Первый пользователь. Книга 12 (СИ)

— Тут. Здесь начинается то, что мы называем «пределом плотности».
Я всмотрелся в картинку. Выглядело конечно нереально… Просто неисчислимое количество звёзд.
— Чем ближе к центру, те больше нарастает плотность звёзд. — Продолжила она, уловив мой интерес. — В сотню раз выше, чем, например, в районе системы, в которой мы недавно вынырнули. Условно говоря, тут расположена одна звезда на каждые десять световых лет. В центре же, всё по-другому — одна на несколько световых недель. Они очень плотно расположены. Огромные массы вещества постоянно взаимодействуют друг с другом. Сотни, тысячи и иногда даже миллионы небесных тел одновременно, рассчитать поведение которых невозможно. Возникают приливные возмущения, многозвёздные системы, захватывающие в свой состав всё, что находится рядом, а иногда наоборот, выбрасывающие из себя объекты. А если прибавить к этому влияние центральной чёрной дыры, получается постоянная нестабильность, полный хаос.
  
— И, наверное, столкновения… — Задумчиво дополнил я.
— Регулярные. Вспышки сверхновых фиксируются постоянно. Звёзды, выводятся из равновесия выбросами плазмы, притягиваются слишком близко друг к другу, и разрушаются приливными силами.
Я вздохнул, понимая, что там действительно творится чёрт знает что, и прыгать в центр галактики — очень плохая идея. Как и лететь туда самому. По крайней мере сейчас.
— А как вообще построили эту модель? — Кивнул я в сторону голограммы. — Если там такая мешанина?
— Наблюдениями издалека, на границе «предела плотности». Радиотелескопы, спектральные снимки, анализ гравитационного фона и конечно же моделирование.
Я покачал головой.
— И всё же, разумные хотят туда попасть…
— Да. — Кивнула она. — Они хотят получить ответы. Проблема в том, что там невозможно находиться не только из-за радиации, о которой я ещё даже не упоминала. Даже при условии идеальной защиты — условия слишком непредсказуемы. Научная станция может попасть под гравитационный импульс, и её просто разорвёт на части. Или под взрыв сверхновой. Слишком много сложнопрогнозируемых факторов.
— Ты упоминала радиацию. — Напомнил я после паузы. — Насколько всё там плохо?
Лириана чуть склонила голову и на несколько секунд задумалась. Потом открыла ещё одно окно поверх симуляции и вызвала график. Красные и синие линии, зигзаги, всплески.
— Это спектр фонового излучения в ядре галактики. Средний поток космических лучей здесь, в спиральных рукавах, относительно умеренный. А вот в центре — в тысячи раз выше. Причем, это только фон. Без учёта вспышек, выбросов, и плазменных струй. Всё вместе даёт такой уровень радиации, что даже с многослойной защитой любой корабль продержится минут пятнадцать. Максимум двадцать, если включить полную экранировку. А потом — ионизация, перегрев, отказ систем, деградация материалов.
Я невольно посмотрел на схему маршрута, по которому мы летели и расположенные многочисленные цифры вблизи каждого объекта, в том числе показывающие радиационный фон. Показатели действительно отличались как небо и земля.
Ткнул в них пальцем.
— Тут даже вблизи звёзд такого нет…
— И не будет. В центре собрана комбинация многих факторов. Рентгеновское излучение, гамма излучение, инфракрасное излучение, ультрафиолетовое, постоянные электромагнитные бури. Магнитные вихри могут достигать размеров в десятки астрономических единиц. Некоторые из них меняют направление каждые пару часов.
— А про них что ты знаешь? Как они возникают? — Продолжил собирать я информацию, тщательно запоминая её. Мне всё пригодится, потому что несмотря на её слова, рано или поздно, но я и туда хочу наведаться.
— Хм… — Задумалась она. — Ну… Думаю у них комбинированное происхождение. Во-первых, аккреционный диск чёрной дыры, выбрасывающий разогретую плазму. Остатки древних сверхновых, плюс скопления звёзд — белые карлики, пульсары, нейтронные звёзды. Многие из них выбрасывают энергию циклично. Получается, что даже если ты пролетел мимо одного из них без последствий — через минуту можешь попасть под выброс соседнего, совершённый сто тысяч лет назад и всё это время, летящий сквозь пространство. Всё это создает жуткую кашу из разных видов энергий. Плюс, там наблюдаются проблемы со временем.
