Время до рассвета (СИ)
Небо качнулось, ухнуло вниз… И тотчас сверху хлынул ливень.
Мокрые волосы липли к моим щекам, по которым катилась не то вода, не то слезы. Дождь встал стеной, лес шумел, трещал впереди пожар, громыхали раскаты грома.
Судорожно вздохнула у меня на руках Лида. Я глянула ей в лицо и увидела, что она на меня смотрит. Глаза широко распахнуты, в них ужас и боль, но черноты нет. Обычные Лидины голубые глаза.
Земля под ногами вспучивалась волдырями, вода бурлила, текла меж могил, тащила за собой лесной сор и гасила пожар.
Я почувствовала, как чьи-то руки обхватили меня сзади за плечи.
Обернулась. Костя. За его спиной стоял Вадим, прижимая телефон к уху, и кричал что-то в трубку. Вызывал скорую помощь…
Эпилог
Мы шли по длинному больничному коридору. Окон здесь почти не было, дрожали неровным светом флуоресцентные лампы под потолком. Освещение яркое, но холодное и тревожное.
И хотя я знала, что с Лидой все будет в порядке, врачи несмотря на обширное внутреннее кровотечение, заверяли, что состояние пациентки стабильное и прогноз сто процентно-благоприятный, все равно мне было не по себе.
Очень сильно не по себе!
Будто это я втянула Лиду в эту ужасающую историю. Будто моя вина, что увидела ее в пророчественном сне банши. В кошмаре, который предсказывает скорую смерть. Будто это я лично познакомила ее с убийцей и привела к нему на встречу…
Костя с Вадимом всячески убеждали, уговаривали, объясняли и приводили тысячи аргументов, что единственным виновником всех смертей является маньяк-убийца-инкуб.
Виноват он и только он один!
Его помешательство, которое произошло, скорее всего, после смерти возлюбленной Эльзы, усугубилось в связи с разорением ее могилы. Он восстанавливал гобелен с портретом любимой, вплетая в него при помощи сильного колдовства, черты убитых девушек.
И то, что последней из них оказалась моя подруга – всего лишь роковая случайность. И нам еще очень повезло, что Лиду я хорошо знала, и мы смогли быстро ее отыскать. Что она на меня среагировала и поняла – нужно бежать. Что все сработали четко и слаженно, и это позволило спасти девушку от смерти, хоть она и была уже на самом краю.
А главное, всё получилось, лишь благодаря моему импульсивному порыву уничтожить гобелен и гениальному решению его поджечь, так как другим путем его разрушить и не вышло бы…
По поводу виденного мной призрака Эльзы, внятных объяснений у парней не было. После долгих споров они все же пришли к выводу, что скорее всего фигура женщины в белых перьях мне просто показалось. Привиделась на фоне сильного эмоционального потрясения. Я сомневалась, но не возражала. Какая, собственно говоря, разница? В конечном счете это все равно ничего не меняло.
Битва с инкубом прошла, как выразился Костя, эпично. Сначала даже думали, что ему удастся уйти, но потом, когда загорелся гобелен, а после и весь склеп, инкуб отвлекся, парням удалось его обезвредить и при помощи патрульного амулета-перемещения отправить в инквизицию.
Лиду ударил заклинанием он. Надеялся, что еще успеет принести последнюю жертву, но внимание и магия его были рассеяны на нас, и удар получился недостаточно сильным. Недостаточно сильным в плане колдовства, а вот в плане внутренних повреждений очень даже. Хоть, слава богам, и не смертельным.
Костя вызвал скорую, та приехала достаточно быстро. Но и так как он сам врач, то сумел сразу на месте оказать всю необходимую первую помощь.
Лиду отвезли в больницу, и уже несколько дней она находилась в реанимации.
Костя клянется мне, что с ней все в порядке сейчас, а будет вообще все хорошо. Что она молодая, здоровая, сильная и быстро восстанавливается. Что он лично курирует этот вопрос. Но посещения реанимации посторонними строго запрещены.
Я не сдавалась и докучала Вадиму до момента, пока он все же не согласился нас провести к ней в палату, где я смогла бы убедиться лично, что предсказания банши сбываются не всегда…
И вот мы в больнице. Вадим встретил нас возле приемного отделения и вел длинными мрачными коридорами к Лиде в палату.
Больница большая, многоэтажная, состояла корпусов. Мы шли быстро, почти не общались. Коридоры полнились звуками: шаги, разговоры, звонки телефонов, пиканье медицинской аппаратуры. Но мне казалось, что громче всего стучало мое сердце.
Отделение реанимации. Недовольно косятся в нашу сторону врачи, удивленно смотрят медсестры. Сюда действительно не пускают посетителей. Но Вадим сухо здоровается, и никто ничего не говорит, вопросов не задает. Молча провожают взглядами.
Стеклянная прозрачная дверь палаты и я вижу за ней широкую и высокую реанимационную кровать, на которой, вся опутанная проводами, прикрытая легким одеялом лежит хрупкая фигура девушки. Лида.
Вадим открыл дверь и отступил, пропуская нас вперед. Белые стены и яркий свет создавали ощущение чистоты и безопасности, но одновременно напоминали о серьезности состояния, находящихся здесь пациентов.
Я смотрела на фигуру на постели, не решаясь подойти ближе. Вдруг она спит? Не хотелось тревожить, но Лида, услышав звук открывающейся двери, повернула голову в нашу сторону.
Мы встретились взглядом. Лида узнала меня и слабо улыбнулась.
И только в этот момент громадный неподъемный камень размером с огромную гору свалился у меня с души.
Лида была бледной, глубокие фиолетовые тени залегли под глазами, и без того хрупкая фигура сейчас казалась вообще невесомой. Все свидетельствовало о ее тяжелом состоянии. Но несмотря на это, глаза ее были полны жизнью. Над кроватью не витал дух смерти и обреченности.
И я наконец-то полностью осознала, что моя подруга не умрет. Инкуб не смог до нее дотянуться.
Я осторожно подошла к кровати. Окинула взглядом мониторы, которые отображали ее пульс, давление и черт знает какие еще параметры, посмотрела на провода и капельницы, окутывающие девушку паутиной. Протянула руку и сжала Лидину ладонь в своей.
– Лида… Как ты?
– Мира! Там такое было… Я тебе сейчас, все расскажу, ты не поверишь!
Я не выдержала и с облегчением рассмеялась.
Конец