Развод на новый год (СИ)

Я смотрел в простое, беззаботное лицо Любы и думал. Думал. Думал. И ни хрена не мог понять.
Соня постоянно посещала СПА. Она любила ухаживать за собой, я любил ее и потому купил ей клубный безлимит в СПА-салон рядом с домом. И наверное именно потому запах мне показался знакомым, именно так пахла моя жена, каждый раз когда возвращалась после процедур.
И именно так пахло в моем номере, после того как я принял душ.
  
Все было просто и сходилось идеально, как уравнение с проверкой.
И все же что-то не давало мне дышать и жить как раньше.
- Люба, у нас было с тобой что-то этой ночью?
- Что?!
Она округлила глаза и отпрянула от меня назад. Согласен, слишком резкий вопрос, но я не любил недоговоренностей, всегда вываливал все сразу.
- Этой ночью, когда ты привела меня в номер, мы спали?
- А вы что, не помните?
- Не помню что?
- Эту ночь, - голос Любы дрогнул.
- Нет.
- Но вы же не пили… вы сказали, что у вас мигрень, но вы были не пьяный. Или?
Черт, я понятия не имею, какую херню нес, пока пытался сохранить перед подчиненными лицо.
- Когда у меня болит голова, я сам не свой из-за перепадов давления.
- И не помните ничего, что с вами происходит накануне, - недоверчиво повторила Люба.
- Ни хрена вообще. А потом еще и не очень себя чувствую, так что, пожалуйста, не еби мне мозги и ответь, я вел себя… неразумно по отношению к тебе?
- В смысле?
- В смысле, мы трахались или нет?!
От моего тона вздрогнула Люба, напрягся официант, который протирал бокалы, замолкла и осуждающе вытянула шеи парочка через три стола от нас.
Люба молчала. Секунды перетекали в вечность, пока она думала о чем-то и смотрела на пустую тарелку перед собой.
- Я могу повторить свой вопрос.
Она всхлипнула:
- Я прекрасно услышала и так. Нет, у нас ничего не было. После того, как я привела вас в номер, спустилась вниз, пила шампанское с водкой, танцевала, пела песни в микрофон и к утру завалилась к себе. Это могут подтвердить все свидетели и камеры в коридоре.
Пока она говорила я не дышал. Просто ждал, не смея пошевелиться. И только когда Люба закончила, уронил голову на свои ладони и жадно, до боли в легких, до кашля, сделал вдох.
Слава Богу.
Слава всем Богам мира.
Спасибо.
- Неужели секс это такая вещь, которую можно забыть?
- Уверен, секс с тобой не забыл бы ни один мужчина, - ко мне наконец вернулась способность шутить, - но я правда был не в себе. Хорошо, что мы поговорили сразу.
- А иначе вы бы мучились в сомнениях?
- Нет, Люба. Я бы тебя уволил или даже убил.
Я глухо рассмеялся, Люба ответила тем же. Вот только в ее глазах не было и тени улыбки. Все-таки ночь с алкоголем всегда несет за собой последствия.
- Хорошо, что мы все выяснили сейчас, - начала Фролова, но я ее уже не слышал. Потому что смотрел на дисплей телефона, который светился, пока на экране горели буквы “СОНЕЧКА”.
- Ты уже поела? Тогда не могла бы оставить меня одного, пожалуйста, мне нужно поговорить с женой.
Я не видел лица Любы, когда она поднималась с места. Только слышал, как она задвинула стул, слишком сильно, так что деревянные ножки неприятно чиркнули по плитке на полу. Но тогда не придал этому значения.
Соня выспалась и теперь была бодрой и веселой, как обычно. Мы проговорили целый час, а потом переписывались до утра. Через два дня я прилетел в Москву.
Дома меня ждала моя любимая. В новом платье, с безупречной прической и накрытым столом, в центре которого дымилось блюдо с горячими пельменями ручной лепки.
А потом мы развелись. Как я и говорил.
  