— Это как? — Удивился я её словам.
— Я читала историю, что как-то раз запустили один зонд, планируя провести его по самому краю, он свалился внутрь, но гравитационным импульсом от взрыва сверхновой выбросило обратно к исследователям. Так вот, он вернулся с записями, в которых внутреннее время расходилось на несколько минут между двумя блоками памяти. Одна и та же операция была зафиксирована дважды, но с разным результатом. Как будто он существовал в двух состояниях одновременно.
Я не сразу нашёл, что сказать.
— Да уж… Это не радиация, от которой в теории можно защититься.
— Ага. — Кивнула она в ответ на мои слова. — Ученые предполагают, что это последствия квантовой декогеренции. На планковских масштабах пространство в этих зонах нестабильно. Местами оно как будто «пузырится». Эти флуктуации рождают виртуальные частицы, которые тут же исчезают. Но при достаточно высокой плотности и энергии они могут вступать во взаимодействие с реальными структурами.
Хорошо, что я увлекался просмотром научных видео и примерно понял о чём идет речь.
— Квантовая пена? — Уловил я знакомые понятия. — У нас так называют понятие объясняющее основы структуры мироздания. Я даже помню определение. «Хаотичная, пузырящаяся природа пространства-времени в чрезвычайно малых масштабах. может состоять из временных структур, таких как мини-чёрные дыры, червоточины или виртуальные частицы, которые появляются и исчезают за доли секунды».
— Да. Вижу ты знаком с терминологией. И в центре галактики, где её плотность максимальна, она начинает влиять на связку пространство-время, делая его динамичным, а не статичным — как мы привыкли. Там такого понятия стабильного времени, как у нас, что сначала приходит утро, потом наступает обед, а затем, за ним вечер — там не существует. Всё перемешано.
Я откинулся на спинку кресла и крутанулся, обдумывая её слова. Довольно мозголомные понятия. Мы привыкли считать, что Вселенная — упорядоченное место. Но по факту это было верно только для отдельных участков пространства. А в таких местах, как области возле чёрных дыр — все законы нарушались.
Открыл интерфейс коммуникатора и разочарованно уставился на всё ещё неактивную ветку навыков «квантовые манипуляции». Что вообще должно произойти, чтобы она открылась? А главное, какие это даст возможности? Обрету такие силы, что смогу залететь в черную дыру, не превратившись в длинную спагетину из-за влияния горизонта событий?
— А если попробовать прыгнуть туда через разлом? — Возникла у меня ещё одна идея.
— Можно конечно. Прыгали и неоднократно. Только никто не вернулся. Но один раз нашли искорёженный кусок металла с чудом сохранившимся чёрным ящиком. Но он выдавал чертовщину, словно прибыл из будущего, из настоящего и одновременно из прошлого, причём из времени, до рождения Вселенной. Так что, не советую.
Она сместила карту, и ткнула пальцем в центр.
— Пространство внутри этой области многослойно. Наши системы перемещения используют модели кротовых нор. Именно поэтому, категорически запрещается осуществлять прыжки возле массивных гравитационных объектов. А теперь представь, что произойдет, если осуществить его в области, где творится такой хаос. — Картинно взмахнула она рукой. — Топология пространства нарушается. Появляются нестабильные и хаотичные микропроходы, в большинстве случаев просто разрывающие перемещающиеся объекты на тысячи маленьких частей.
  
— Лириана, а вообще… Есть хоть одна цивилизация, которая живёт в ядре?
— Нет. И не потому что не пытались.
— Объясни, если не сложно. Потому что по нашим гипотезам, там должны быть расы ушедшие далеко вперёд в развитии и существующие миллиарды лет.
Она переключила интерфейс, и вывела новую карту. Структурную: со слоями, с плотностью материи, с химическим составом и данными об излучении. Галактика предстала в виде многослойного пирога, с ярким, пульсирующим центром и расходящимися спиральными рукавами. Именно её я и открывал, когда искал Землю.