Товарищ «Чума» 8 (СИ)

Дедко Большак пошел в сторону леса, наверное, решил проверить своих зверей, либо еще по какой надобности. А неунывающий дедуля шмыгнул в сторону огорода, где собирали «зелень» и подкапывали картошку для стола мама с дочкой.
— Красавицы, — донёсся до меня весёлый голос Чумакова, — вам помочь?
«Так, хватит отвлекаться!» — одёрнул я сам себя, после чего закрыл глаза, отрешился от всего и сосредоточился. Я обязан был вспомнить, а после использовать эту информацию для нашего спасения.
  
Так что там было? Я погрузился в глубины своей памяти и словно наяву услышал голос лектора, который освещал историю изобретения способа тушить пожары туманом. Он утверждал, что горячая вода лучше подходит для тушения пожаров, нежели холодная.
Это специалисты выяснили еще в начале прошлого века. В те далёкие (а теперь уже и не очень) времена крутым кипятком заливали горящую нефть. Однако, такая технология для человека была чревата серьезными травмами, причем как от огня, так и от кипящей воды.
Технология приготовления такой воды была весьма простой — ее нагревали до закипания, она становилась «перегретой», после этого вода доставлялась до очага возгорания. А вот «туманная» вода, которую использовали в будущем, являлась, наоборот, «недогретой».
Но она закипала мгновенно, когда попадала в воздух, но не за счет высокой температуры, а за счет разности давления атмосферы и высокого давления, нагнетаемого в специальной установке до двух сотен атмосфер. Выбрасываемая из сопла активированная вода превращалась в водяную взвесь, которая из-за своей легкости и зависала в воздухе.
Изюминкой этого агрегата являлось устройство теплообменника-«экономайзера» [45], которое, собственно, и производило температурно-активированную воду — этот «волшебный» рукотворный туман. Внутри же сама система чем-то напоминала наш родной и до боли знакомый каждому русскому человеку самогонный аппарат.
Основной принцип работы такого «тумана» известен каждому из курса школьной химии. Все знают, что горение — это реакция окисления, то есть соединение кислорода с горючим веществом. Туман тушит огонь потому, что мельчайшие капли воды размером от одного до десяти микрон «цепляют» частицы горючего вещества вместо кислорода — они замещают собой кислород, и горение прекращается.
В принципе, ничего сложного. Вот только как нам воспроизвести этот «рукотворный туман», не имея в наличии самого агрегата? Можно ли заменить его каким-нибудь магическим конструктом? Если нам удастся до завтра найти решение этой сложной задачки — мы будем спасены! Вместе со всем зверьем лешего, что сумело выжить в таких тяжёлых условиях.
Пока я «предавался воспоминаниям», Глаша с Акулинкой, не без помощи моего старика, чувствующего себя в настоящем малиннике, накрыли на стол. Выбор был богат, и стол ломился от «разносолов». Никитины понимали, что в ближайшее время они сюда не вернутся.
А, возможно, не вернутся уже никогда. Поэтому-то и не экономили на еде, которую мы, при всём нашем желании, с собою всю не утащим. На столе хватало солений и копчёностей: грудинки, окорока, корейки, балыки, колбасы, буженины. У меня даже слюна потекла от всего этого мясного изобилия.
Вот, что значит, когда родная бабка — настоящая ведьма: ни одна местная тварь не отважится отобрать «последнее» у беззащитных женщин. К тому же, пока была жива старуха, в их избе ни разу не побывал ни один фриц. И только после её смерти, пока я еще не вошел в силу, случилось нечто подобное. И то, всего лишь один раз.
А еще на уличной печке в кастрюле клокотала свежая картошечка, а рядом на сковородке скворчало мясо, распространяя безумный и умопомрачительный аромат. В животе громко и протяжно заурчало. Я взглянул на деда и понял, что он испытывает то же чувство — чувство настоящего звериного голода. Несколько последних дней мы питались практически впроголодь. В Пескоройке «еды для живых», то есть для нас, не нашлось, а тех сухпайков, что мы брали с собой на задание, оказалось маловато.
Никто из нас не рассчитывал на столь продолжительную миссию, чтобы добраться до Ведьминой балки. Вот и подъели харчи, а охотиться по дороге было просто некогда. И еще не стоит забывать такой факт, как бешенный метаболизм [46] ведьмака, который не сравнить с обменом веществ обычного среднестатистического простака.
А после нескольких суток практически беспрестанного бега по лесам, наши с дедом физические организмы нужно было срочно набить пищей и, желательно до отвала, чтобы они не начали пожирать сами себя. Ведь потраченная энергия должна обязательно восполниться тем, или иным способом.
Я вспомнил свой первый день, когда меня забросило в прошлое, и первый наш совместный ужин с Глашей. Тогда еще Глафирой Митрофановной — несносной и до одури вредной тёткой, какой она мне показалась на первый взгляд… А теперь я в ней души не чаял, да и она расцвела и перестала скрывать от других свою красоту… И характер у неё золотой…
Вот, блин, опять меня на влюблённые сантименты понесло! И о чём это я? Да, я вспомнил, как в свой первый ужин в качестве ведьмака, сожрал еды, которой хватило бы на целое отделение солдат. Причём, залетела она в мой желудок со свистом, и никакого дискомфорта я не испытывал…
— Ну, что, мальчики? — неожиданно задорным молодым голоском произнесла Глаша. — Остатки дорогого французского коньяка допивать будем? У меня его еще пол-ящика осталось!
— Будем! — в один голос гаркнули мы с дедулей.
— Не пропадать же добру? — добавил Ваня, сглатывая слюну. — А от похмелья нас потом товарищ Чума избавит. Избавишь же, Ром?
А вот ответить я не успел, поскольку вся наша весёлая компания, еще не успевшая рассесться за столом, услышала характерный звук — звук высоко летящих в небе самолётов. А следом за ним, через какие-то считанные мгновения, послышался нарастающий свист…
— Это чего это? — Дедуля резко вскинул голову к небу. — Воздух?
Похоже, что фрицы решили не только спалить Ведьмину балку дотла, но еще и разбомбить до кучи, сровняв её с землей, чтобы и следа не осталось.
— Берегись, воздух! — крикнул я. — Все в укрытие! Быстро!
  