Глава 29
 
Она сказала мне обо всем в пятницу. “Чтобы было время обдумать и не принимать никаких поспешных решений”.
Какие решения при этом должен был принять я, до сих пор загадка.
- Максим Александрович, можно с Вами поговорить? - это был вопрос, но звучал он так, будто у меня не было вариантов “а” или “б”. Только один. Неверный.
Бросил нервный взгляд на часы, стрелка перешагнула шесть и я уже опоздал. Сегодня я пообещал Соне выбрать и купить елку, а я привык держать свое слово.
- Давай в понедельник.
- Я думаю, лучше все-таки сейчас, пока никого нет в офисе.
Что-то во взгляде Любы заставило меня напрячься. Она никогда ни о чем не просила, и тем более не делала это так настойчиво. Вздохнув, я кинул сумку обратно на диван и сел в свое рабочее кресло.
Фроловой достался стул перед моим столом. Так мы сидели тысячу раз до этого дня, в этом кабинете, на этих местах, обсуждая текущие вопросы.
Сегодня тема касалась не работы.
- Максим Александрович, я беременна.
- Поздравляю, - искренне сказал я. - Если позволит самочувствие, доработаешь до декрета, а потом обсудишь с кадрами, когда лучше вернуться в офис. Ты планируешь брать няню или сама, без помощников?
- Я пока даже не думала…
- Зря. Хорошую няню нужно искать заранее, - я сказал это так, будто у нас Соней был большой опыт в этом вопросе. Нет, моя жена не согласилась бы на няню, по крайней мере первый год жизни ребенка. Я не уверен, что она бы и мне доверила заботу о нем.
А Люба после моих слов растерянно моргнула, будто прогоняла туман перед глазами. И в тот же момент лицо ее посерьезнело, а спина выпрямилась под неестестественным углом:
- Вы не поняли, я беременна от вас.
Сначала я думал, что она шутит:
- Это невозможно.
- И все же…
На столе зазвонил стационарный телефон. Соня утверждала что в век мобильников нам все равно нужен такой вот монстр. Я поднял трубку и положил ее обратно на рычаг.
Люба вздрогнула, когда телефон звонко стукнулся о пластиковый корпус. Но взгляда от меня не отвела.
- Врешь.
- Хотела бы, но нет.
- Когда ты узнала? 
- Несколько дней назад, на УЗИ.
Дрожащими пальцами она протянула мне сложенный вдвое лист бумаги. Я кивнул, чтобы Фролова оставила его на столе, касаться чего-то из ее рук сейчас было противно.
- Когда ты узнала на самом деле.
- Вы о чем?
- Мы переспали тогда… в командировке?
- Иначе дети не получаются, Максим Александрович.
Я запрокинул лицо вверх и звонко рассмеялся. Какой красивый ход:
- Думаю, теперь ты можешь называть меня просто Макс. В конце концов у нас будет ребенок. К чему такие условности, я же не барин, который обрюхатил свою прачку. 
На щеках Любы заиграли нервические пятна алого цвета. Она обхватил руками колени и сжалась в комок, будто ждала удара. Выглядела при этом моя ассистентка очень жалко.
- Так когда ты узнала? Я ведь спрашивал тебя, спали ли мы, почему ты соврала?
- Чтобы вы… ты меня уволил или убил? - В голосе Фроловой звучали страх и обида. - В конце концов, это не я набросилась на тебя в номере и не я признавалась в любви. 
- Что ты несешь…
- То что, вероятно, неприятно слышать. Ты сказал, что любишь меня, - повторила она снова. 
- Но при чем здесь ты?
Люба с шумом втянула воздух, ноздри ее раздулись как у быка, обнажая тонкую розовую слизистую.
- Меня то есть и полюбить нельзя?
В тот момент, мне еще казалось, что инициатива в беседе на моей стороне. И что мне понадобится два, максимум три аргумента, чтобы закатать своего противника в асфальт.
- С чего мне тебе верить?
- Разве я когда-нибудь врала вам… то есть тебе?
- Люба, давай отложим патетику в сторону. С чего мне верить тебе сейчас? Тебе что-то нужно?
- От тебя? - Она фыркнула, собирая крохи женской гордости для следующей фразы. - Боже правый, обойдусь.
- Но ты приходишь и сообщаешь новость, которая в теории может разрушить мою семью и мою жизнь.
  
- Почему сразу разрушить, Максим Александрович. У вас же такой идеальный брак, вы же друг друга так любите. А когда любят, переживают все невзгоды вместе, тем более что я не прошу никому говорить об этом ребенке.