голову чуть набок, обнажая еще больше шеи, в том числе сонную артерию — универсальный знак доверия у людей и животных... И приглашение к игре.
Не моргая, я глотнула чая и медленно облизала верхнюю губу, на которую попала рубиновая капелька. Еще пара капель застыла снизу, но их я оставила на потом — хорошенького понемножку. Талвани лениво сдул с глаз прядку волос и чуть прищурился: мягко, как хищник, изображающий дрёму.
Морские волны разошлись: остервенели бились вокруг, подбираясь все ближе. Я игнорировала их: не хотела разрывать зрительный контакт со своей упоительной игрушкой.
Главное правило: боишься, что кто-то возьмет над тобой власть? Возьми ее первой и больше не бойся.
Я уверенно смотрела на Тилваса, чувствуя, что мое сердце бьется все медленнее и властнее. Тилвас смотрел на меня, его мышцы напряглись, а зрачки постепенно расширялись. Мы не шевелились и не разговаривали, а воздух неумолимо наполнялся электричеством, будто предшествующим грозе. Что-то неясное и темпераментное обволакивало пристань, отодвинув холод и шторм далеко-далеко за пределы мира, и мне уже не то что хотелось выиграть в нашей спонтанной дуэли — мне просто хотелось продлить это приятное ощущение еще немного... И еще... И...
Тилвас вдруг стремительным и плавным движением подался вперед, в полмгновения уничтожив разделявшее нас пространство.
Не успела я опомниться, как он твердо и остро облизнул мою нижнюю губу, забирая себе те самые капли. А потом почти до боли укусил ее — быстро, очень быстро и клеймяще, одновременно рукой сжав щиколотку согнутой ноги. Ты уверена, что готова шутить со мной, Джеремия?
Это было настолько внезапно и раскрепощенно, что я на мгновение смешалась, а когда опомнилась, Талвани уже равнодушно стоял во весь рост в метре от меня. Только лёгкий запах амбры и горячая острота на губах убеждали: мне не показалось.
 
— Волна, — бесстрастно сказал артефактор, скрещивая руки на груди.
— Что? — хрипло переспросила я.
По телу бежали всполохи магических искр, будто кто-то раскинул ловчую сеть, и на контрасте с этим пламенем одна шальная волна — ах, вот ты о чем, Талвани, — неожиданно дотянулась до нашего места и рокотом, ледяным глубинным урчанием накрыла мои голые ноги, тело, мысли.
Спасибо, волна. Охладила дурную голову.
— И это тоже, конечно же, не считается поцелуем, если вздумаешь продолжить подсчет, — едва слышным шепотом в самое ухо уведомил Тилвас, подняв меня после малого пристань-крушения. В глазах его плясал лукавый лисий огонь, но лицо оставалось невозмутимым. И уже в полный голос: — Доброй ночи, Джерри.
— Доброй ночи, — чинно ответила я, мысленно прибавив "засранец".
Как ни в чем не бывало, мы разошлись по разным сторонам. В зеркальце, висящем на чьей-то ставне для отпугивая злых духов, я увидела, что Тилвас будто нехотя обернулся, уходя. А потом еще раз. Я молодец: я успешно удержалась от подобных соблазнительных вещей.
Вернувшись в хижину, я долго не могла уснуть. Да уж, прогулочка не спасла от бессонницы, а усугубила её...
Небольшая часть моих бабочек внутри переобувалась в полете, и в конце концов я решила, что лучше всего будет завтра их всех перестрелять. Разом. Безжалостно. В монастырь уйти, мать его. Мать их. Обоих.
 
Глава 25. Морские охотники
Весь следующий день мы готовились к нырянию. Погода была серая, промозглая, море затянуто тонкой пеленой пеленой тумана. Мы ходили, раздвигая его руками, будто кулисы, и жители деревни появлялись из него внезапно — призраки, а не люди. Только тусклые фонари путеводными маячками позволяли не промахиваться мимо деревянных настилов.