Глава 17
 
Под укрытием я подразумевал ту самую потайную пещеру, в которой еще сам Афанасий — основатель ведьмовского рода Никитиных, проводил свои колдовские опыты и эксперименты. Он, собственно, её и обустроил. Глубины пещеры и толщины её стен с лихвой должно было хватить, чтобы пережить авианалёт, да и артобстрел, если таковой вдруг надумают устроить фрицы.
Но добежать до убежища мы явно не успевали, максимум, что успеем — запустить охранное заклинание, да «отодвинуть» печь, прикрывающую вход в подземелье. А свист летящих к земле авиабомб стремительно нарастал. Вот-вот, и они начнут взрываться!
— Ваня! — окликнул я своего старика. — Активируй энергетический доспех! И Акулину покрепче к себе прижми, чтобы осколками не посекло! — распорядился я.
Конечно, мощного взрыва авиационной бомбы его энергетический доспех (как, собственно и мой) полностью не выдержит. Однако, какую-никакую защиту он нам обеспечить сумеет. Может, с его помощью мы сумеем пробраться в древнее «подземелье ведьм» — тайную лабораторию Афанасия.
— Это мы с радостью! — Весело сграбастал девушку в охапку дедуля, окутываясь легким голубовато-серым свечением. Именно так проявлялся в магическом зрении его силовой доспех.
Акулинка тоже была совсем не против прижаться к крепкому мужскому телу. И плевать они оба хотели на падающую с неба свистящую смерть. Черт! Да они, действительно, совершенно не обращали внимания на грозящую нам всем опасность. Я читал это в их головах, словно открытую книгу!
  
— А ну-ка, быстро пошли в укрытие! — Мне даже пришлось сурово прикрикнуть на эту «сладкую парочку», чтобы они пошевеливались. Сам же я, укрывшись энергетической защитой, обнял за плечи Глашу и потащил её в сторону летней кухни. — Дедко Большак! — крикнул я во всё горло, не найдя взглядом лешего. — Давай за нами… — Но мои слова потонули в гулких звуках взрывающихся бомб.